Следствие ведёт некромант. Истории. Том 2. Дело чести. Страница 9

— Постойте, о каких чувствах идёт речь? – спросила Рика, которая старалась вычленить из рассказа Виларда полезную информацию и записать её.

— Естественно, о любви! – воскликнул больной, всплеснул руками, охнул от боли, сморщился и объяснил, — оба друга волочились за одной красоткой. Знаете, случается подобное, когда юная дама украла сразу два сердца и жонглировала ими, подобно цирковому акробату: то одного приблизит, подарив надежду, то другого. И длилась сия история около года, затем родители девицы положили конец этому более чем странному тройному роману, заставив дочь сделать выбор и стать женой одного из кандидатов. Девица выбрала Дайяму. Знаете, я совершенно не удивлён. На её месте я поступил бы точно также. Желчный, мрачноватый Рябчик ни в какое сравнение не шёл с душкой-гвардейцем.

— И когда это было? – уточнила чародейка.

— Примерно год назад, — задумавшись на секунду, ответил Вилард, — или около того. Месяцев через пять и Окири женился. Болтали, брак его был по сговору. Родичи подсуетились, подыскали девицу, хоть и не особо авантажную по части внешности, но с отличнейшим приданым и связями. Ну, Рябчик и сам не красавец, так что жаловаться ему не на что.

Вилу утверждение, будто причиной дуэли стала любовная история более чем годичной давности, показалось маловероятным, и он сказал:

— Вам не кажется, что Окири слишком долго ждал, чтобы отомстить своему другу за уведённую девушку? Тем более, что выбор жениха был сделан ею самой?

— Сердечные раны бывают порой очень глубоки, — со знанием дела заявил кавалерист, — кто знает, зажило ли сердце нашего Рябчика? Да и вообще, удалось ли ему собрать осколки своего разбитого сердца?

— Хорошо, оставим в стороне причину их ссоры, — коррехидор потёр ноющий висок, — переходите к самой дуэли.

— Луна только начала подниматься по небосклону, — заговорил Вилард, поддав голосу зловещих интонаций, — она освещала зловещим красноватым светом поляну, на которой застыли двое бывших друзей, а ныне врагов, для которых вопросы чести стали важнее самой жизни! Где-то вдалеке тревожно заухала сова, и я посчитал сие дурным предзнаменованием. Дуэль проходила по всем канонам Эпохи элегантности, все правила и требования были соблюдены. Катаны были воткнуты в землю, они ознаменовали барьер – последнюю точку, откуда соперники могли произвести свой выстрел. Пистолеты заряжены, и один из секундантов дал команду: «Сходитесь!» Его голос прозвучал, подобно похоронному удару храмового колокола. Кому из этих молодых людей боги даруют возможность смыть пятно оскорбления со своей чести, а кого ждут слёзы юной вдовы, потерявшей возлюбленного супруга этой зловещей ночью алой луны! Тишина. Ночь. Мужчины делают шаг, другой, третий… Снова ухает сова, пролетев над головой Дайямы настолько низко, что волосы взметнулись от шороха её крыльев. Но оба противника так сосредоточены на происходящем, что даже не заметили птицу. Ещё один шаг, отблески луны на пистолетах, казалось, весь мир замер в ожидании трагической развязки. Тишину ночи разрывают два выстрела, прозвучавших практически одновременно. Дайяма хватается за грудь, — Вилард повторяет жест, сжимая у горла больничную пижаму, — и беззвучно падает наземь.

Он попытался показать, как именно упал застреленный гвардеец, но то, что сам больной практически сидел в кровати, помешало ему в полной мере поразить слушателей. Он лишь дёрнулся, при том весьма неуклюже, и замер, откинув голову назад.

— Кто установил факт смерти, — проигнорировав перформанс, спросила чародейка, — на дуэли присутствовал медик?

— Найти медика в половине второго ночи весьма затруднительно, — поднял голову с подушки Вилард, — посему решено было обойтись своими силами. Мы все проходили курсы первой экстренной помощи, так что перетянуть жгутом раненую конечность и наложить повязку любому под силу. Как, собственно, и определить жив человек или мёртв. В нашем случае было очевидно второе. Развороченная пулей от дуэльного пистолета грудь, отсутствие дыхания и сердцебиения красноречиво свидетельствовали, что бедолага благополучно отошёл в мир иной.

На этих словах голос Виларда дрогнул, а его голова бессильно опустилась.

— Вы отвезли погибшего домой? – спросил Вил, мысленно поблагодарив богов за то, что повествование больного кавалериста приближается к финалу.

— Да, да, — горячо воскликнул их собеседник, — на мою долю выпала тяжкая миссия нести того, кто ещё час назад был счастливым мужем, удачливым военным, получившим очередное повышение по службе, и замечательным другом, а теперь бессильно обвис, залитый алой кровью простреленного сердца, казавшейся той зловещей ночью практически чёрной. Я должен был внести его в дом ни о чём не подозревающей молодой женщины. Я стал своего рода горевестником, птицей, распростёршей свои чёрные крылья и над убиенным, и над его несчастной семьёй.

— Как восприняла весть госпожа Дайяма? – спросил Вил, едва сдерживаясь, чтобы не встать и не отвесить разошедшемуся кавалеристу хороший подзатыльник.

— Очень достойно. Она же – жена военного, значит часть представлений её супруга о воинской чести и нелёгкой доле, когда нет цели, а имеется лишь путь, перешли и к ней. Красавица в домашней юкате, нисколько не скрывающей прелести юного тела, стиснула руки и кивнула. Затем сдавленным голосом велела положить её мужа на татами в гостиной, указав, где именно восточное направление, дабы голова Дайямы была повёрнута именно туда. После чего мы осведомились, не нуждается ли бедная женщина в какой-либо ещё помощи с нашей стороны, услышали самые тёплые слова благодарности и поехали по домам.

— И это всё?

— Нет, — поразмыслив полсекунды ответил Вилард, — госпожа Дайяма подошла и плюнула прямо в лицо Рябчику. Проговорив при этом что-то вроде, мол, мразь он последняя, что она всегда догадывалась о камне за пазухой и о его гнилой натуре, потом добавила ещё что-то в том же духе и закончила, что на церемонии погребения она его видеть не желает.

— О, боги, — проговорил коррехидор, когда они попрощались с доктором Окадой и вышли на свежий воздух, показавшийся особенно вкусным после пропитавшего больничное крыло запаха антисептика, — спасибо вам за терпение. Я был готов своими руками придушить этого патологически лживого парня.

— Не думаю, что в случае Дензи Виларда правомерно говорить о психиатрическом диагнозе, — качнула головой чародейка, — просто он из тех людей, что всегда жаждут быть на переднем плане, в центре внимания, работают на публику, если так можно выразиться. А тут – пустая палата в больничном крыле, и ни одного пациента поблизости. Скука. Вот доктор Окада и отдувается, принимая на себя весь огонь острот и рассказов больного. В нашем лице он увидел благодарных слушателей, тем паче, что его буквально распирало от желания поведать кому-то подробности дуэли.

— С чего это вы столь горячо принялись защищать Виларда? – вскинул бровь коррехидор, — неужели его мужское обаяние чуточку растопило ваше ледяное сердечко?

— Ещё чего! – фыркнула чародейка, — забавно его было слушать, и не более. К тому же я узнала множество подробностей, о коих умолчал наш предыдущий свидетель, цедивший слова, словно произнесение каждого делало его беднее на пару йен! Возможно, даже скорее всего, Дензи Виларда не раз и не два заносило, а где-то он банально приукрасил историю, поддав драматизма. Одно удивляет, — девушка сверилась с записями в блокноте, — Манива утверждал, будто смертельный выстрел пришёлся в голову. Он тогда апеллировал к умению Рябчика отлично стрелять, а этот, — она кивнула в сторону оставшегося за спиной больничного крыла, — красочно описывает пулю в сердце.

— Либо ошибается, либо врёт, — пожал плечами Вил.

— С какой целью станет врать секундант, если дуэль состоялась по всем правилам? – удивилась чародейка, — оба свидетеля упирают на это, подчёркивая, что регламент был соблюдён до последней запятой.

— Не так редко за внешней бравадой, к которой так склонен наш второй опрошенный секундант, прячется банальная бытовая трусость, — Вил бросил взгляд на собирающиеся в небе тучи, — боязнь мертвецов, к примеру. Представьте, Вилард жутко боится покойников. К убитому он не подходил, и уж, тем более, не прикасался, даже взглянул мельком. Не особенно хорошее освещение, кровь, алкогольные пары и глупые детские страхи сделали своё дело. Он увидел и развороченную грудную клетку, и всё остальное. К слову, пистолетная пуля подобного эффекта не даёт.