Упс! Я призвала демонического тритона (ЛП). Страница 10

Загипнотизированный её ногами и тем, что происходит, полностью настроенный на эти новые ощущения, я забываю двигаться, даже когда она останавливает машину, вынимает бак и возвращается с новым.

Она замирает, вставив бак обратно в машину.

— Ты в порядке? Ты не выпил свою воду.

Мой взгляд падает на стакан, который всё ещё у меня в руке.

— Ты права, — говорю я, глядя на него. — Это не похоже на меня — забывать…

Я поднимаю взгляд на неё, желая поймать его и удержать — удержать так, чтобы она не могла отвернуться, — и воздух в моих лёгких становится горячим и сухим.

Румянец вернулся на её щёки — мягче, чем раньше, но такой же манящий. Хотел бы я, чтобы она всё ещё плакала; я бы с наслаждением выпил ещё слёз с её покрасневших щёк.

Вспомнив, чего я попросил в нашей сделке, я резко поднимаюсь и выплёскиваю воду ей в лицо и на грудь.

Мокрая.

Я хочу её воды. Нужда узлом стягивает живот.

Я хочу, чтобы она была мокрой.

Я хочу сорвать с неё всё.

Глава 6

Мокрая, мокрая, мокрая

Грейс

Холодная, неприятная жидкость внезапно ударяет мне в грудь, руки и лицо, заставляя вздрогнуть и ахнуть.

— Зачем?! — вскрикиваю я.

Четыре тонких щупальца обвивают мои предплечья и дергают вперед, как раз, когда я начинаю отступать. Я выставляю ладони, чтобы остановить падение, но Сефер резко поддается вверх и перехватывает мою талию руками, ловя меня, будто я ничего не вешу. Приподняв меня так, что я оказываюсь частично подвешена над ним, он опускает меня вниз; мои ноги скользят по его хвосту, пока он притягивает меня вплотную. Он использует силу своих щупалец, чтобы я не могла отбиться, не считая слабого пинка, от которого я извиваюсь и задеваю коленом его член — но ни то, ни другое не мешает ему затянуть меня глубже в свои объятия.

Юбка задирается по ногам до самого белья, и я проклинаю решение надеть одно из маминых платьев вместо того, чтобы остаться в мокрой одежде. Не имея возможности поправить её, я стараюсь не привлекать к этому внимания и борюсь в его хватке изо всех сил.

— Отпусти меня, чудовище!

Он укладывает меня на последний сухой клочок ковра внутри круга, нависая сверху и набрасывая часть хвоста мне на ноги.

— О, я отпущу. Когда насыщусь.

Я выгибаюсь и напрягаюсь, но его руки и щупальца держат меня прижатой.

— Мы так не договаривались — ты обещал не причинять мне боли.

— Разве я причиняю тебе боль? И это как раз часть сделки, маленькая ведьма. Тебе стоит слушать внимательнее в следующий раз, когда заключаешь договор с кем-то из моего рода. Теперь я буду наслаждаться.

Разум лихорадочно пытается вспомнить точные слова нашего уговора.

«Вода, компания… пока круг не будет разорван, и он не станет свободен…»

— Твоя вода, Грейс. Ты согласилась отдать свою воду, — говорит он, встречаясь со мной взглядом. Я хмурюсь, собираясь возразить, когда он опускается ниже и открывает рот.

Я замираю, когда его язык высовывается, чтобы лизнуть мой подбородок, затем скользит по щеке, слизывая воду, которой он меня обрызгал. Сотня ощущений обрушивается на меня одновременно — его вес, его запах, но прежде всего его язык, неестественно длинный и слегка шероховатый, он проходится по моему уху, вниз по шее и вверх, к самой груди.

— Что ты делаешь? — шепчу я, оцепенела, хотя хочу одновременно и бороться, и бежать. Пальцы на ногах судорожно сжимаются, чувства кружатся вихрем.

Его рот замирает. Он поднимает голову, криво усмехаясь.

— Разве это не очевидно? Я забираю у тебя то, что забирают демоны. Мы присасываемся и берем, — другой уголок его губ приподнимается, пока он не начинает улыбаться мне совершенно дьявольски.

Снова опустив голову, он отрывает взгляд от моих глаз и обхватывает ртом ткань, прикрывающую мою грудь, сминая её зубами. Ткань дергается, когда он тянет её ртом, одновременно кусая и высасывая всю воду из волокон. Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть, совершенно ошеломленная.

Нити лопаются и трещат, пока он продолжает прикусывать и всасывать другие части моей одежды. В остальном он нежен, прижимая лицо и рот к моей груди. Пальцы ног сжимаются еще сильнее. Я раздвигаю ноги под его хвостом, надеясь облегчить давление, но в итоге делаю только хуже для своих бедер. Сжимая меня руками, Сефер продолжает собирать материал в складки и сосет его, пока не исчезает последняя капля, дергая мою грудь и верхнюю часть тела туда-сюда своим жадным ртом и руками.

Наконец он поднимается и смотрит на меня, в его глазах застыло голодное выражение.

— Мне нужно больше, — его взгляд перемещается на мой рот и замирает. Я тут же смыкаю губы, когда он тянется своим ртом для поцелуя.

— Погоди!

Но уже поздно. Его губы уже на моих.

Его язык врывается в мой рот.

— Восхитительно, — глубоко рокочет он в меня, потираясь своим телом о мое. Я начинаю толкать его, сбитая с толку и подавленная, разум пытается осознать происходящее. В один момент я чистила круг, почти закончив половину, а в следующий — меня целует демон-тритон!

«Не целует…»

Впившись в мои губы, он заставляет мой рот открыться, чтобы дать волю своему языку. Я тяжело дышу, подавленная и одновременно взбудораженная его телом. Его язык находит мой и хлещет его, облизывая со всех сторон, словно пытаясь украсть сам вкус. Его стоны наполняют мои уши, пока руки находят мои плечи и впиваются в них, удерживая и прижимая к ковру.

Для него нет запретов, особенно когда речь идет о… обо мне.

Чем дольше он исследует мой рот, тем труднее мне сопротивляться и не отвечать на поцелуй. Мое тело в огне, мышцы напряжены и дрожат от адреналина. Я робко лижу его язык в ответ, пробуя его более грубый язык своим, но покорно, уступая, когда он того требует. Сефер стонет и сосет мой язык, втягивая меня в себя и прижимая к себе, пожирая всё, что может взять изнутри, и при этом благоговея перед каждым движением.

Втянув мой язык в свой рот, он одновременно посасывает его, и я ахаю, сбиваясь с дыхания. Мое тело выгибается под ним от шквала ощущений. Его член тяжело лежит на моем животе. Сначала я не замечала его, потерявшись в неистовых поцелуях, пока он не шевельнулся, выпрямившись с став безошибочно узнаваемым.

Но он не пытается притереться ближе. Он больше нигде не касается меня ни руками, ни щупальцами, держа их неподвижно там, где они обвивают мои плечи и руки. Не считая того, что он давит на меня всем телом, он не пытается взять то, что я — случайно — не предложила. Он даже не пробует, довольствуясь полным исследованием моего рта, лица и шеи. Когда он толкает язык мне в горло, и я давлюсь, он смягчает напор, пока даже его губы не становятся мягче, почти… нежными.

Судорожно вдохнув, я полностью подчиняюсь ему.

Я лижу и пробую его на вкус в ответ, понимая, что он не позволит мне делать ничего другого, пока не будет удовлетворен. Я снова в его власти, и, если бы он захотел, он мог бы убить меня в мгновение ока. К счастью для меня, есть его обещание. И я не думаю, что он хочет причинить мне боль или убить. Он не делал попыток, хотя имел множество возможностей.

Я стараюсь не зацикливаться на этом, воодушевленная тем, как смягчается его рот. Двигаясь под ним, я усиливаю поцелуй, медленно заменяя его откровенно собственнический поцелуй на тот, что построен на фантазии и отчаянии.

«Целуй меня, не убивай».

Сефер отстраняется и пристально смотрит на меня, и я чуть не вскрикиваю от разочарования.

— Я тысячу раз слышал, как вкусны люди, но до этого момента никогда не верил,— он отодвигается еще дальше, высвобождая свои щупальца, и когда начинает отстраняться, его крупный член соскальзывает с моего живота на раскрытые бедра.