Хранительница замка. Страница 3

Таких же размытых туманом и нечетких, как кожа волшебника Запада там, где она соприкасалась с воздухом. Как странно размывается его силуэт! Застыв возле двери, Фэй рассматривала это жутковатое явление.

Затем она кашлянула, но волшебник даже головы не поднял. Он по-прежнему стоял над образцами, расставляя и передвигая их, словно пазл.

– Давай, выкладывай!

– Сэр, тут для вас одно срочное дело, – начала Фэй.

– От кого-то из трех других?

Он говорил об остальных волшебниках – Севере, Юге и Востоке. На карте их территории выглядели совершенно непохоже на Запад. Если Селурдур стоял среди холмов, то его восточного соседа, Гхибли, окружали песчаные дюны. Вокруг замка Реуэл на севере раскинулась снежная равнина, а замок Чантуин было не разглядеть в джунглях. Папа часто говорил, что именно здесь он научился садоводству и руки у него позеленели. Отец, хоть и смеялся, не шутил. Пальцы у него и правда были зеленые – такое заклинание наложил на него волшебник Юг, когда папа работал там смотрителем замка.

Так, по крайней мере, поняла Фэй. Папа не особо откровенничал ни о своей жизни на Юге, ни о том, почему взял маленькую дочку и перебрался на Запад, ни о том, что случилось с матерью Фэй. Она давно уже перестала спрашивать, но каждый раз, увидев этот участок карты, чувствовала, как в груди у нее что-то вспыхивает. Колючее и яркое.

У Фэй перехватило дыхание.

– Нет, – ответила она волшебнику Запада, – это не от них.

– Значит, от короля Максимиллиана?

Фэй посмотрела в середину карты, туда, где безупречными остриями торчали белые башни королевского дворца. Вот что объединяло все четыре региона – Ретнек, столица.

– Нет, – снова ответила она.

– Значит, дело несрочное.

Фэй подошла к столу с противоположной стороны. Всю жизнь прожив в замке, она тем не менее никогда не видела волшебника так близко. Стариком он не выглядел. По крайней мере, не таким, чтобы уже умереть. На лице – ни морщинки, да и седых волос нет. Его тело слегка светилось, и Фэй не понимала, в чем причина – в лунофруктах или в том, что он теперь призрак. Глаза у волшебника были почти черными, и он, казалось, намеренно старался не смотреть на нее.

О волшебнике Западе она знала все. Фэй не раз наблюдала, как он роется в аптечных ящичках ее отца, выискивает ингредиенты для зелий, берет все, что понравится, и даже не благодарит. Она видела, как волшебник, не притронувшись к приготовленным Реной деликатесам, отправляет их обратно на кухню. Такие, как он, о других не думают, и для Запада в мире не существовало никого важней его самого.

– Это касается вашего общественного положения, – продолжила Фэй, и чародей наконец обратил на нее внимание. Его черные глаза вспыхнули.

– Это тот надоедливый репортер? Они там в «Проклятом очаровании» снова хотят меня грязью вымазать? Повезло им, что я их всех в жаб не превратил!

– А если и превратили бы, они просто напечатали бы очередную статью об этом, – заметила Фэй, – жабы прекрасно умеют пользоваться пишущими машинками.

Губы на светящемся лице Запада сложились в некое подобие улыбки.

– Ты… дочка Торна, верно?

– Да, сэр.

– Фэрил?

– Нет, Фэй.

– Мне некогда, Фэйел.

Фэй поморщилась и посмотрела на его тигротапки-скороходы. Волшебник весь день просидел в замке. На его одежде не было следов от драконьих искр, а под ногтями не чернела земля, которая остается после того, как пересадишь в новый горшок норовистую орхидею. На коже волшебника Фэй вообще не заметила никаких отметин. Несправедливо это – царапины и шрамы достаются им с папой, а магия – волшебнику Западу.

– Меня зовут Фэй, и дел у меня тоже хватает, – заявила она.

– Дел тебе хватает, говоришь? – Волшебник фыркнул. – И поэтому ты лезешь под руку самому могущественному человеку в этой части Солума? Если я сейчас не разберусь с этим закатом, для тысяч людей день закончится очень мрачно.

Фэй протянула руку и выбрала три слайда, по одному для каждого этапа сумерек. На первом были огненно-оранжевые облака в форме рыбок, на втором они превращались в ярко-розовых бабочек, которые на третьем сменялись плотной дымкой цвета пурпурного зелья.

– А если вот в таком порядке? Что скажете?

Несколько секунд волшебник Запад придирчиво разглядывал ее работу, а потом хмыкнул:

– Для первого раза неплохо.

На самом деле получилось очень даже хорошо, потому что Фэй проделывала это неоднократно. Вот только скажи она об этом волшебнику Западу, и ее бросят в тюрьму как ведьму за то, что она незаконно прибегает к магии. И неважно, что ей всего двенадцать лет: нарушить законы Равновесия – преступление серьезное. Над силой ведьм и чародеев не властен даже король Максимиллиан… В делах, связанных с магией, Его Величество обязан советоваться с конклавом из четырех волшебников. А как же сами волшебники? Что ж, они должны советоваться друг с другом. Север контролирует волшебный округ Юга, а Запад действует в симбиозе с Востоком. Задумано так, чтобы четверо чародеев несли взаимную ответственность, и они едва ли обрадуются, узнав, что у Запада слуги балуются раскрашиванием закатов.

Фэй молча наблюдала, как волшебник берет набор небесных кистей, и надеялась, что он не в настроении лепить слишком много кучевых облаков. Возложенная на нее миссия и так уже затянулась…

Однако солнце наконец зашло, волшебник Запад убрал краски и повернулся к Фэй, а она по-прежнему не знала, что сказать.

– Может, вы, сэр, соблаговолите пройти со мной…

– Я не люблю неожиданностей! – перебил ее волшебник Запад. – Выкладывай сейчас же, или придется тебе напечатать все на машинке, причем печатать будешь жабьими лапами.

Выхода у Фэй не оставалось. Она поглубже вдохнула и выпалила:

– Вы умерли.

Призрак перед ней замер, а тигротапки-скороходы грозно зарычали.

– Умер? Как это? – переспросил он.

– Ваше тело лежит в кровати, – объяснила Фэй, – я хотела вам его показать, но…

– Нет! – рявкнул волшебник Запад. – Нет-нет-нет, это невозможно! Если я и лежу в кровати, значит, я там просто сплю. А ты – это ночной кошмар, который наслал на меня волшебник Юг!

«Подсласти пилюлю, – советовал Пак, – скажи, что его все будут оплакивать».

– Волшебник Юг ни за что так не поступил бы, – возразила Фэй, – он вас очень ценит и уважает. Если он вам что-то и пришлет, то венок из отборных мухоловок на похороны…

– ПОХОРОНЫ?!! – Лицо волшебника Запада приобрело цвет забытого на плите чайника. Из багровых ушей повалил пар, а на кончиках пальцев блеснули искры магии. Дай волшебник ей волю, и Фэй уж точно превратится в лягушку. Теперь до Фэй дошло, почему Пак и остальные слуги так старались спихнуть это неприятное дело на нее.

– УБИРАЙСЯ ОТСЮДА, ВЕСТНИЦА БЕДЫ!

Фэй с радостью послушалась.

Она развернулась и бросилась к двери, но не успела.

Ее настигло выпущенное волшебником Западом заклятье перевоплощения.

Глава вторая. Новый хозяин для тигротапок-скороходов

Заклятье ударило Фэй прямо в спину, между лопатками. Ощущение было такое, словно ее щекочут или она собралась чихнуть, да так и не чихнула. Кожа у Фэй покрылась мурашками, и она испугалась: вдруг мурашки сейчас превратятся в зеленые бородавки? «Только не жаба, пожалуйста, все что угодно, только не жаба, – испуганно думала она, – иначе до конца жизни придется высиживать яйца василиска».

Слышит ли заклинание ее мысли, она не знала.

И что именно в ней меняется, тоже не видела.

Глаза у Фэй словно превратились в недоваренные яйца. Что-то потянуло ее сперва за волосы, а потом за позвоночник в самом низу спины. Хвостов у жаб нету, но зато есть у других малоприятных тварей. У крыс. У тритонов. И у пиявок! Ох, это в сто раз хуже. Вдруг папа скормит ее петухам?..

– ЧТО-О?! Нет!!! – прогремел у нее за спиной голос волшебника Запада.

Странные ощущения прекратились. Фэй в ужасе уставилась на собственное тело, но не увидела на своих ладонях ни шерсти, ни чешуи, ни зеленых бородавок. Вообще-то, насколько она могла судить, ничего не изменилось.