Пятнадцать. Страница 5

– Занимаешься на турке своём? – после удара по плечу, саданул кулачищем парня в куриную грудку младший из богатырей.

– Турнике. А спорим, я на нём подъём переворотом пять раз сделаю, а ты не сможешь! – вдруг замечательная идея Коське в рыжую голову пришла. Хотелось вдарить в ответ в грудину богатыря, но чего тому его комариный укус. Тут надо технически.

– Чего это? Подъём с переворотом? Куда переворотом? – сделал стойку Горыня. Как так, этот шкет сделает, а он нет?! Да раньше куры пятухами станут, да скорее петух залает. Все!

– Турник нужен…

– Да вон дуб у воды растёт и ветка подходящая, – заинтересовался и Зван.

Коська на дуб глянул. Не, ветка была. Только она сантиметров двадцать в диаметре, не подойдёт для такого упражнения.

– Нужен именно турник. Тонкая железная палка. Иначе даже у меня не получится.

Конечно, Горыня в разы сильнее, но для этого упражнения сила не нужна почти, нужно умение. Понять нужно, как двигаться.

– Хм! На что спорим? – протянул сажистую лапищу Горыня.

– Вы мне кольчугу по размеру подгоните. Великовата. Не, не, я заплачу, только вы быстро сделаете и наплечники добавите… в стиль… м… ну, чтобы смотрелись похоже с пластинами на груди. Вот, – Касьян снял с плеча торбу, в которой вражескую кольчугу и принёс.

Зван запустил руку в суму, выудил оттуда бахтерец и раскинул руки, рассматривая.

– Ого! С Востока привезена. Знатная вещь. В крови? Зря не почистил. От крови ржаветь начнёт! – свел брови кузнец, увидев коричневые пятна на кольцах, – И дыра вот. От стрелы арбалетной.

– Да, только вернулись же. Когда было? – попытался отбиться Коська, но не получилось.

– Доспех такого отношения не терпит. Сразу надо почистить и маслицем смазать. Тем более, такой. Дорогая вещица. Может, хм, не дорос ты паря до него не размерами, а головой своей… до такой вещи баской?! – не раздвинул брови Зван.

– Нда. Учту. Так, что возьметесь? – решил не рассказывать Коська про последнюю неделю своей жизни. Нечего людей будоражить.

– Наплечники? С золочением? Нет, не сможем. Простые только. А ты сдюжишь столько железа на плечах носить? Плечики-то хилые?

– Тренируюсь. На турнике. Только чуть запас по ширине плеч оставьте, расту ведь, – предупредил Касьян мастера.

– А ежели ты проиграешь, то тогда чего? – отмахнулся от дела Горыня. Спор важней.

– М? А чего хочешь? – не придумал ничего интересного парень.

– М? А чего хочу? Такой вот зипун, как у тебя хочу.

– Кафтан? Ого! Да он… Ладно, бы… – А, правда, ладно. А чего, материал от балдахина над кроватью Скиргайло покойного князь Остей ему подарил. Это несколько флоринов. Да чего несколько – это десятка два флоринов, а то и три. Жалко, если проиграет, но легко пришло, легко уйдёт.

– Боягун?

– Не. Только тогда условие. Я делаю один раз. Потом ты пробуешь три раза по шестьдесят ударов сердца, а потом я делаю четыре оставшиеся.

Ничего особого тяжёлого в этот упражнении нет. Но нужно не силой работать, а координацией. Без тренировки обычный человек не сделает. А вот показывать в деталях Коська Горыне не планировал, сделает быстро один раз и пусть тот пробует, не поняв сразу, как там нужно двигаться. Просто же всё, поднял ноги и перевернулся.

– Договорились. Сейчас помоемся, перекусим и подойдём.

Зван кивнул, дескать, именно подойдём, а не подойдёт, хочу и я на сие представление взглянуть. За сына поболеть. Не родился ещё в Великом княжестве Литовском богатырь, что сможет его перебороть. Горыня он… Горыня.

Коська начал засовывать было бахтерец назад в суму, но Зван мотнул головой и забрал в свои огромные клешни десятикилограммовую кольчугу, даже не заметив веса.

– Надеюсь для дела тебе надобна, а не для баловства? – что-то вроде улыбки появилось на красном от жара лице, начало светлеть на холодном ветру, но капельки пота ещё бежали и пробивали дорожки в копоти. Пыхал ещё жаром кузнец.

– Князь Остей в Москву меня с собой берёт, – решил не таиться Коська.

– Ох, ты! В Москву? А шелом есть. Может тоже подогнать?

– Есть ерихонка, а разве можно такую штуку уменьшить? – про шлем Коська думал, но решил, что легче новый сделать, чем старый уменьшить.

– Люди делали. Людям и править. Неси… а нет. Вот сейчас к тебе придём, ты и приготовь. Там и мерку с тебя сниму.

Посмотреть на позорище [4] вышли все обитатели терема.

Четыре пацана, грозный немецкий вояка, монах (или не монах уже). Скрывается. По воскресеньям, правда, в мирской одёжке в церковь ходит. Раздобрел, но толстым не стал. И даже пытается с Отто и Коськой заниматься, усердия не хватает. Или мотивации.

Так вот, любой из присутствующих выход силой, подъём переворотом и даже соскок с турника проделает легко. Их Касьян научил, и теперь все эти упражнения, кроме банальных подтягиваний, входят в комплекс утренней и вечерней зарядки. Ясно, что прибывших только вчера Фроловичей это не касается. Ничего, и их научит… если успеет.

Кузнецы припозднились. Ну, это понятно. Пока домой пришли, пока от сажи и пота отмылись, да ещё в парадные одёжки нарядились. И живут в противоположных концах Посада. Хоть Менск и малый городок. Но малый – это по населению. А строятся люди с размахом, Посад вдоль реки километра на два растянулся. Если не больше. Опять же осень и темнеет рано. Так что, пришли Зван с Горыней уже в полной темноте, хоть время всего часов шесть. Коська уже ждать перестал. На дворе всё тот же холодный порывистый ветер. Ветер, который бросает в лицо редкие снежинки, больше по действию похожие на крупинки разбитого стекла.

– Факелы притащите, – когда две громоздкие чёрные фигуры вошли в ворота, распахнутые по такому случаю, приказал пацанам Коська и пошёл встречать гостей.

Событие восьмое

Темнота друг молодёжи. Из прошлого далёкого фраза. То ли ещё со школьных времён Константина Ивановича, то ли курсантских уже, но таких далёких теперь времён. Три факела, что вынесли Отто, Сёмка и Сашко чадили, стреляли искрами, и горели неровно, всполохами. Обычная тряпка, пропитанная смолой от хвойных деревьев.

Зван с Горыней пришли в новомодных армяках [5] . Мода сия пошла от татар и сами армяки или ормяки привозили купцы с Поволжья. Народу нравились. Особенно вот в такие погоды, когда ещё не так холодно, и шуба с тулупом перебор, а в су́кне [6] холодновато уже.

Коська вышел в тулупе дядькином. Он перед этим немного размялся. Не, не боялся, что не сможет сделать упражнение, просто с дуру на холоде можно мышцу потянуть, зачем такое счастье?

– Делай свой переворот! – Горыня был настроен решительно, титьки мять не собирался и кота за чего-то там тянуть тоже. И холодно, и темно, и не терпится уделать хвастуна.

– Смотри. Как договаривались, один раз делаю потом ты. Все пять. А после тебя я ещё четыре раза.

– Согласен. Договорились же. Делай.

Коська скинул тулуп, не надетый в рукава, а так, на плечи накинутый, и остался в своих тренировочных порта и рубахе. Штаны эти специально ему Мотря сшила, по его эскизу, что-то вроде того, как показывают физкультурников из каких-нибудь тридцатых годов в СССР. Свободные штаны с завязками внизу и бретельками, чтобы не задирались. Парень подпрыгнул, подтянулся, чтобы подбородок примерно был на уровне, а потом стал проваливаться и одновременно ноги вверх поднимая, добрался до пояса, легко перевернулся, удержался несколько секунд на прямых руках и потом соскользнул вниз, задержался в нижней точке, и чтобы спутать Горыню ещё раз просто подтянулся и соскочил на землю. Точнее, на старую поизносившуюся попону, что бросили под турник. Понятно, чтобы падать было не больно… На самом деле, чтобы там грязи не было, что за радость в грязь приземляться.

– Всё. Вот так нужно повторить пять раз, – отходя от турника, Коська сделал приглашающий жест Горыне, – три раза считаю до шестидесяти.