Брат и сестра. Страница 9

Смартфон деликатно пропиликал какую-то мелодийку, Макс покосился на экран и спешно принял вызов, отойдя к воротам:

– Элинор, вы ли это? – спросил он.

– Не знаю, почему вы меня так называете, но мне нравится, – мягко рассмеялась Эля. – Ну, разумеется, это я. К нам поступила новая партия картин художника, который в прошлый раз вас так впечатлил!

– Эээ, этюды в багровых тонах? – «заинтересованно» уточнил Макс, скорчив такую физиономию, что стало сразу понятно, как именно он относится к этой мазне.

– Да-да! Как вы элегантно назвали направление его творчества! – пропела Эля. – Вам прислать фото?

– Мне всегда казалось, что фото не отражает всей экспрессии и духа картин! – ввернул Макс. – На самом деле, я сейчас под Питером, так что завтра могу к вам подъехать. Понимаете, мне бы хотелось полюбоваться новой партией полотен с вами!

– А без меня они будут менее хороши? – отчётливо пококетничала Эля.

– Без вас они потеряют всякое очарование и выразительность! – уверенно заявил Макс.

– О… ну, хорошо. Буду вас завтра ждать!

– Непременно приеду! – уверенно пообещал Макс.

– Вот… сaмЭц собаки! – выразительно выдал Игорь, радуясь, что они не поленились и разместили микрофоны и камеры не только в доме, но и на всей территории участка. – Это ж он не одну Анну окучивает!

– Однозначно! – согласился Матвей. – Надо начальству доложить и уточнить, что делать?

– Ну, как что делать? Тормозить его тут!

– Возможно, Хак захочет уточнить, кого именно этот ферт пытается закадрить в довесок к нашему объекту.

И тут, словно мало было впечатлений наблюдателям, смартфон донжуанистого типа подал голос снова:

– Паулиночка, душа моя! Как ты? – нежно уточнил Макс. – Да, я так соскучился, просто ужасно! Да, родная, конечно, каждую минуту про тебя думаю! Фото квартир, которые ты смотрела? Знаешь, я полностью тебе доверяю, ты посмотри сама, а потом пришлёшь те, которые ты выбрала. Понимаешь, я тут с заказчиками. Не могу же я им демонстрировать, что мне на них плевать, а все мои мысли где-то далеко-далеко, с моей девочкой!

– Счас стошнит! – Игорь сморщился от приторного тона альфонса. – Ну, у него и размах! Уже три девицы!

– Да уж… забавная нам попалась зверушка. Ядовитая и подлая! – согласился Матвей. – Так, давай сообщим Хаку.

Хантеров, получив доклад сотрудников, хмыкнул и велел многостаночника завтра отпустить:

– Пусть едет, а Игорь пусть проследит, куда и зачем, а главное – к кому!

Именно благодаря этой команде вторая попытка выезда Максима из коттеджного посёлка прошла без сучка и задоринки – он прекрасно добрался до шоссе, проехав лесной дорогой и свернув направо.

В Питере Макс чудесно провёл время. Особенно когда был избавлен от необходимости разглядывать непонятную мазню буро-багрового цвета, напоминавшую извивистую траекторию движения подгоревшей вспугнутой свёклы.

Нет, поддерживать разговор на подобные темы он мог, разумеется. Ещё бы! Специально перечитал уйму статей про этот вид художественного творчества, хотя так и не смог понять фишку размещения в галереях и магазинах, да покупок этой мазни в нашей стране.

– Ну, ладно, я понимаю в США – там это известная схема ухода от налога! – думал он, припоминая рассказ одного знакомого, переехавшего за океан и искушённого в этой области. – Там же освобождаются от налогообложения суммы доходов, которые были использованы для покупки какого-то предмета искусства, переданного потом в музей. Схема проста и элегантна – миллионером находится сговорчивый «творец», им делается какая-то фигня типа банана, приклеенного скотчем к стенке, или унитаза, установленного на белом кубе, или картины из бешеной свёклы, приглашается сговорчивый же искусствовед-эксперт, который имеет право давать оценку «предмету искусства». Затем банан, унитаз или мазня оцениваются в огромные деньги, покупаются миллионером, а потом от щедрости души последнего передаются в музей.

Макс слушал Элю, кивал, поддакивал, изображая, что ему очень интересны её речи, а сам по привычке занимался подсчётами:

– Положим, миллионер заработал сто миллионов долларов в год. При таком доходе ставка будет максимальной… вроде в сумме выходит больше шестидесяти процентов. Короче, чел заработал и попал! Из ста лимонов он заплатит шестьдесят с гаком в казну! Но… он же может купить у художника фигню за восемьдесят лимонов, показать фигню эксперту, тот подтвердит, что купленная ерунда типа банана-унитаза-свеклоэтюда реально стоит восемьдесят миллионов, и чел радостно передаст это «произведение искусства» в музей. В результате он заплатит налоги не со ста миллионов, а с двадцати, а деньги ему художник вернёт, удержав за услуги… Нет, честно, если бы мне надо было вместо шестидесяти лимонов налогов перечислить двенадцать, я бы и сам ходил в музей и любовался на ту ерунду, которая мне помогла так сэкономить!

Он прервал расчёты, чтобы выразить своё восхищение Элинор, а когда она начала щебетать об искусстве, снова погрузился в мысли:

– Так что зачем в музеях США напихано всякой ерунды, я понимаю – это просто такая финансовая отмазка. Музеи, опять же, не могут послать экспертов куда подальше и повыкидывать весь этот хлам, приходится им на голубом глазу подтверждать, что это всё очень круто и восхищаться, но… Но наши-то куда лезут? У нас такой лазейки в законодательстве нет, но зато есть куча внушаемых типов, которые изображают себя знатоками и восхищаются банано-унитазно-свекольными «искусствами». Хотя… мне же лучше! Проще раскрутить эту курицу!

«Курица» Эля сияла собственным светом, бриллиантами на пальцах, в ушах и на запястье, улыбалась спутнику, щебетала что-то невыносимо сложное на тему экспрессии в багровых этюдах, смакуя каждое своё слово, элегантно вкушая дорогущее блюдо из чего-то там с добавленным чем-то и поливкой ух-какого-соуса.

– Да, Эльвира, вы абсолютно правы. Как тонко вы чувствуете картины! – восхищался Макс.

Время шло, восхищение сторон ширилось и множилось, лазутчик Игорь уже и фото и видео встречи отснял, и что это за птица сидит с их объектом, выяснил.

А в коттедже сидела немного растерянная Аня.

Она уже несколько раз написала Максиму, но он не отвечал, тогда она позвонила – он сбросил вызов.

– Ну, понятно, он занят, а я ему мешаю! Надо просто подождать его. Вот, ужин приготовить, чтобы к его приезду всё было свежим и вкусным.

Аня отправилась на кухню, покосившись на чулан, где висел отлично отчищенный, выстиранный и выглаженный костюм, гордо улыбнулась сама себе – она справилась, Макс будет очень доволен!

Он действительно был доволен. Правда, не Аниными стараниями, а тем, что очередная овца охотно приручается и даже приняла его приглашение на выставку очередной художественно-странной композиции.

– Анита, любимая! Спасибо тебе, ты моя волшебница! – он повосхищался восстановленным костюмом, но на глупую просьбу Анхен взять её с собой в Питер ответил отказом.

– Но почему? Ты будешь заниматься своими делами, а я в Эрмитаж схожу, в парке погуляю, в кафе посижу.

– Ага, ещё где-то на нас с Элиной наткнётся. От уж нафиг-нафиг такой график! – быстро соображал Макс.

Глава 6. По дорогам чужого плана

– Милая, я не думаю, что это хорошая идея! – с опечаленным видом произнёс Макс.

Аня удивилась:

– Но почему?

– Зайка, я же не смогу уделить тебе время – буду заниматься рабочими вопросами.

– Ну какой ты смешной! – улыбнулась Аня. – Я и не собираюсь тебе мешать или как-то отвлекать! Я просто похожу по Питеру.

«По Питеру» – это понятие растяжимо-сужающееся! Об этом Макс знал расчудесно! Казалось бы, огромный город, в котором живут миллионы человек, а если тебе НЕ НАДО встречаться с кем-то, закон подлости запросто может этого человека практически столкнуть с тобой нос к носу!

После нескольких таких накладок Макс завёл правило – если он работал с несколькими «овцами» одновременно, то старался делать это так, чтобы они были в разных городах. Да, чисто логистически это более неудобно, суеты больше, но нет опасности, что очередная выпасаемая особа наткнётся на Макса в трёх шагах от себя, когда он должен быть в деловой поездке.