Хранительница замка. Страница 2

Фэй стряхнула с туники случайную искру и вздохнула:

– Корнелиус! Вторая тележка за месяц! Как я буду тебя кормить, если ты съешь все мои тележки?

Дракон безмятежно закрыл глаза.

Фэй же до его спокойствия было далеко. Может, заколдовать серебряные подносы, чтобы они цеплялись друг за дружку и летали? Волшебство – это несложно, но заклинания надо произнести так, чтобы никто не заметил. В Солуме слугам строго-настрого запрещается прибегать к магии. Да и почти всем остальным – тоже. Об этом гласит свод законов, известный под названием «Равновесие». Магия – штука непредсказуемая. И опасная. С ее помощью можно и пожар устроить! Чтобы поддерживать на острове порядок, четыре первых волшебника придумали список строгих правил, какие заклинания разрешается произносить. А самое главное правило: только признанные волшебники и их ученики имеют право прибегать к магии. Ведь если допустить до нее кого попало, то и случиться может что угодно. И эти признанные волшебники смотрят за тем, как применяется магия на закрепленных за ними территориях – в магических округах Севера, Юга, Востока и… Запада.

В Селурдуре, где жила Фэй, волшебства было больше, чем где бы то ни было. Но даже несмотря на то, что она с самого детства обитала в доме волшебника Запада, стать его ученицей она даже не мечтала. Прежде всего волшебники – они всегда мужчины. Девочек официально на обучение не принимают, и рассказы о ведьмах, мошенническим путем добравшихся до магии, заканчиваются плохо.

Неподалеку зашуршали листья, Фэй выпрямилась и насторожилась.

Почти всех волшебных животных и все растения привез в западную часть Солума первый волшебник Запад – привез и запер в стенах Селурдура. Чтобы сберечь. И защитить. Или, точнее, защитить от них жителей Солума. После того как здесь поселили Дьяволова змея, вокруг него образовался целый волшебный мир: облюбовавшие кусты зверюшки, золотые рыбки с монетками вместо чешуи, павлины с хвостами такими огромными, что в них гнездились другие птицы. Был среди них и зяблик, чья песня проникала тебе прямо в мозг. Тогда ты и сам начинал петь и не мог остановиться, пока птица не вытаскивала у тебя из уха мелодию и не склевывала ее, словно червяка. Впрочем, Фэй предпочла бы впустить к себе в голову дюжину приставучих мелодий, чем повстречаться с семейством огромных, с лошадь размером, тараканов, обитавших на окраине драконьего участка.

– БУ!

Из кустов выпрыгнул черный кот с озорной ухмылкой на морде.

Фэй закатила глаза.

– Сам ты бу, Пак.

– Ты чего, совсем не испугалась? – разочарованно протянул он.

– А что, должна была?

– Ну да, – невозмутимо бросил кот, – я тебе ужасные новости принес.

Сердце Фэй подпрыгнуло. «Папа!» – сразу подумалось ей.

– Что-то с папой случилось?

Девочка постоянно за него переживала: отец старел, и работа смотрителя замка давалась ему нелегко. Будь он даже вдвое моложе, лазать по деревьям и приручать животных и то было бы тяжко, но отца Фэй возраст не останавливал. Сейчас он отправился в экспедицию в селурдурскую оранжерею, стеклянное здание, с виду маленькое, однако Фэй знала, что только так кажется, и отец может застрять там на несколько дней или даже недель.

– С твоим папой? Нет. Насколько мне известно, с ним все в порядке, – осторожно ступая, Пак перешагнул через оставшуюся от тележки золу и чинно уселся у ног Фэй. – Зато волшебник Запад умер.

– Умер? – Девочка вгляделась в блестящие кошачьи глаза, выискивая подвох. Шутка ужасная, но чувство юмора у Пака такое же черное, как его шерсть.

– Ага, совсем умер, – черный хвост дернулся, – у него остановилось сердце. И тело окоченело.

Фэй тоже похолодела и вздрогнула.

– Это… кошмар.

– По-моему, – продолжал кот, – это как раз не проблема.

– Как это?

Фэй растерялась: волшебник Запад умер, разве бывают новости страшнее?

Воображение не успело придумать ответ. Хвост у Пака дергался из стороны в сторону.

– Дело в том, что… Запад не сказать, чтобы упокоился с миром. Он теперь привидение. Призрак, который не замечает, что умер. И проблема – твоя проблема – в том, что сказать ему об этом должна ты.

Сперва Фэй едва не рассмеялась, а потом ее потянуло заплакать.

В конце концов она выдавила сдавленный смешок.

– Я?

– Ага, – кивнул кот, – мы кинули жребий, и он указал на тебя.

– Но… – Фэй запнулась, – я с волшебником Западом даже не говорила ни разу.

Обычно с волшебником разговаривал папа – сообщал ему о нашествии огненных чертополохов в парке или о том, как волшебник своей тоской нагнал двухнедельные ливни, из-за которых с крыши смыло горгулий. И так дела обстояли всегда, насколько Фэй хватало памяти.

– И, возможно, никогда больше и не заговоришь, – согласился Пак, – сообщишь ему о безвременной кончине, и все. Призраки обычно в этом мире не задерживаются. Уладят дела – и только их и видели. От тебя требуется лишь показать Западу его тело и… подсластить пилюлю.

– Подсластить смерть? И как, интересно?

– Польсти его самолюбию, – посоветовал Пак, – скажи, что его здесь будут вечно любить больше всего. Что его станут бесконечно оплакивать. И все в таком духе.

– Ты знаешь, что сказать, так чего же тогда сам с ним не поговоришь?

– Потому что жребий выпал не мне.

– Потому что ты трусливый кот! – смело заявила Фэй.

Пак с деланым спокойствием окинул взглядом девочку.

– Я кот и хочу им остаться. Впрочем, тебя, если повезет, тоже, возможно, сделают кошкой.

– Волшебника Запада я не боюсь, – громко сказала Фэй, – и привидений тоже.

– Вот и чудненько, – подхватил Пак, – тогда вперед.

Волшебник Запад сидел в своей небесной библиотеке – выбирал шаблон для солнечного заката.

Это его коронный номер, ведь солнце-то, как ни крути, садится на западе. Впрочем, Фэй редко заставала его здесь за работой. Она, несмотря на всю свою показную смелость, призраков раньше не видела и думала, будто тела у них прозрачные. Как стены башни, где сейчас находился волшебник. И как ступеньки, по которым Фэй туда поднялась. В небесной библиотеке у нее всегда кружилась голова: здесь заклятье превратило каменные стены в стеклянные, чтобы тот, кто раскрашивает закат, мог по достоинству оценить собственную работу.

Фэй чуть не врезалась в закрытую дверь, но успела притормозить и постучаться. Звук напоминал хрустальные колокольчики, такой же звонкий и чистый. Волшебник Запад наверняка его услышал, но был слишком занят закатом. Шаблоны он разложил перед собой на прозрачном столике: лиловые, оранжевые и ярко-розовые. Слабостью волшебника были живописные облака, правда, вспоминал он про них не всегда. Иногда, когда он забывал про закат, отец отправлял Фэй наверх, чтобы закат раскрасила она.

Фэй приоткрыла дверь и заглянула внутрь:

– Сэр? Простите…

– Ну что еще? – рассердился волшебник Запад. – Давай, девочка, определись уже, ты заходишь или выходишь? Из-за тебя тут сквозняк! Я простужусь и умру!

Кстати, о смерти…

Она проскользнула в небесную библиотеку и прикрыла за собой дверь.

Как обычно людям сообщают о том, что они умерли? Особенно если твой собеседник – могущественный волшебник, в чьей власти находится четвертая часть Солума?

На столе лежала карта страны, но не бумажная – она представляла собой настоящую страну, только маленькую. Бездонное море, окружавшее ее, вздымалось настоящими волнами, а над ним сгрудились грозовые тучи – они появились там еще в Эпоху теней. Ни единое судно не осмелилось бы войти в эти пронзенные молниями тучи. Зато в остальных частях острова кипела жизнь. Вдоль побережья пыхтели паровозы. Над городами плыли дирижабли. Телеги, запряженные лошадьми и груженые крошечными капустными кочанами, выезжали с ферм. Фэй любила наблюдать, как они едут из одной деревни в другую, и смотреть на надежный, спрятанный в самом западном углу Селурдур. Крошечная модель замка располагалась там, где заканчивается лес и начинается океан, на краю окутанных туманом скал.