Бывшие. Цена ошибки. Страница 5

- Тебе не за что извиняться, Галь. Ты видела меня изнутри, у тебя есть фото моего мозга, так что уж такую подробность моей личной жизни ты точно сохранишь в секрете, - пытаюсь пошутить и зачем-то поясняю:

- Съезжу за отцом, перевезу этого, упертого как сто ослов сразу, единственного члена своей семьи к себе, приставлю к нему няньку, и вот тогда я буду открыт для экспериментов твоего молодого, но талантливого дарования.

- Не моего, - Галина, в свою очередь, удивляет меня промелькнувшей вдруг печальной улыбкой, - не затягивай с этим, Володь.

- Галь, скажи честно, насколько все плохо? Она увеличилась? Мне пора писать завещание?

- Да, она увеличилась. Если есть возможность подготовить бумаги, подготовь, как минимум сам выберешь, где и как тебя хоронить.

Ох уж этот мне их врачебный юморок! Но надо признать, что это держит меня в тонусе!

- Однако, Володь, позволь сказать тебе начистоту: я на твоем месте предпочла бы довериться Давиду и лечь под его скальпель.

Глава 5

Владимир.

- Вовка, паразит! Положь, где взял! У меня нет денег на всякую ерунду!

Я, услышав этот окрик, резко обернулся. Голос, который заставил меня непроизвольно дернуться, до противного был похож на голос моего отца.

Мужичонка, худой и плюгавый, выговаривал это пацану лет семи, держащему в руках маленькую машинку.

Парни-охранники закрутили головами, среагировав на моё резкое движение. Не увидев никого, представляющего опасность, мысленно выдохнули, я точно это знал. Знал, потому что когда-то сам так же себя вел. Когда-то, в бытность свою таким же профессиональным охранником.

Я глянул на дно тележки, что толкал перед собой. Толкал сам. Ну блажь у меня сегодня такая – сходить в магазин самому! На дне лежали три вида сыра, горький шоколад и бутылка белого сухого вина. Из этого набора я сам ел разве что сыр. Шоколад не ел, алкоголь не пил. Совсем. Вот уже почти два года не пил.

Никто из моего окружения, включая Кристину, не знал истинных причин такого строгого воздержания.

Хотя нет. Оговорочка: Павел, начальник моей охраны, точно знал истинную причину отказа от алкоголя. Впрочем, Павлу положено, работа у него такая – все знать о своем шефе.

- Павел, звони Егорычу, пусть самолет готовит и маршрут домой запрашивает, - кинул вполголоса фразу, уверенный в том, что тот, кому она предназначалась, совершенно точно услышал его и понял.

Павел, не отличающийся многословностью, полез во внутренний карман пальто за телефоном.

Я свернул к кассам и уже там увидел и того плюгавого мужичонку, и его сына. У мужика в корзине лежала бутылка водки, пачка пельменей и хлеб. Машинки в ней не было. А вот карман у мальчишки подозрительно оттопыривался, это наводило на вполне конкретный вывод: в кармане лежит та самая машинка.

Я шагнул к мальчику, глядя только ему в глаза и совершенно игнорируя его папашу, которого охрана оттеснила от нас, присел на корточки перед ребенком и произнес:

- Парень, никогда так не делай! Никогда! Мужик ты или кто? Хочешь чего-то, но те, от кого зависишь, не дают тебе этого? Значит, не надо оно тебе. Поверь, я знаю, о чем говорю. Вырастешь – сам купишь. Больше, дороже, красивее. В этой жизни только на себя можно надеяться. А так тебя сейчас вон тот жирдяй в форме охранника поймает, батя потом дома отлупит так, что сидеть не сможешь, а машинку все равно отберут. Надо оно тебе?

Мальчишка опустил глаза и помотал отрицательно головой. То, что он покраснел, выдавали его оттопыренные уши - они полыхали огнем.

- Правильно. Не надо! Умей управлять своими желаниями и хотелками, и тогда прорвешься на самый верх. Запомнил?

Мальчишка утвердительно кивнул.

- А сейчас давай ее сюда.

Я протянул к мальчику руку ладонью вверх и кивнул на его оттопыренный карман. Он послушно вытащил из кармана злосчастную машинку. Я, глянув на цену игрушки, выматерился про себя и перевел взгляд на папашу мальчика, сунув ему под нос злосчастную машинку:

- Деньги есть на игрушку для сына, или у тебя только на выпивку всегда есть?

- Есть, - буркнул, зло буравя взглядом сына, мужичок.

- Правильно! Дети – наше все. Ему еще потом тебе в старости, если, конечно, доживешь, твои ссаные штаны менять и блевотину твою же отмывать. Помни об этом! А ещё уясни уже наконец, что никому, ни одному твоему собутыльнику ты не будешь нужен потом, когда будешь в своем гадюшнике с отрезанными ногами лежать. А знаешь, почему с отрезанными?

Мужик обалдело мотнул головой.

- Потому что отмороженными вот так вот, по пьяни, они у тебя будут, и тебе их ампутируют! Запомни это и сына своего не обижай! Я узнаю это, поверь!

Папаша судорожно сглотнул, а я бросил через плечо, обращаясь к верному Павлу:

- Адрес у него узнайте и поставьте на контроль.

- Сделаем! – прозвучало на этот раз в ответ.

Я кивнул и шагнул в кассу, заплатил за свои покупки и уже потом глянул вопросительно на Павла.

- Можем ехать в аэропорт. Егорыч сказал, что будет готов через два часа. Как раз, пока домой заедем, пока вы, - Павел замялся, не зная, как сказать мне то, о чем подумал, поэтому передумал и, не озвучив свою мысль, закончил:

- Пока до аэропорта доберемся, как раз два часа и пройдет.

Я понял, что хотел сказать мне мой безопасник. А хотел он сказать, что дома Кристина закатит мне скандал, когда услышит о предстоящей поездке в мой родной город. Сама она с нами, конечно, не полетит. Судя по набору продуктов, что она заказала, у любовницы были другие планы на сегодняшний вечер.

Продукты я мог и не покупать — дома холодильники ломятся и от продуктов, и от алкоголя. А ей, видите ли, именно это вино захотелось и именно этот шоколад! Сообщила она мне об этом в своей манере часом ранее:

- Ну Чернов, ну тебе трудно, что ли, послать своего Цербера за шоколадкой, которую хочет твоя девочка? Все равно же он сидит в офисе рядом с тобой целый день, штаны протирает да Верке, секретарше твоей тощей, глазки строит! Ну на крайняк (любимое словечко Кристины) секретаршу свою пошли, пусть прогуляется, может, заодно очередную, девяносто девятую по счету, белую рубашку себе прикупит.

О том, что у Веры есть муж и ребенок, Кристина, конечно же, знала, как и то, что белые рубашки – это было мое требование к офисному дресс коду. Но это для Кристины не было аргументом в пользу того, что и Павел не просто так в офисе сидит, работа у него именно такая – быть всегда рядом со своим шефом.

Самоуверенность девицы и ее капризы стали меня утомлять, но очень уж хороша она была в постельных утехах. С ней я мог и секс-марафон устроить, и так, по-быстрому, разрядку получить. Вот, правда, сегодня по-быстрому вряд ли получится, а это значит, что стопудово взбрыкнет красавица.

- Тьфу, зараза! – выругался, поняв, что употребил одно из словечек Кристины.

Павла я, конечно, в магазин посылать не стал, как не стал просить и Веру. Решил сам пройтись.

Захотелось. Прошелся…

Зацепили меня и этот пацан в магазине, и его отец-алкаш.

Теперь вот в родной город полечу. Ну как в город? Нет, конечно, в ближайший к нему, где есть аэропорт. До родного-то города еще на машине часов пять потом пилить по разбитым дорогам.

Хотя говорят, там новый губернатор дороги прокладывает, может, и к нам уже проложил. Вот и проверим, правда это или нет.

Тьфу! Зараза! Почти двадцать лет, как уехал оттуда, а всё “родной город”, “к нам проложил”...

Глава 6

Алька.

- Ну Масяня, не плачь, моя девочка! Сейчас мы с тобой гулять пойдем! Спать сегодня на воздухе будешь! Смотри, какое сегодня солнышко у нас на улице, и мороз совсем небольшой!

Я, одевая дочку, приговаривала спокойным голосом, успокаивала, а заодно и убаюкивала малышку. Ни один ребенок не любит одеваний на улицу. Вот и Масяня не была исключением.

Конечно, ребенка можно понять — столько одежды, кому ж понравится лежать и потеть, ждать, пока мама и потом оденется. Впрочем, свои хитрости у меня тоже были: я одевалась сначала сама, а уж потом одевала дочку. Но даже то короткое время, пока мама натянет на себя шапку и пуховик, были для маленького ребенка испытанием.