Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 47

— В этом я не сомневаюсь, — ответил Матиас, глядя на хмурого Антона. — Сказать по правде, именно поэтому я и приехал в крепость. Я хотел побеседовать с его светлостью о том, как бы нам забыть о наших разногласиях по данному вопросу и объединить возможности.

— Мой отец сейчас не расположен к беседам, — процедил Антон, и Коль снова укоризненно на него воззрился.

Но, повернувшись к Тульманну, дворецкий снова нацепил неискреннюю улыбку.

— Безусловно, его светлость все еще очень слабы, но я полагаю, что такого человека, как вы, он примет, — проговорил Коль. — Отчасти я даже жалею, что вы не смогли взглянуть на это трагическое происшествие. Я уверен, что патриарху весьма хочется услышать хоть какие-нибудь новости

— Как я уже говорил, — повторил Матиас, — мой проводник позволил себе поддаться страху. Впрочем, в такой темноте мы вряд ли смогли бы отыскать какие-то следы.

Ивар с готовностью закивал, даже позволив себе усмехнуться:

— О, безусловно, безусловно! Нет ничего глупее, чем ломиться в лес посреди ночи. И все же, — дворецкий пожал плечами и отчего-то стал похож на стервятника, нетерпеливо расправляющего крылья, — простые жители этих земель не проявят такого же понимания. Они воспримут любую задержку со стороны его светлости как признак того, что он не интересуется этим вопросом и не беспокоится. И потому, я боюсь, мы обязаны отправиться в эту бессмысленную вылазку.

Коль обернулся к Антону Клаузнеру и кивнул на дорогу, приглашая отряд отправиться дальше.

— Я очень надеюсь, что вы сумеете договориться с его светлостью, — добавил дворецкий, когда Антон и его всадники поскакали прочь. — Будьте уверены, герр Тульманн, — Ивар развернул коня, — если вдруг нам удастся что-то обнаружить, мы пошлем в крепость весточку.

Махнув на прощание рукой, дворецкий нагнал Антона, и они вместе поехали следом за солдатами.

— Как же этот человек себя любит, — заметил Матиас, когда они со Штренгом снова продолжили путь. Тот, кто пытается обмануть других, обманывается легче всех.

По пути в крепость охотник на ведьм обдумывал неожиданную встречу. Ивар Коль явно возглавлял отряд, и это прямо говорило о том, что Вильгельм Клаузнер не доверил Антону задачу прибыть на место убийства раньше Тульманна, даже ради того чтобы утешить оскорбленное самолюбие сына.

Позицию старшего Клаузнера можно было понять — он вряд ли хотел, чтобы эти убийства раскрыл чужак, и отчаянно старался сохранить над Тульманном преимущество. Если бы Вильгельм проиграл ему, то его власть и авторитет в этих землях в лучшем случае серьезно пошатнулись бы. В худшем — старый патриарх, возможно, и правда боялся раскопать какое-нибудь старое наследие своего рода, свидетельство того, что проклятие — не просто легенда. Коль наверняка получил приказ внести на месте убийства какие-нибудь изменения, чтобы сбить храмовника с толку и направить его расследование по ложному пути. И после вмешательства Ивара все и правда может начать выглядеть так, будто Гундольфа задрал волк.

К тому же в наскоро собранном ловчем отряде Матиас не увидел Грегора. По общему мнению, из двух сыновей Вильгельма именно старший был самым толковым и способным, и собственное впечатление охотника от общения с молодым дворянином только подтверждало правоту местных жителей.

Так почему же Вильгельм отправил на охоту Антона, а не Грегора? Руководствовался ли он какими-то соображениями или Грегор просто отказался участвовать в отцовских интригах? Этот юноша обладал очень твердыми понятиями о чести, и наверняка отцовская попытка обмана глубоко оскорбила его.

Грегор уже оказался куда полезнее, чем Вильгельм, и, похоже, куда сильнее жаждал положить конец страданиям жителей Клаузберга, чем сам охотник на ведьм. И потому юноша не разделял отчаянное и эгоистичное желание своего старого отца сохранить авторитет.

Матиас решил, что по прибытии в крепость открыто по говорит с юным Грегором о том, что сумел отыскать, осматривая труп Гундольфа. Поделившись этими сведениями с Грегором, охотник наверняка еще сильнее завоюет его доверие, а хотя бы один союзник в крепости был ему жизненно необходим.

Вильгельм Клаузнер и правда оказался не в состоянии беседовать, когда Матиас приехал в крепость. Слуга проводил охотника на ведьм и его помощника в небольшую гостиную. Там их встретила жена патриарха — устроившись в кресле с высокой спинкой, она вязала шаль длинными металлическими спицами. Увидев Матиаса, женщина улыбнулась и искренне извинилась за то, что ее супруг не может принять гостей. В последнее время здоровье подводило Вильгельма, а недавние события ухудшили болезнь еще сильнее.

— Боюсь, что причиной его беспокойства стали в том числе и вы, — ответила Ильза Клаузнер. — Эти ужасные убийства серьезно измучили его и отняли много сил. Но я думаю, что более всего на него повлиял именно ваш приезд, — созналась она. — Он растерял былую уверенность в себе. Мне кажется, он воспринял ваше появление как свидетельство того, что и остальные начали в нем сомневаться.

— Я здесь совсем не для того, чтобы попирать авторитет его светлости. — Матиас опустил худой зад в кресло напротив хозяйского. — Все, что меня волнует, — кто стоит за этими безобразиями и как их прекратить.

Ильза наклонилась, перекусывая шерстяную нить.

— Я понимаю это, герр Тульманн. Но и вы должны понимать, что защита этих земель — долг моего супруга, долг, к которому Вильгельм относится чрезвычайно серьезно. Боюсь, что ваше пребывание здесь для него — нечто среднее между оскорблением и вызовом. — Женщина улыбнулась, откладывая вязание. — Я знаю, что с человеком вашей профессии не следует говорить столь открыто и вы не привыкли к тому, чтобы люди высказывали свое мнение. Но так я воспринимаю ситуацию, сложившуюся у вас с моим мужем.

В это время раздался звонкий стук сапог по каменной плитке пола, и Ильза отвернулась. Матиас проследил за направлением ее взгляда и не так уж сильно удивился, когда в гостиную вошел Грегор.

— Эрнст сообщил, что у нас гости, — проговорил юноша, подходя к креслу матери, и наклонился, позволяя Ильзе поцеловать его в щеку. Выпрямившись, Грегор поклонился Матиасу: — Мне жаль видеть, что вы снова оказались лишены доброго ночного отдыха, герр Тульманн.

— Это еще одна черта, присущая силам тьмы и их коварному ремеслу: им приходится дожидаться самого недоброго часа, чтобы творить свою бесовщину, — ответил охотник на ведьм. — Приходится привыкать работать в любое время. Сказать по правде, — Матиас прищурился, — я весьма озадачился, не увидев вас в ловчем отряде вашего брата. Мы встретили их на пути в крепость.

Грегор и его мать неловко переглянулись. Ильза первой отвела глаза и заговорила:

— Мой сын отчаянно желал поехать. Он настаивал, — добавила она с нажимом, — но мой муж запретил ему. Мой муж — очень осторожный человек и счел неблагоразумным отправлять обоих сыновей в потенциально опасную вылазку.

— Это очень хорошо, что вы остались в замке, — сообщил Матиас Грегору, и на лице молодого дворянина обозначился осторожный интерес. — Видите ли, есть кое-какие вопросы, которые мне хотелось бы обсудить с вами. С тех пор как мы расстались, мне удалось кое-что выяснить, но я чувствую, что мне нужен кто-то настолько проницательный, как вы, чтобы оценить собранную мной информацию.

Услышав об этом, Ильза поднялась было с кресла.

— Полагаю, это означает, что вы будете говорить о мужских делах.

Грегор жестом попросил ее остаться на месте.

— Не нужно уходить, матушка, — проговорил юноша. — Когда герр Тульманн приезжал сюда в прошлый раз, он выказывал желание ознакомиться с семейными хрониками. Полагаю, что мы прекрасно сможем обсудить все вопросы в библиотеке. Идемте, герр Тульманн, — обернулся он к охотнику на ведьм и приглашающе указал рукой на открытую дверь, через которую только что вошел.

Матиас кивнул и поднялся с кресла, снова поклонившись Ильзе Клаузнер.

— Передайте вашему супругу мои наилучшие пожелания, — сказал он.