Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 37

— Не сомневаюсь, что случилось нечто действительно серьезное, — сказал охотник дружелюбно и утешающе. — Я готов выслушать все новости, которые ты мне принес.

Рейкхерц сдавленно сглотнул, затем нервно принялся разглаживать на груди шерстяную ночную сорочку.

— Пожалуйста, простите меня, господин, — сказал он, по-прежнему запинаясь. — Но произошло очередное убийство.

Матиас помрачнел и кивнул хозяину.

— Такое же, как и предыдущие? — только и спросил он.

— Изувечили и разорвали на части, — кивнул хозяин. — Старый Ганс нашел тело, возвращаясь с охоты на лягушек в болотах. Он полагает, что это, скорее всего, Скиммель, один из местных скотоводов. — Рейкхерц опустил глаза, и его голос снова задрожал от страха. — Правда, сказать точно он не может. Там мало что осталось, чтобы опознать.

— Как на этот инцидент отреагировал господин Клаузнер? — уточнил Матиас.

— Ганс сразу пришел сюда, — ответил Рейкхерц. — Клаузнерам еще ничего не сказали.

— Отправь его в крепость немедленно, — велел охотник. — Если больше новостей нет, то я хотел бы своими глазами взглянуть, как господин Клаузнер проводит расследование этих убийств. Тогда я сумею понять, как лучше провести собственное. — Матиас умолк ненадолго, подбирая слова. — Прикажи этому своему Гансу обязательно передать Грегору Клаузнеру, что мне бы не помешала его помощь. Его знания об этих землях могут весьма пригодиться.

Рейкхерц поклонился.

— Прикажете оседлать коней? — поинтересовался он.

— Да, я сейчас спущусь. — Охотник вздохнул. — Завтрак подашь, когда я вернусь. Надеюсь, что ты сполна рассчитаешься за мой прерванный сон.

Матиас жестом велел хозяину идти и, когда Рейкхерц поспешил вниз по лестнице, развернулся и подошел к двери, ведущей в комнату Штренга.

— Штренг! — заорал он, заколотив по двери. — Поднимайся, никчемный пьяница! Убийца снова напал, выезжаем через пять минут!

Матиас простоял у комнаты достаточно долго, прежде чем услышал стук тела о пол, громкий девичий взвизг, приглушенную ругань и проклятия, изрыгаемые хриплым басом Штренга.

Грегор Клаузнер встретил Тульманна и хмурого спросонок Штренга почти сразу же, как только они выехали на дорогу в крепость. И Матиас снова поразился компетентности молодого Клаузнера.

При всей своей подозрительности, естественной для храмовника, Матиас не мог не признать некоторых достоинств молодого Грегора. Их разговор прошлой ночью ясно показал охотнику, что Грегор Клаузнер был полной противоположностью дерзкому и задиристому Антону.

Грегор обладал внимательностью к деталям, искренней тягой к познанию и, что самое главное, честью и высокими моральными качествами. Не раз и не два, пока молодой человек рассказывал Тульманну о событиях прошлых недель, сквозь привычную сдержанность пробивалась его внутренняя злость на самого себя за то, что он не может облегчить страдания местных жителей.

Был и еще один момент, когда самообладание на секунду изменило Грегору. Когда дочь Рейкхерца принесла им вина и эля, молодые люди обменялись взглядами. Хозяин тут же увел девушку прочь из зала, оглянувшись на Грегора с ненавистью еще большей, чем та, что досталась Штренгу и пышнотелой городской шлюхе, которую наемник умудрился приволочь сюда, пока Тульманн уезжал в крепость. Почувствовав явное напряжение, Матиас задумался том, насколько это может быть важно.

Грегор благоволил дочери Рейкхерца, и владелец таверны охотно был готов воспользоваться ситуацией для защиты девушки. Однако он не одобрял приязнь Грегора, и неожиданно поведение Антона в прошлый вечер заиграло новыми красками.

Что произошло тогда: юный Клаузнер пожелал припугнуть и оскорбить хозяина из-за простой прихоти или им двигало что-то еще? Антону наверняка известно о том, как его брат относится к хорошенькой Миранде. И охотник на ведьм мог только догадываться, как сильно младшего из сыновей Вильгельма должно было оскорблять его собственное положение и злить положение его старшего брата.

— Если похолодает еще хоть немного, я начну ссать ледышками, — проворчал Штренг, охлопывая себя по плечам закутанным в меховой плащ, руками в перчатках.

Матиас метнул испепеляющий взгляд на брюзжащего наемника.

— Мы занимаемся угодным Зигмару делом. Возможно, если бы ты об этом подумал, то твоя вера согрела бы тебя.

— Я предпочитаю греться на теплой простыне рядом с горячей красоткой, — буркнул бородатый громила. Не обращая внимания на его жалобы, Матиас повернулся к Грегору Клаузнеру. Молодой господин был одет в плотный меховой плащ, а голову закрывала пушистая шапка из медвежьего меха, сшитая на кислевитский манер. Заметил Матиас и меч, и пистолетную кобуру, висевшую на поясе у Грегора, и улыбнулся. Клаузнер оказался смекалистым малым и даже в такой поздний час подумал не только о холоде, но и о возможных опасностях. Мало кто из дворян в Альтдорфе мог похвастаться таким умом и здравым смыслом.

— Та лощина, о которой говорил ловец лягушек, — вы знаете, где она, я полагаю? — уточнил охотник на ведьм.

Грегор указал рукой на полосу пшеничных полей вдалеке.

— Если пересечем те поля, то доедем до лощины по твердой земле. Бочаги лежат к западу от леса, а на юге тянется пересеченная местность, где некоторые скотоводы пасут свои стада. — Молодой Клаузнер кивнул охотнику на ведьм. — Мы порядком сбережем время, если поедем через поля, а не по дороге. К тому же Антон и люди моего отца отправятся именно этой дорогой. — На суровом лице Грегора появилась ухмылка. — А я полагаю, что вы бы предпочли взглянуть на тело самостоятельно, чтобы мой отец не стоял у вас за плечом.

— Я ничего подобного не говорил, — ответил Матиас, впрочем, без всякого укора, и жестом пригласил Грегора вести их маленький отряд. — Значит, через поля?

Дворянин пришпорил коня, и Тульманн со Штренгом поехали следом. А этот малый — толковый парень, подумалось охотнику. Из него, пожалуй, тоже вышел бы неплохой охотник на ведьм. Даже удивительно, отчего Грегор не пошел по этой стезе, учитывая семейные традиции.

Пока они ехали по выкошенным пшеничным полям, Матиас вспоминал их с Грегором прошлый разговор. Молодой Клаузнер упомянул в том числе и о том, что подобные убийства происходили в этих землях уже не в первый раз. Подобное уже случалось и во времена его деда, и во времена прадеда, и любой из деревенских стариков рассказал бы об этом тихим шепотом, если бы Матиас начал расспрашивать.

И только благодаря непрестанной бдительности и самоотверженному героизму, ставшими семейной традицией Клаузнеров, этот ужас отступал снова и снова и земли оставались защищенными от новых нападений.

Тем не менее существовало и кое-что еще, и вот оно-то и беспокоило даже самых словоохотливых из деревенских стариков. В этот раз смерти выглядели иначе, куда более кроваво и жестоко, чем когда бы то ни было в прошлом. Как будто сейчас безымянный монстр сильнее жаждал крови, чем раньше, — старики в один голос утверждали, что до сих пор он обходился куда меньшими жертвами.

Матиас снова вспомнил, как старательно заверял его Вильгельм, что в этих землях хозяйничает всего лишь необычно умный волк. Памятуя о мрачных преданиях, рассказываемых в деревне, Тульманн едва ли мог представить, что Клаузнер всерьез верит в подобные предположения. Волк, который терроризирует одни и те же земли целое столетие? Устраивает себе одно короткое и кровавое пиршество, а затем уходит в дикую чащу и там десятилетиями ждет следующего?

Старик, конечно, мог устраивать облавы на волков, но вряд ли он и сам верил, что бесчинствующая в его владениях тварь — обычный зверь. Старый глава рода наверняка лгал. Возможно, он опасался скандала, который неминуемо вспыхнул бы, если бы об этом жутком семейном проклятии стало известно. Возможно, он просто отказывался смириться с тем, что не может остановить монстра, сеющего беды и смерть в его землях, и потому не желал соглашаться с тем, что неизвестный враг может иметь сверхъестественную природу.