Следствие ведёт некромант. Истории. Том 2. Дело чести. Страница 12

— Допустим, — кивнул коррехидор, — что было дальше.

— Мы поехали на Комендантскую дамбу, — продолжил свой рассказ офицер, — быстро организовали барьер. Затем кто-то из секундантов предложил последнее примирение, но оба противника отказались. Они разошлись по местам, был дан сигнал, и они пошли к барьеру. Окири выстрелил и сразил противника.

— Пуля попала Дайяме в грудь или в голову? – поинтересовалась чародейка, у которой никак из головы не шло красочное описание Виларда с совой, кровавой луной и разверзтой грудью поверженного гвардейца.

— Кажется, в голову.

— Вы не уверены? – иронично спросил Вил, подумав, что свою «относительную трезвость» Тассэ Иузми явно приукрасил.

— Точно, в голову. – Последовал ответ.

— Где во время дуэли стояли секунданты?

— Прибыв на место поединка, все секунданты, как это заведено по «Правилам о разбирательстве ссор, происходящих в офицерской среде», все секунданты поклонились друг другу и поклонились секундантам противника, — серьёзно заявил Изуми, — почва на Комендантской дамбе была ровной и вполне пригодной для дуэли на пистолетах. Никто из участников не получал преимущества возвышения. Места соперников мы определили по жребию. Поскольку среди нас не было специального человека, который заряжает пистолеты, то зарядили их секунданты вызванной стороны. По команде распорядителя противники разошлись, держа пистолеты дулом вниз.

— Кто был назначен распорядителем, — коротко, по-деловому, осведомилась чародейка.

Этот, казалось бы, невинный вопрос почему-то сбил свидетеля с толку. Говоривший как по писанному офицер принялся мямлить, путано что-то объяснять, апеллируя к теоретическим принципам выбора и назначения распорядителя. Почему-то помянул недобрым словом взошедшую луну, словно её свет мог помешать подобно лучам солнца, бьющим прямо в глаза.

— Стреляли с приближением и остановкой, — ушёл от ответа про выбор распорядителя Изуми, — дали команду, противники пошли навстречу друг другу, Окири небрежно вскинул руку с пистолетом и выстрелил. Дайяма рухнул, словно подкошенный.

— Вспомните, продолжал ли Дайяма оскорблять своего противника после команды? – уточнил Вил.

— Естественно, нет! – горячо воскликнул Изуми, — «Правилами о разбирательстве ссор» подобное категорически запрещается. С момента команды: «Сходитесь!» ни участниками дуэли, ни секундантами не может быть произнесено ни единого звука.

Вил задумался. Окири утверждал совершенно противоположное.

— С какой стороны стояли вы? – спросил он.

— Я? – снова переспросил свидетель. – Справа.

— Справа от кого?

— От Дайямы. Я ведь был его секундантом.

— На расстоянии пяти ко́нов от второго неработающего фонаря? – невинно уточнила чародейка.

— Да, — без особой уверенности проговорил парень.

— Перед воротами тории и лестницей в Дождевой храм или уже после них?

Изуми задумался.

— Вы не знаете, — констатировала Рика, — вы не были на Комендантской дамбе нынешней ночью.

— Был, — заявил Изуми, — естественно, я там был. Где ж мне ещё было быть? Просто вы меня сбили с толку своими расспросами про какие-то не горящие фонари, ворота и лестницы. Право, я был немного пьян, взволнован всем происходящим настолько, что, извините уж, не запомнил стоял я ДО или ПОСЛЕ неисправного уличного светильника. У меня были дела поважнее, нежели подмечать такие неинтересные подробности.

— Да, — кивнул коррехидор, поднимаясь и делая несколько шагов в сторону письменного стола, где в окружении полупустых бутылок из-под шампанского, бокалов и остатков заказанной в ресторане еды лежала обложкой вверх раскрытая книга. — Вы занимали свой ум изучением материала.

Он поднял книгу и продемонстрировал старое издание «Правил о разбирательстве ссор, происходящих в офицерской среде». — Полагаю, когда мы не застали вас дома нынешним утром, вы наведались в библиотеку и взяли это руководство. Вы хорошо успели изучить его и не один раз прибегали к цитированию этого полезного труда.

— Нет ничего зазорного в том, что подобная литература имеется в распоряжении у человека чести, — насупился Изуми, — в офицерской среде случаются ссоры, некоторые из которых возможно разрешить лишь через дуэль.

Рика поглядела на упирающегося офицера, подпустила в голос зловещего холодка и произнесла:

— Сейчас мы все вместе сядем в магомобиль его сиятельства и отправимся на Комендантскую дамбу. Там я проведу ритуал, который покажет, где именно вы стояли во время дуэли. Но вот если отпечатка присутствия на вас не окажется, — она покачала головой, — то я вам просто не завидую.

— В этом случае, — подхватил Вил, — вы сразу попадаете под уголовную статью о даче ложных показаний с целью введения следствия в заблуждение. Вас ждёт наш печально известный «зоопарк» и суд.

— Зоопарком у нас в коррехидории прозвали полуподвальный этаж с камерами предварительного заключения, — любезно пояснила чародейка, — они там просто зарешёчены и весьма напоминают клетки для животных в зоологическом саду.

— Вы ведь не имеете титула? – Это снова спросил коррехидор, получил удивлённо-утвердительный кивок и продолжал, — тогда вас ждёт самый обычный артанский суд и лет пять-семь каторжных работ. Не знаю, стоит ли подобной цены ваша упорная попытка выгородить товарищей?

Видимо попытка того не стоила.

— Каюсь, — опустил голову парень, — солгал. Но не корысти ради, а потому, как на кону стояла офицерская честь. И не просто КАКОГО-ТО офицера, а человека, которым я искренне восхищаюсь. Да, я не был ни в «Золотом эполете», ни на Комендантской дамбе. Меня разыскал Окири и попросил, в случае, коли спросят, подтвердить, что дуэль с Дайямой проходила по всем правилам. Вот и пришлось вооружиться этими самыми правилами, чтобы не опозориться неведением.

— Как Окири объяснил необходимость сделать это?

Изуми пожал плечами.

— Случилась самая банальная вещь на свете: один из секундантов перепил и был совершенно не мог исполнять свои обязанности. Технически, на месте поединка присутствовали четверо, только один из четвёрки не рассчитал свои силы и заснул прямо в магомобиле подпрапорщика безо всякой возможности быть разбуженным и приведённым в чувство. Меня попросили выручить боевых товарищей, и всё.

— Окири назвал имена остальных секундантов? – проговорила Рика. Её насторожила повторяющаяся ситуация и повторяющаяся история с четвёртым пьяным.

— Назвал, — кивнул Изуми, — но я запомнил только Маниву. Он служит в нашем полку. Кто был со стороны кавалеристов, не запомнил вообще. У меня отвратительная память на имена и фамилии.

— Насколько хорошо вы знаете Цуки Маниву и Майро Окири?

— Маниву не знаю вообще. То есть, в лицо, естественно, знаю, — поправился свидетель, — я этого павлина ещё с училища запомнил. Правда, за всё это время мы и двумя словами не перекинулись. Подобные Маниве личности абы с кем разговаривать не станут: голубая кровь не позволяет собственное достоинство уронить, а древесно-рождённая спесь из одного места так и прёт. Для Манивы я – не ровня, простой худородный дворянчик. Как был во времена учёбы ящерицей, пресмыкающимся, так до сей поры таким и остался. И так будет до самой моей смерти.

— Понятно, — проговорил Вил, которому рассуждения про древесно-рождённую спесь очень не понравились, — а что с Окири?

— Майро – совершенно иное дело, — улыбнулся гвардеец. – Хотя мы с ним служим в разных подразделениях, и между «алыми» и «зелёными» издревле существует соперничество, которое по временам выплёскивается в откровенные стычки. Но Майро особенный, у него множество почитателей.

Рика недоверчиво поглядела в лицо офицера. Никто из остальных секундантов не отзывался о подпоручике Окири как о человеке, снискавшем всеобщую любовь. Скорее уж она поверила бы, что в роли подобного любимца публики выступает Вилард. Чародейка не видела Окири, но со слов Вила и остальных секундантов он представлялся ей не особо симпатичным человеком, желчным и острым на язык.