Без страха и упрёка. Дилогия (СИ). Страница 5

От обычной пехотной части рота отличалась не устройством лагеря, а людьми.

У многих знаки различия, одежда была собрана из разных комплектов, а лица сохраняли настороженное выражение даже тогда, когда человек просто сидел возле кухни с котелком. Здесь почти никто не смотрел по сторонам без причины и не поворачивался спиной к незнакомым.

Прибывших построили возле штабной землянки.

Худой лейтенант сверил списки, передал бумаги писарю и по одному направил людей к фельдшеру. Штурмину измерили температуру, осмотрели голову, проверили реакцию зрачков и заставили пройти несколько шагов по прямой.

— Контузия была? — спросил фельдшер, придерживая его за подбородок.

— Так точно, товарищ военврач, — ответил Алексей.

— Тошнило?

— Не помню.

— Голова болит?

— Иногда.

Фельдшер посветил ему в глаза и недовольно покачал головой.

— Неделю бы тебе полежать, — произнёс он. — Только неделю никто не даст. Если начнёт рвать, поплывёт зрение или перестанешь слышать одним ухом, сразу ко мне. Не после боя, а сразу. Понял?

— Понял, товарищ военврач, — ответил Штурмин.

После осмотра ему выдали винтовку, подсумки и тридцать патронов. Винтовка оказалась старой, но ухоженной. Затвор двигался без заеданий, канал ствола был чистым, а штык держался плотно.

В штабную землянку Штурмин вошёл уже с оружием.

Командир роты капитан Руденко сидел за столом, на котором лежала карта местности. Углы карты были прижаты гильзами, возле локтя стояла кружка с давно остывшим чаем. В углу работал писарь.

Руденко просмотрел бумаги, поднял глаза и несколько секунд молча рассматривал новенького.

— Рядовой Штурмин? — уточнил капитан.

— Так точно, товарищ капитан, — ответил Алексей.

— Командира роты ударили?

— Ударил, товарищ капитан.

— Приказ выполнять отказались?

— Отказался.

— Оружие у командира забрали?

— Разрядил и положил рядом.

Руденко перелистнул страницу.

— В показаниях написано, что после этого вы приказали остаткам роты лечь.

— Так точно.

— Кто дал вам право командовать?

— Здравый смысл.

Руденко постучал пальцем по бумаге.

— Почему решили, что понимаете обстановку лучше капитана?

— Потому что он трижды провёл людей по одному и тому же месту под пулемётами, положив три четверти состава и собирался повторить это убив остальных, — ответил Штурмин.

Писарь в углу перестал писать, но головы не поднял.

— До контузии вы тактикой интересовались? — спросил Руденко.

— Не помню, товарищ капитан.

— Удобный ответ.

— Другого не будет.

Руденко откинулся на спинку стула.

— Особист просил за вами присмотреть. Не потому, что считает немецким разведчиком. После допросов они решили, что вы либо сильно изменились после контузии, либо хорошо скрывали, что у вас в голове.

— Ясно, товарищ капитан.

— Мне не ясно, — возразил Руденко. — Но разбираться некогда. Второй взвод, третье отделение. Командир отделения сержант Корнеев. Будете выполнять его приказы и не пытаться исправлять начальство кулаками.

— Есть, товарищ капитан, — ответил Алексей.

— Завтра утром рота вступает в бой, — продолжил Руденко. — Сегодня приведёте себя в порядок, получите питание и постараетесь поспать. Остальное объяснит командир взвода.

Капитан вернулся к бумагам, показывая, что разговор окончен.

Возле землянки Штурмина ждал тот же лейтенант.

— За мной, — приказал он.

Они прошли мимо кухни, медицинского блиндажа и бойцов, разгружавших ящики с винтовочными патронами. Второй взвод занимал три землянки у восточного края балки. Третье отделение разместилось в самой дальней.

У входа сидел крепкий сержант лет тридцати с небольшим. Он чистил затвор винтовки и разговаривал с широкоплечим бойцом, устроившимся рядом на перевёрнутом ящике.

— Корнеев, пополнение, — сообщил лейтенант. — Рядовой Штурмин. Документы вечером получишь у писаря.

Сержант поднялся.

— За что? — спросил он.

— Командира роты ударил, — ответил лейтенант.

Корнеев посмотрел на Штурмина внимательнее.

— Насмерть?

— Нет, товарищ сержант, — ответил Алексей.

— Значит, недоработал, — произнёс широкоплечий боец на ящике.

Корнеев покосился на него.

— Копчёный, тебя никто не спрашивал.

— Я переживаю за качество пополнения, товарищ сержант, — ответил тот.

— Переживай молча.

Лейтенант ушёл.

Корнеев повёл Штурмина в землянку. Внутри было душно и темно. Коптилка освещала нары вдоль стен, котелки, скатки и прислонённые к брёвнам винтовки. В отделении находились восемь человек. Двое спали, остальные чистили оружие, штопали гимнастёрки или разговаривали вполголоса.

— Это Штурмин, — представил новенького сержант Корнеев. — С сегодняшнего дня служит с нами. Место у дальней стены. Филя, подвинешься.

Невысокий жилистый боец с длинными руками поднял голову.

— Там мои вещи, товарищ сержант, — недовольно сказал Филя.

— Переложишь, — ответил Корнеев. — Через полчаса построение возле землянки взводного. Оружие проверить, котелки взять.

Сержант вышел.

Штурмин прошёл к указанному месту и поставил винтовку у стены. На нарах лежала чужая скатка и полотняная сумка.

— Я же сказал, там занято, — произнёс Филя.

— Сержант сказал освободить, — ответил Алексей.

— Сержант ушёл.

Штурмин посмотрел на него.

— Вернётся.

В землянке стало тише.

У входа появился Копчёный. Он пригнулся под низкой притолокой, прошёл внутрь и сел возле стены. Теперь Алексей смог его рассмотреть. Ему было около тридцати пяти. Широкие плечи, сломанный нос, надорванное ухо и короткие сильные пальцы. По лицу нельзя было понять, кем он был до войны, но человеком мирным он не выглядел.

Филя подошёл к Штурмину и взялся за ремень его вещевого мешка.

— Давай сюда, — потребовал он. — Посмотрим, что принёс.

Алексей перехватил его запястье, шагнул в сторону и надавил большим пальцем на основание кисти. Филя дёрнулся, попытался освободиться и сразу оказался лицом к стене с заломленной рукой.

Вторая рука Фили потянулась к поясу.

Штурмин ударил его под колено. Боец опустился на пол, а нож, который он пытался достать, уже находился у Алексея.

В землянке никто не поднялся, но все повернулись к ним.

— Отпусти, — приказал Копчёный.

Штурмин посмотрел на него.

— Он ещё не понял.

— Поймёт, — ответил Копчёный.

Алексей разжал пальцы и отступил. Филя поднялся, растирая запястье.

Штурмин протянул ему нож рукояткой вперёд.

— Ещё раз полезешь в мои вещи — сломаю руку, — спокойно предупредил Алексей. — Полезешь снова сверну шею.

Филя выхватил нож, но нападать не стал.

— Посмотрим, — процедил он.

— Если будет чем, — возразил Штурмин.

Копчёный коротко усмехнулся.

Филя переложил скатку и сумку на другое место. Алексей сел у стены, поставил винтовку между коленями и достал один из сухарей, которые дал ему Мишка. Второй он оставил в мешке.

Копчёный наблюдал за ним несколько секунд.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Алексей Штурмин, — ответил новенький.

— Я Копчёный.

— Слышал.

— За что командира ударил?

— Он хотел погнать людей в четвёртую атаку.

— А чего отказался? — поинтересовался Копчёный.

— До нас три раза прошли тем же местом. Пулемёты остались целы.

— Может, в четвёртый раз повезло бы?

— Немцам?

Кто-то тихо засмеялся.

Копчёный тоже улыбнулся, но сразу посерьёзнел.

— Здесь умных хватает, — сказал он. — До первого обстрела.

— Я никуда не тороплюсь, — ответил Штурмин. — Утром увидим.

Корнеев вернулся через двадцать минут и вывел отделение к землянке командира взвода.

Лейтенант Тарасов расстелил на ящике карту и дождался, пока командиры отделений расположатся ближе. Остальные бойцы встали полукругом за их спинами.

На карте была обозначена небольшая деревня, вытянувшаяся вдоль дороги. С севера к ней подходил неглубокий овраг, с запада лежало открытое поле, а с юга тянулись огороды и редкий сад.