Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 46

С первого же взгляда стало видно, что брюшину Эмиля рассекли, удалили кишки и желудок и положили на землю около левого сапога. Остальные увечья приходились на грудь — ребра тоже вскрыли ножом и развели в стороны.

На этот раз исчезло не сердце, а легкие. Матиас вспомнил об инциденте трехлетней давности, в маленьком городишке под самым Талабхеймом, где начал свою греховную практику молодой демонолог-некромант по имени Анатоль Дрексель. Один из его ритуалов заключался в том, чтобы извлечь «дыхание жизни» из трупа, проткнув его легкие.

Согласно богохульным текстам, написанным личностью не менее жуткой, чем знаменитый Мидденхеймский Повелитель Смерти, этот ритуал превращал труп в идеальный материал для некоего псевдовоскрешения в качестве вурдалака. Но если именно это собирался сделать убийца, то зачем же он оставил тело жертвы там, где ее наверняка найдут?

— А волк-то затейником становится, а, Матиас? — мрачно усмехнулся Штренг и, отвернувшись от патрона, описал мрачные подробности злодеяния Рейкхерцу.

Судя по звукам, хозяина таверны затошнило снова. Тульманн, не обращая на него внимания, наклонился, внимательнее разглядывая труп.

Кровь, как и в прошлый раз, полностью вытянули из тела, но на этот раз действовали грубее — вместо удара в яремную вену жертве просто перерезали горло. Охотник снова перевел взгляд на кровавое пятно на земле. Та не выплеснулась явным фонтаном, как это произошло с убитым Скиммелем, — ее словно разлили из плошки не глядя.

Выпрямив спину, Матиас осмотрел все место действия. Убийство вышло более неаккуратным — следы ритуала были вполне очевидны, но ритуала менее эффективного и исполненного с меньшим тщанием. Злодей не озаботился дополнительными увечьями на трупе, чтобы замаскировать свои намерения, а кровопускание было куда проще, чем глубокий и точный удар, оборвавший жизнь Скиммеля.

Во всем случившемся четко прослеживались спешка и небрежность, и охотник задумался, что это могло значить. Какое бы чародейство ни пытался совершить убийца, он либо начал терять терпение, либо подчинялся какому-то графику и не укладывался в отведенное время.

А может быть, увидев, что за расследование злодеяний взялся чужак, монстр забеспокоился и начал опасаться, что его поймают. Но в таком случае выходило, что Клаузнеров, которые охотились за ним уже месяц, чудовище не боялось. И Матиас не был уверен, что готов принять тот вывод, к которому вела эта догадка.

— У нашего волка есть приятель, — сообщил Штренг, и охотник поднял на него глаза. Наемник указывал себе под ноги, на след на земле. — Сапоги, и довольно дорогие. Куда лучше тех, что носил этот покойный бедолага, — добавил Штренг, указав подбородком на труп. Матиасу не надо было оборачиваться, чтобы вспомнить, что на Гундольфе — пара скверно залатанных меховых ботинок.

Наемник подался вперед и поставил ногу рядом с другим отпечатком на земле. Этот след, в отличие от первого, оказался несколько меньше ступни Штренга, хотя тоже был оставлен сапогом с каблуком, похожим на кавалерийский.

— Здесь мог быть и третий, — добавил наемник и указал рукой на глубокий след возле одного из деревьев. — Конечно, это только догадка, и парень мог поскользнуться, оставляя его, и потому след кажется немного длиннее.

Матиас одобрительно кивнул.

— Граф Остланда лишился славного разведчика, когда ты дезертировал, — проговорил он. — Впрочем, я полагаю, что в твое отсутствие продолжительность жизни его сержантов слегка увеличилась.

Охотник прошелся вокруг тела, выискивая остальные следы.

— Довольно большая часть отпечатков тянется отсюда, — сообщил Матиас, указав дулом пистолета в ту сторону, откуда они со Штренгом и Рейкхерцем пришли и сами.

— Ага, — кивнул наемник. — Значит, этого безмозглого горемыку сюда привели этим путем. А он упирался изо всех сил, судя по опечаткам.

Матиас снова обошел вокруг тела, высматривая что-нибудь еще, что могло дать подсказку. Спустя несколько минут он выпрямился, раздраженно качая головой.

— Они, конечно, отнеслись небрежно ко всему остальному, — протянул он, — но как следует позаботились о том, чтобы не дать нам понять, в какую сторону пошли после того, как совершили свое маленькое злодеяние.

— Может, когда солнце взойдет, что-нибудь отыщется? — предположил Штренг, но охотник снова покачал головой.

— Мы и так уже слишком долго копаемся, — ответил он. — Клаузнер и так вот-вот появится, и даже Зигмар не сможет дольше его задерживать. — Неожиданно в голову Матиасу пришла мысль, и он хитро улыбнулся. — Впрочем, мы сможем воспользоваться его гостеприимством, пока он будет заниматься этим происшествием.

Поразмыслив над этой идеей еще, охотник даже усмехнулся.

— Весьма вероятно, что Клаузнер станет куда любезнее, если будет уверен, что не дает нам взглянуть на это зрелище. — Тульманн покосился на тело Гундольфа и жестом велел Штренгу уходить. — Забирай Рейкхерца, и пусть он отправляется по своим делам, а этому Фрицу скажи, чтобы держал рот на замке. — Матиас снова улыбнулся. — Его светлость не должен узнать, что мы здесь были. По крайней мере до тех пор, пока я не подготовлюсь как следует.

Глава девятая

Когда охотник на ведьм вместе со Штренгом подъехали к крепости Клаузнеров, то обнаружили там настоящий переполох. В каждом из окон горел яркий свет, и от этого казалось, что черная жаба-крепость неожиданно открыла невероятное множество глаз и широко распахнула рот-ворота. Оттуда галопом выехал отряд всадников, и добрая их половина размахивала факелами, выдавая свое присутствие. Всадники с грохотом понеслись вперед по дороге, взметая копытами грязь и палую листву.

Матиас с подчеркнуто спокойным видом наблюдал, как отряд приближается. Штренг, расположившийся рядом, поглаживал рукоять арбалета.

Всадник, возглавлявший отряд, жестко осадил коня в какой-то дюжине футов от лошадей Тульманна и его помощника, стоящих сбоку от дороги. Неожиданная задержка заставила остальную группу остановиться в беспорядке, люди заворчали, лошади недовольно заржали.

Антон Клаузнер поджал губы, рассматривая охотника на ведьм.

— До чего же неприятные создания вылезают на дорогу с наступлением темноты, — заявил молодой дворянин, демонстративно глядя Матиасу в глаза. — А я-то думал, вы заняты в другом месте. Или вы не слышали о последнем убийстве? — Презрение на лице Антона уступило место подозрительности.

— О том, что монстр напал снова, мне прекрасно известно, — ответил охотник, не обращая внимания, на вызывающий тон хулигана. — И я мог бы сейчас заниматься этим делом, если бы мой проводник не покинул меня.

— И вы собирались разжиться в крепости новым? — Улыбка Антона могла бы потягаться в дружелюбии с улыбкой орка. — Отчего-то мне кажется, что мой отец вряд ли захочет ползать перед вами на коленях. С обычным волком мы и сами можем справиться.

— Да я уж вижу, как вы справляетесь, — заметил Штренг и сменил позу так, что дерзкий дворянчик оказался в прицеле его арбалета.

Антон метнул на наемника убийственный взгляд.

— Твой ручной головорез открывает рот без разрешения, охотник на ведьм, — прошипел он. — Держи его в узде, иначе мне придется поучить его уважению.

— Ну, можете попробовать, — ответил Матиас, и его бархатный голос по-прежнему лучился спокойствием. — Правда, он не так хорошо сдерживается, как я, когда возникает необходимость поставить на место какого-то хвастливого забияку.

Рука Антона дернулась к рукояти меча. Охотник услышал, как по отряду поползли нервные шепотки — всадники сомневались, стоит ли бросаться на помощь господину, не желая поднимать оружие на посланника Храма.

— Немедленно перестаньте! Эта перепалка не имеет смысла! — Подъехавший Ивар Коль вклинился между ними, и несколько мгновений сверлил Антона взглядом.

Наконец Клаузнер неохотно выпустил оружие.

— Прошу вас простить грубость господина Антона, герр Тульманн, — начал дворецкий, и на его лице вновь возникла привычная маска фальшивого дружелюбия. — Новости о недавней трагедии глубоко потрясли и обеспокоили его светлость, как и всех нас.