Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны. Книга 2. Страница 4

Но теперь, увидев её снова, он чувствовал всё иначе.

«Конечно, ты чувствуешь всё иначе», – внезапно прервал воспоминания Зиона Шура. «Тогда ты был просто сопляком, которого привлекла симпатичная мордашка. А теперь? Ты должен быть умнее. Тебя должно тянуть только к нашей предначертанной паре. Всё остальное – лишь отвлекающий манёвр».

Зион раздражённо закатил глаза, но спорить не мог. Шура был прав. И, как ни странно, он почувствовал облегчение. Той искры, того юношеского влечения, что он когда-то испытывал к принцессе, – больше не было. Никакого притяжения. Никакой связи. Лишь далёкое эхо детского воспоминания.

«Что ж, могу лишь сказать, что я верен своей паре», – твёрдо подумал он, но мысль едва успела укорениться, как его разум предал его, снова вернувшись к Аддисон. Опять.

Сколько раз это случалось на этой неделе? Четыре? Может, больше. А самым спокойным сном за последнее время был тот, что был полон ярких снов о том, как он спаривается с Аддисон – дико, бесконечно, словно никакое количество её не могло утолить сжигающий его изнутри голод.

Её тихие всхлипы, то, как она стонала его имя, – всё это преследовало его и в лучшем, и в худшем смысле. Каждый раз, когда он вспоминал её голос, тот сон, тот жар… его тело реагировало прежде, чем он успевал его остановить, и его член вставал.

«Чёрт побери».

«Смотрите-ка, кто тут возбудился», – фыркнул Шура, в его голосе слышалась насмешка. Но в глубине души даже он был взбудоражен. Он ведь тоже не спаривался с Аддисон, и разочарование начинало закипать – особенно во время гона.

Для имеющих пару оборотней-самцов гон был мучительным испытанием, биологическим циклом, предназначенным для повышения шанса оплодотворить свою пару во время сцепки. Он был подобен течке у женщины-волчицы. В это время их инстинкты брали верх – они жаждали, страдали, нуждались.

Цикл мог длиться несколько дней, а иногда и дольше, пока их физические потребности не будут удовлетворены. Обычно он заканчивался, когда узел спадал. Но если этого не происходило, боль становилась невыносимой. Они становились почти одичавшими, отчаянно стремясь добраться до своей пары.

Зион и Аддисон так и не завершили свою связь. Поэтому, когда у него начинался гон, а у неё – течка, что всегда происходило примерно в одно и то же время, им оставалось только страдать. Другие пары волков в этот период становились неразлучны, на несколько дней запираясь друг с другом.

А Зион?

Он мог лишь сворачиваться в агонии, чувствуя, будто каждая клеточка его тела вот-вот взорвётся изнутри.

Тем временем Аддисон приходилось прятаться в глубине леса всякий раз, когда у неё начиналась течка. Её феромоны были всепоглощающими – настолько сильными, что каждого непарного самца в стае тянуло к ней, словно безмозглых зверей, отчаянно желающих ею завладеть.

Чтобы подавить её, она уходила к озеру, расположенному вдали от основных земель, и погружалась в прохладную воду по самую шею. Иногда она даже полностью окунала голову, лишь бы жар не добрался до кожи головы и не спровоцировал её тело ещё сильнее. Это был единственный способ пережить этот цикл, не подвергая опасности никого – и себя в том числе.

Мысли Зиона снова сошли с рельсов, выходя из-под контроля. Одно лишь воспоминание об Аддисон во время течки пробуждало в нём то, что он не хотел признавать.

Он должен был её ненавидеть – презирать.

А не жаждать её.

Не чувствовать этого… притяжения.

Если он поддастся, всё, что он с таким трудом подавлял, вырвется наружу.

Покачав головой, он заставил себя сосредоточиться, выходя из дворца.

Снаружи уже ждали Грег и остальные. Глаза Грега расширились, когда он увидел женщину на руках Зиона, и он скептически нахмурился. Он немедленно связался с Зионом по ментальной связи. «Альфа Зион, кто это?»

Зион не стал терять времени. «Пропавшая принцесса. Я нашёл её в плену внутри».

Выражение лица Грега мгновенно сменилось – с подозрения на благоговение, – когда до него дошло. Зион видел, как в его голове зашевелились шестерёнки, но оборвал эти мысли.

«Что с воротами?» – спросил он, его голос был резким от нетерпения.

«Они полностью открыты, Альфа Зион. Можем запускать ракетницу», – почти мгновенно ответил Грег.

Зион кивнул, и стоявший сбоку оборотень быстро дёрнул за шнур у основания сигнальной ракеты. Вспыхнула искра, а за ней в небо взмыла вспышка красного света. На краткий миг ракета замерла в воздухе, а затем взорвалась ослепительной вспышкой, видимой всем – и вампирам снаружи, и тем, кто ещё оставался во дворце.

Нельзя было терять ни секунды. Оборотни, подгоняемые спешкой, немедленно перевоплотились в волчью форму и ринулись к теперь уже открытым воротам. Они пронеслись сквозь них, стремясь прорваться во дворец и захватить контроль.

Пока это происходило, Зион и его команда снова тихо выбрались через пролом. Работая сообща, они осторожно вытащили Клэр, поскольку у неё не было сил ползти самостоятельно. Однако, несмотря на свою слабость, она не позволяла никому, кроме Зиона, прикасаться к себе.

Инстинкты Зиона кричали от отвращения и презрения, но он изо всех сил сдерживался – особенно из-за Шуры, чьё разочарование отражало его собственное. Они не могли позволить себе оскорбить королевскую семью, не в таких обстоятельствах.

Поэтому Зион подавил своё недовольство и одарил её терпеливой улыбкой. Его цель была проста: если он будет оставаться сдержанным и мягким, у неё не будет причин жаловаться Альфа-Королю или наказывать его или членов его стаи.

Совершив побег, Зион отвёл Клэр обратно в их лагерь. Он накормил её, так как она отказывалась двигаться или делать что-либо для себя, очевидно, ожидая, что её будут обслуживать. Стиснув зубы, Зион подчинился, подавляя своё раздражение. Но когда он спросил её, кто отец её детёныша, она промолчала.

Зион помнил, что её похитили во время церемонии совершеннолетия – до того, как у неё появилась пара. Так как же она забеременела? Неужели она каким-то образом встретила свою предначертанную пару в плену? Эта мысль не давала ему покоя. В одном он был уверен: крайне маловероятно, что её ребёнок был от вампира.

Глава 55. Решение Зиона

Межвидовое спаривание было редкостью, а беременности – и того реже, и почти всегда заканчивались смертью матери. И всё же Клэр была жива, а её живот уже стал довольно большим. Это исключало большинство неестественных сценариев.

В конце концов, единственным выводом, к которому пришёл Зион, было то, что она, должно быть, при неизвестных обстоятельствах нашла свою предначертанную пару. А что до того, где он сейчас… Зиону не нужно было и спрашивать. Окружавшее её молчание говорило само за себя. Её пара, вероятно, уже был мёртв.

Но поскольку Клэр не носила метки пары и не прошла формального ритуала, детёныш в её утробе по традиции мог считаться лишь бастардом – пятном на королевской родословной. И всё же никто не осмелился бы сказать это вслух.

В ребёнке текла королевская кровь, и одного этого было достаточно, чтобы заставить замолчать любого критика. Что ещё важнее, тот факт, что Клэр похитили вампиры, намекал на нечто большее. Это было не просто случайное похищение – за ним стоял план, и ей отводилась решающая роль.

Если станет известно, что он нашёл и спас принцессу, вампиры могут нанести ответный удар. Кто знает, не пошлют ли они за ними другого высокопоставленного вампира? Зион не мог пойти на такой риск. Теперь у него не было выбора – нужно было срочно придумать план.

В итоге единственным разумным планом было защитить Клэр, притворившись, что она его предначертанная пара, и объявив ребёнка своим. Так у него появится веская причина, чтобы забрать её на свою территорию и защищать, пока за ней не прибудет Королевский Конвой.

К счастью, большинство воинов и Альф всё ещё находились на поле боя, так что лагерь был почти пуст. Это дало ему возможность спрятать Клэр и укрыть её от посторонних глаз.