Повесть о трёх именах. Страница 7

Ульф рванул меч из тела, отступил на шаг, готовясь к броску пса. Но Торн игнорировал его, глядя на хозяина. В его красных глазах не было ярости – только растерянность, только вопрос, на который не мог ответить никто.

– Торн! – Нергаль попытался прикрикнуть, но голос его перешёл в хрип, в кашель, в кровавые капли на губах. – В тень…

Пёс дёрнулся, сделал движение, будто собираясь подчиниться, – и остался на месте. Топтался, скулил, не понимая, почему хозяин не встаёт, почему не сражается, почему отсылает.

Сзади подошёл витязь, занёс меч над серой шеей.

– Стой, – тихо сказал Ульф и сам не узнал своего голоса.

Нергаль перевёл взгляд на него. Медленно, тяжело. А потом снова посмотрел на пса. Собрал последние силы, которые, казалось, уже покинули его, и скомандовал – громко и чётко, так, что каждый звук отдался в груди:

– В тень!

Пёс затоптался на месте, подпрыгнул. И вдруг, впервые за всё время, Ульф услышал лай Торна. Чистый, громкий, полный такой тоски, что у самого защемило в груди. А потом пес сорвался с места и исчез в ночи.

– Почему? – с непониманием спросил Ульф.

Нергаль посмотрел на него. Глаза уже мутнели, но в них всё ещё теплилось что-то живое.

– Не нужно слов, – прошептал он на последнем выдохе.

Ульф обернулся на звук – влажный, глухой, тот, который он слышал уже столько раз, что перестал замечать. Голова второпослушника покатилась по камням, и кто-то из гвардейцев пнул её в сторону, чтобы не мешалась.

Очередной второпослушник найден и убит. Цель, к которой Ульф шел полгода, достигнута. Но путь еще не завершен – ведь, подняв глаза, он увидел ее. Дайна стояла на краю двора, поджимая руку к боку. Её взгляд, полный отчаяния и непонимания, скользил по завершающейся бойне и то и дело замирал на муже.

Ульф всегда знал, что должен делать. Решил это очень давно. Отбросил последние колебания прежде, чем спуститься во двор. Он подошел к Дайне, сжимая меч, взглянул в ее глаза и постарался не заметить в них ту самую нить человечности, за которую хватался всё это время.

– Тиалин проведет ритуал… – с мольбой в голосе произнес он.

Ответом стала пощечина. Удар отозвался болью. Не жжением на щеке, а болью отказа где-то в глубине души. Ульф поднял голову, вновь встретил её взгляд, полный разочарования и отчаяния – такой, какой бывает у тех, кто понял, что надежды не было никогда. Ульф бросил меч, схватил жену за плечи и встряхнул, в последней попытке вытрясти из неё ту, которую любил.

– Дайна, хватит! – настойчиво крикнул он. – Ты не чудовище!

Она посмотрела на меч, валяющийся в пыли, потом на него. Усмехнулась – горько, устало.

– Я думала, ты сильнее, – бросила она пренебрежительно. Её рука потянулась к груди.

Ульф успел увидеть, как блеснул кинжал. Успел крикнуть. Успел рвануться вперёд, чтобы перехватить запястье. Но не успел остановить. Дайна вонзила лезвие себе между рёбер. Удивлённо охнула – наверное, забыла, каково это – чувствовать боль. И обмякла.

Ульф поймал её, прижал к себе, упал на колени. Она стала тяжёлой, холодной, мёртвой. Он обнимал её тело, прижимался лицом к волосам, которые ещё хранили запах тех трав, что она любила, – и не мог понять, что чувствует. Не подбиралось ни слов, ни мыслей – только пустота, в которой бушевал скоп эмоций, но не находил выхода.

– Ваше благородие… – Кто-то коснулся его плеча. – Нам следует отступить. Несколько послушников улизнули…

Ульф не ответил. Не шевельнулся.

– Ваше благородие…

Тогда он задрал голову и закричал. Тем голосом, что рождается, когда душа рвётся пополам. Гнев. Ненависть. Скорбь. Всё, что он копил многие годы, уничтожая одну ветвь культистов за другой, оправдывая этим десятки сожженных деревень и убитых селян. С её смертью, всё это вырвалось наружу единым, долгим, бесконечным воплем.

Крик оборвался, когда в груди не осталось воздуха. Только тогда Ульф опустил голову, прижался губами к её волосам и закрыл глаза. Гвардеец отступил. Потому что понял: сейчас к этому человеку не подступиться. Потому что в тишине, наступившей после крика, было то, чего не перебить словами.

Но его командир этого не понял.

– Оставь истерику, дружинник! – раздался голос витязя с площади. – Красноглазым плевать с высокой колокольни на слезы всех отцов и матерей, жен и мужей. Они людей жрут! А потом сжигают деревни, перешагивают через трупы и идут дальше!

Десятник подошел к Ульфу и попытался растормошить его за плечо.

– И ты думаешь, что вот именно к тебе она привязалась? Именно тебя пожалела? Нет, она бы и тебя сожрала, а потом еще и смеялась бы над твоей глупостью. Сука наложила на себя руки и хоро…

Десятник не успел договорить – Ульф, подобно змее, распрямился и молниеносно ударил кулаком в лицо боевого брата. Тот успел среагировать, и удар лишь рассек ему губу, а не сломал челюсть.

Ульф на мгновение замер, осознавая, что вплотную подошел к последней черте. Его рука всё ещё горела от удара, а в душе бушевала буря противоречивых чувств. Но он не сожалел о содеянном, чувств

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.