Без страха и упрёка. Дилогия (СИ). Страница 6

— Немцы заняли деревню вчера вечером, — начал лейтенант Тарасов. — Разведка насчитала до роты пехоты. Пулемётные точки находятся в каменной школе, на мельнице и в крайнем доме возле дороги. Миномёты предположительно стоят за северной окраиной.

Лейтенант провёл карандашом по карте.

— После десятиминутного артиллерийского налёта первый взвод входит с запада. Второй идёт правее, через огороды, и выходит к школе. Третий остаётся в резерве командира роты. Наша задача — подавить огонь из школы, закрепиться в центре деревни и дать первому взводу возможность пройти вдоль дороги.

Копчёный, стоявший позади Корнеева, внимательно рассматривал карту.

— А сад проверяли? — спросил он.

Тарасов поднял глаза.

— Разведчики доходили до края. Немцев не обнаружили.

— До деревни прошли?

— Нет. Дальше простреливается от школы.

Корнеев нахмурился.

— Значит, после огородов нас встретит огонь из школы, — произнёс сержант.

— Встретит, — согласился Тарасов. — Поэтому пойдём после артиллерии.

Штурмин смотрел на карту. От южной окраины к саду тянулась тонкая синяя линия.

— Товарищ лейтенант, разрешите вопрос? — обратился Алексей.

Тарасов нашёл его взглядом.

— Спрашивайте, рядовой.

— Здесь канава или ручей?

— Ирригационная канава, — ответил лейтенант. — Летом почти сухая.

— Глубина известна?

— Местами до полутора метров. А что?

Штурмин наклонился к карте.

— Если идти через огороды, из школы нас сразу увидят, как только выйдем из балки. А если спуститься в канаву раньше и пройти по ней до сада, можно приблизиться к южной окраине, не показываясь пулемётчику.

Корнеев внимательно посмотрел на линию.

— Канава до самого сада идёт, — произнёс сержант.

— И дальше поворачивает к мельнице, — добавил Штурмин. — Если проход свободен, отделение сможет выйти между школой и мельницей.

— Сразу под два пулемёта, — заметил Копчёный.

— Только если они нас заметят, — ответил Алексей. — Поэтому сначала нужно проверить канаву.

Тарасов постучал карандашом по карте.

— Разведку ночью туда не пошлют. До атаки пять часов.

— Тогда вариантов три, товарищ лейтенант, — сказал Штурмин. — Первый — идти всем взводом через огороды. Школа откроет огонь, как только мы появимся. Второй — растянуться по садам и дворам. Тогда потеряем управление, а немцы станут выбивать группы по отдельности. Третий — пустить по канаве одно отделение, а два других оставить в огородах. Когда отделение выйдет к саду и откроет огонь по школе с фланга, остальные поднимутся.

Лейтенант не ответил сразу.

— Вы местность не видели, — сказал он наконец.

— Не видел, товарищ лейтенант, — согласился Штурмин. — Поэтому перед атакой надо проверить хотя бы первые двести метров.

Копчёный усмехнулся.

— Ползти кто будет? — спросил он.

— Я, — ответил Алексей.

— Один не пойдёшь, — вмешался Корнеев. — Если лейтенант разрешит, возьму Филю и Штурмина. Дойдём до поворота, осмотрим канаву и сад.

Тарасов снова склонился над картой.

— До темноты около часа. Выйдете через сорок минут. За поворот не заходить, при встрече с немцами в бой не ввязываться. К полуночи быть здесь.

— Есть, товарищ лейтенант, — ответил Корнеев.

Тарасов уточнил порядок движения и условные сигналы. Штурмин больше в разговор не вступал.

После построения отделение вернулось в землянку. Корнеев велел Филе и Алексею проверить оружие, а сам отправился за гранатами и дополнительными патронами. Остальные тоже начали собираться: чистили винтовки, перематывали портянки, раскладывали по подсумкам боеприпасы. Двое молодых бойцов делили махорку, отсыпая каждому на ближайшие сутки.

Филя устроился напротив Штурмина и вынул затвор из винтовки.

— Значит, вместе пойдём, — сказал он.

— Вместе, — подтвердил Алексей.

Филя протёр затвор промасленной тряпкой и, не поднимая головы, спросил:

— В канаве прикроешь?

— Прикрою.

Филя помолчал, вставил затвор на место и проверил его ход.

— А если немцы отрежут?

— Корнеев приказал в бой не ввязываться, — напомнил Штурмин.

Филя посмотрел на него.

— Я не об этом спрашиваю.

Алексей выдержал его взгляд.

— Не брошу.

Филя кивнул и вернулся к винтовке.

Копчёный сидел возле входа и набивал махоркой самокрутку.

— Три варианта, значит, — произнёс он.

— Было три, — ответил Алексей. — После разведки останется либо один, либо ни одного.

Копчёный прикурил от коптилки и выпустил дым к потолку.

— Ты точно простой рядовой?

— Сейчас — простой.

— А раньше?

— Раньше это никого здесь не касается.

Копчёный не стал спорить.

Корнеев вернулся с брезентовой сумкой. Он раздал патроны, выложил на нары три гранаты и проверил, как бойцы снарядились к выходу.

— Гранаты не берём, — распорядился сержант. — В бой не вступаем, шума не поднимаем. Филя идёт первым, я за ним, Штурмин замыкает. Если заметите движение, сразу ложитесь и показываете рукой. Разговаривать только шёпотом.

— Есть, товарищ сержант, — ответил Филя.

— Есть, — повторил Штурмин.

Дождавшись темноты, они вышли из землянки.

В балке уже почти не горели огни. Возле кухни возился дневальный, из штабной землянки доносились приглушённые голоса, в стороне кашлял заведённый двигатель грузовика.

Корнеев остановился у края посадки, осмотрел склон и махнул рукой.

Филя первым лёг на землю и пополз к тёмной полосе канавы. За ним двинулся сержант.

Штурмин поправил ремень винтовки, подождал, пока Корнеев скроется за перегибом, и полез следом.

Глава 3

На одном из участков Брянского фронта немцы силой до трёх батальонов пехоты предприняли наступление на наши позиции. Бойцы под командованием тов. Нечаева успешно отразили атаку противника. На поле боя осталось свыше 300 убитых и раненых немецких солдат и офицеров. На другом участке гитлеровцы сделали попытку захватить населённый пункт, занятый нашей частью. Встретив стойкий отпор и потеряв 170 солдат и офицеров, немцы отступили. Наши бойцы захватили 10 пулемётов, 23 винтовки, 10 автоматов, 2 ротных миномёта и много боеприпасов.

От Советского Информбюро 30 июня 1942 года.

Каша, чай и бой

Канава оказалась глубже, чем выглядела с позиции.

Филя первым добрался до дна и махнул рукой. Корнеев спустился следом, проверил ногой сухую глину и пропустил вперёд Штурмина. Двигаться здесь можно было почти не пригибаясь: с обеих сторон поднимались заросшие травой стенки, а редкие кусты закрывали просветы со стороны деревни.

Ночь стояла тёплая и безветренная. Из Дубровки доносились приглушённые голоса, лязг металла и редкие удары топора. Немцы укрепляли позиции и не особенно старались соблюдать тишину, уверенные, что подступы к деревне простреливаются.

Филя шёл впереди, осторожно ставя сапоги на твёрдые участки дна. В нескольких местах под ногами хрустела пересохшая глина. Каждый такой звук казался громче винтовочного выстрела, но из деревни никто не отзывался.

Тело Алексея непривычное к такому движению везде тянуло, ошибалось, но железная воля заставляла его двигаться как нужно.

Через сотню метров канава повернула вправо и стала заметно мельче.

Корнеев коснулся плеча Фили и показал рукой лечь. Дальше трое двигались ползком.

Штурмин замыкал и следил не только за деревней, но и за тем, что оставалось позади. Ночная разведка редко погибала от того, на что смотрела. Гораздо чаще неприятности приходили сбоку или появлялись за спиной, когда люди слишком увлекались целью.

У следующего поворота Филя внезапно замер.

Поперёк канавы, в нескольких сантиметрах над землёй, тянулась тонкая проволока, а к ней были привязаны пустые консервные банки, спрятанные в траве возле стенки. Стоило задеть проволоку сапогом, и банки загремели бы достаточно громко, чтобы разбудить ближайший пост.