Бывшие. Цена ошибки. Страница 3

Глава 3

- Ну что, выпьем за твое совершеннолетие? За твои двадцать один? – коварно, в своей манере, прищурился и качнул в мою сторону бутылкой Вовка.

Я не пила водку. Да, если честно, я и вообще редко пила. Если только вино, максимум пару бокалов за вечер. Жека вот как раз именно в том, что я не умею расслабиться, читай, пить, и обвинял меня.

Вспомнив сейчас и Жеку, и пышнотелую Оксану, я протянула руку к бутылке, что предлагал мне тот, кого в далеком своем детстве я, дразня, называла “Вовка - морковка”. Мужчину, стоящего передо мной, язык уже не поворачивался называть этим прозвищем.

Владимир помедлил пару секунд, рассматривая, а по факту, сканируя меня тяжелым взглядом, но все-таки отдал мне выпивку. Я взяла ее и, не давая себе время на передумать, присосалась к горлышку, словно это был не крепкий напиток, а сладкая газировка. Оторвавшись от бутылки, резко выдохнула, словно заправский пьянчужка.

- Та-а-а-ак, - протянул Владимир, увидев все это, затем отобрал бутылку из моих рук и, крепко ухватив меняза локоть, скомандовал:

- А ну-ка, пошли!

- Куда? – попыталась уточнить и даже упереться пятками в песок, но слишком уж в разных весовых категориях мы с ним были, а потому из моего сопротивления, понятное дело, ничего не вышло.

- Сначала вон на бревно, - он кивнул куда-то в темноту, - потом видно будет!

Я вздохнула и покорно шагнула за ним в указанном направлении. Безропотно опустилась на лежащее здесь огромное, не замеченное мною ранее, бревно. Владимир сел рядом и сделал из бутылки жадный глоток.

А я, опустившись на бревно, поняла, что встать с него сама уже не смогу, алкоголь ударил в голову, делая ноги и руки ватными.

Я подергала ставшими вдруг чужими руками и глупо хихикнула, потом привалилась к плечу сидящего рядом друга детства и не менее глупо протянула, улыбаясь:

- Во-о-о-о-вка – морковка! Как же я рада тебя видеть.

- Алька, я жду! – напомнил Владимир и собственнически закинул руку на мои плечи, устраивая, прижимая к своему горячему и крепкому телу, окутывая меня запахом своего дорогого парфюма, смешанного с запахом собственного тела.

Я всегда была худенькой, а он всегда был крепким и накачанным. Оказавшись сейчас прижатой к боку мужчины, чье плечо тяжело легло на мои плечи, а предплечье, увитое венами, и кисть со сбитыми костяшками оказались у меня перед глазами, усмехнулась и обхватила его крупную кисть своим ладошками.

Вовка неожиданно переплел наши пальцы, обхватив сразу обе мои ладони. Жест получился довольно интимный, но мне не было стыдно от этого.

Мне сейчас было тепло и уютно рядом с ним. Мне было надёжно. Мне было хо-ро-шо…

Мы сидели лицом к озеру, смотрели на воду и молчали.

- А нечего рассказывать, Вов! – я вздохнула полной грудью, от чего его рука, лежащая на моих плечах, качнулась. - Всё до смешного банально. Я его любила, ждала, когда он меня замуж позовет, а он за моей спиной роман крутил. Ведь я же сама ее и пригласила сюда, на озера, на свой день рождения! Подруга детства она у него, прикинь? – я горько рассмеялась, оценив схожесть ситуации. – Вот ты у меня тоже друг детства, и что теперь? Значит, мне с тобой тоже надо переспать? Отомстить, так сказать, да?

- А я, значит, не подхожу на роль мстителя? – он хохотнул и прижал меня сильнее к своему мощному боку. – И в чем только душа-то у тебя там держится, пичужка? Как была мелочь, так ею и осталась.

- Я уже не мелочь и не пичужка! Не всем же вот так, как тебе, и вширь, и ввысь расти! А мне сегодня, между прочим, тридцать три исполнилось, и даже грудь у меня все-таки выросла! Вот! – я, вспомнив очередную его дразнилку, попыталась выпятить грудную клетку и глупо хихикнула.

- Правильно! Тебе не надо! Ты ведь не мужик! – Владимир опять отхлебнул из бутылки, но мне больше не предложил. – Расскажи хоть, как жила-то все эти годы, мелочь?

- А Жеке, похоже, именно широкие и высокие нравятся! – выдала, тяжело вздохнув, вспомнив увиденную, пусть и мельком, картину.

- Вот только не говори, что он там с мужиком кувыркался!

- Ой, Вова! Фу-у-у! Нет, слава Богу! Чем ты слушал? Говорю же тебе: она его подруга детства! Рыжа, толста, сисяста! – я вздохнула. - Уж лучше бы он там с мужиком был, честное слово! Может, мне не так обидно было бы, как думаешь?

Вовка хмыкнул и отрицательно мотнул головой:

- Сомневаюсь.

- Думаешь?

- Уверен! – сказал, словно отрезал. - Вы с ним поругались, что ли?

- Нет. Всё шло своим чередом. День рождения, гости, шашлыки, много пива, потом уже покрепче пошли напитки. А потом все незаметно разбрелись, а я не хотела оставлять мусор на столе и собирала одноразовую посуду в мешок. Потом пошла в наш домик, а там они… На нашей, пусть и только на выходные, кровати…

- Урод, - процедил сквозь зубы Владимир, добавив пару крепких ругательств.

Я кивнула, соглашаясь со всеми эпитетами, коими наградил моего несостоявшегося жениха мой друг детства. И меня словно прорвало:

- Знаешь, я только и слышала все эти годы:

- Алька, ты не умеешь расслабляться!

- Да! Не умею, потому что не умею пить.

-Алька, ты гремишь костями!

- Да! Гремлю! Но я же не виновата в том, что вес у меня не прибавляется.

- Ты слишком экономна, как нищебродка!

- Это потому что в магазин хожу со списком продуктов, и да, зарплата у меня не миллион в месяц!

- Слишком чистоплотна! С тобой живешь, как в операционной!

- Это потому что не позволяю разбрасывать по квартире вещи, а еще полы мою каждый день. Полы, кстати, не только у себя мою. К отцу твоему, дядь Грише, тоже через день хожу. Впрочем, это к делу не относится, прости. Это я так, - поняв, что сболтнула лишнего, замолчала.

- Что?

Владимир, расплетя наши с ним пальцы, положил свою большую и горячую ладонь мне на шею и заставил повернуть лицо к своему и посмотреть на него. Сделал он это легко, лишь надавив большим пальцем на мою скулу.

– Ты ходишь убираться к моему отцу?

Я, ругая себя мысленно за то, что проговорилась, закусила губу и попыталась отвернуться.

Да кто бы мне дал сделать это? Куда уж мне было тягаться с тем, кто был почти в два раза крупнее?

Не толще, как Жека, а именно крупнее. Сидя сейчас у друга детства в захвате, будучи прижата к его боку, я всем своим телом чувствовала его твердые мышцы. Поняв, что моё лицо не выпускают из захвата, я не придумала ничего лучше, как просто закрыть глаза. Закрыть, чтобы не видеть его так близко.

- Аля, я жду! – напомнили мне. – Зачем ты моешь полы в квартире моего отца? К нему же приходит клининговая компания раз в две недели.

Я упорно продолжала молчать.

А что я должна была сейчас сказать ему? Что когда его отец срывается в запой, то к нему, кроме его дружков-собутыльников, никто не приходит? Рассказать это и подставить ту женщину, что элементарно не хочет убирать пьяные испражнения не только хозяина квартиры, но и его дружков? Нет! Такое точно не стоит говорить! И я отрицательно затрясла головой.

Того, что произошло в следующую минуту, я совершенно не могла ожидать. Меня, словно бы я совсем ничего не весила, уверенно подхватили сильной крепкой рукой и перетащили на такие же крепкие колени, усадив так, что я оказалась сидящей к мужчине лицом.

От неожиданности я распахнула глаза и даже уже открыла рот, чтобы возмутиться действиями этого самоуверенного хама, но стоило мне увидеть его лицо в опасной близости от своего, я предпочла вновь закрыть глаза. А уже в следующую секунду мои губы накрыли жадные и уверенные губы мужчины.

Ой, мамочки мои! Что же мы делаем?

Владимир целовал совсем не так, как Жека. Поцелуи того, кого я считала другом детства, были требовательными, напористыми, но при этом аккуратными. Он будто боялся сделать мне больно.

Целоваться с Жекой я не любила. Это было странно. Я и сама это понимала.

Ведь несколько лет же жили вместе, я любила его, мечтала о том, чтобы он замуж меня позвал, но его поцелуи мне не нравились. Вот не нравились и все тут! И ничего я не могла с этим поделать!