Бастард Императора. Том 28 (СИ). Страница 20

— Если вы так хотите мести, — продолжил Сергей, — так возьмите её сами. Но знаете, убивать безоружных и скованных ведь неинтересно, да?

И тут от него снова ударила волна воли.

На этот раз короткая. Точная. Почти без внешнего эффекта. Просто в следующую секунду все наручники на людях лопнули одновременно. Металл раскололся, разлетелся по земле звенящими осколками, цепи повалились в пыль.

Пленники замерли.

Некоторые так и стояли, не веря, что свободны. Некоторые опустили глаза на свои руки. У кого-то от страха дрожали колени.

— Вы хотите вести войну с людьми? — спросил Сергей, обводя взглядом толпу Этараксийцев. — Или хотите, чтобы за вас всё делала девчонка?

Ярость толпы уже не скрывалась. Парень видел это., и именно поэтому усмехнулся ещё шире.

— Если хотите войны, — произнес он, — так примите ответственность за свои действия и желания! А не сидите и не ждите, пока кто-то другой решит за вас!

В этот момент Яна почувствовала, как над людьми сгустилась энергия. Девушка сразу поняла, что это сделал Сергей.

Кто-то из пленников заорал первым. Затем другой. Еще один. Они оглянулись, словно загнанные звери, поняли, что скованы больше не были, и сорвались с места. Не строем, не как воины. Толпой. Безумной, рваной, кричащей. Кто-то бросился вперед от отчаяния. Кто-то от злости. Кто-то просто хотел умереть быстрее, но не на коленях.

Они побежали к городу. Сергей, глядя на всё это, повернулся к Этараксийцам, заканчивая?

— Иначе люди отберут у вас даже то, что у вас ещё осталось.

Эти слова стали последней каплей. Толпа этараксийцев, закричав, тоже рванула вперед.

Сразу. Массово. Не сдерживаясь. Без приказа. Без сигнала. Будто внутри них что-то лопнуло, сорвалось с цепи, и теперь они уже не могли стоять на месте.

Две толпы понеслись друг на друга.

Пленники — с ужасом и безумной обреченностью.

Этараксийцы — с яростью, болью и жаждой разорвать тех, кто стоял перед ними за всё то, что уже было совершено.

Старейшины даже не успели ничего сделать. Они растерянно озирались, не понимая, почему всё вышло именно так. Королева не отдавала приказа. Никто не звал в атаку. И тем не менее народ сорвался. Сам. По собственной воле. Поддавшись не приказу, а удару в гордость.

Сама Саша стояла неподвижно. Девушка всё так же смотрела только на Сергея.

И Яна вдруг ясно поняла: то, что он сделал, стало для неё не просто неожиданностью. Это был настоящий удар и по ней. Очень личный. Очень болезненный. Он не просто сорвал ей казнь. Он ещё и отнял у неё право самой направить этот народ. Вынудил их двинуться иначе. Так, как хотел именно он.

Сергей мазнул взглядом по Саше и тут же снова посмотрел на несущиеся толпы.

Яна успела заметить в его глазах кое-что очень короткое. Не сомнение. Нет. Он уже выбрал путь и не отступил бы. Там промелькнула едва заметная, почти неуловимая тоска.

Только на миг. Потом она исчезла. И осталась одна уверенность.

Яна поняла всё окончательно. Он не отступит. Пойдет до конца.

Он делал это не ради победы над ними. Не ради власти. Не ради Саши. А ради того, чтобы однажды этот народ вырос не на воспоминании о великом спасителе, а на собственной вере в себя. Даже если однажды они будут вспоминать его не как свет, не как легенду, а как того, кто толкнул их в кровь.

И именно поэтому Сергей сейчас был страшен. Не силой и не волей. А тем, что он был готов принять на себя ненависть целого народа, лишь бы вытолкнуть его из позиции жертвы и дать возможность на своей шкуре прочувствовать, к чему приведут их решения.

Глава 11

Свет, что мелькнул в последний раз?

Две толпы сошлись в кровавом буйстве почти мгновенно.

Ещё секунду назад между ними было расстояние, крики, рваное дыхание. А потом всё смешалось в одну рвущуюся, орущую, захлёбывающуюся яростью массу. Удары. Хруст костей. Вспышки техник. Кровь на лицах, на руках, на земле.

Ад. Никак иначе не назвать массовое сражение.

Чужая боль, чужая ненависть и чужое отчаяние смешались так плотно, что даже воздух над площадью словно стал тяжёлым и вязким.

Я смотрел на эту бойню абсолютно спокойно.

Наверное, со стороны это выглядело чудовищно. Да и по сути так и было. Здесь и сейчас я сам выпустил джинна из бутылки. Заставил Этараксийцев сделать то, от чего изначально и хотел их уберечь. Вынудил их сорваться и перейти черту не по приказу королевы, а по собственной воле.

И всё же я не жалел. Потому что иначе они бы просто не поняли. Не прочувствовали бы на собственной шкуре, к чему ведёт слепая ярость, если дать ей волю и назвать это справедливой местью.

Если я хочу остановить дальнейшее загнивание их народа, действовать нужно жёстко и решительно. Пусть даже каждый из них будет считать меня чудовищем. Я не маленький ребёнок, чтобы обижаться на чужую злость. Я сделал то, что оставалось и что мог сделать в этой ситуации.

Повернулся и вновь встретился со взглядом Саши.

Она стояла неподалёку, всё такая же прямая, всё такая же собранная. Лицо оставалось холодным, но я хорошо её знаю, поэтому сразу увидел за этой ледяной маской совсем другое. Беспомощность. Непонимание. Боль. И это, признаться, било по мне куда сильнее, чем вся ненависть толпы. Я совсем не хотел видеть в таком состоянии свою будущую жену.

Скорее всего, теперь и она тоже меня возненавидит. По крайней мере до того момента, пока не поймёт, зачем именно я это сделал. Если поймёт вообще.

Ведь я предал её.

Ошарашенные старейшины рядом с ней косились то на меня, то на свою королеву. Но в саму мясорубку, которая развернулась на площади, никто из них не вмешивался. И Саша тоже. Она не дура и уже поняла, что сейчас любой её шаг только всё испортит. Этараксийцы сильнее, они давят людей. Если девушка сейчас попытается остановить своих, часть народа воспримет это как слабость. А часть — как предательство их боли.

Буйство продолжалось ещё какое-то время.

Крики постепенно становились реже. Вспышки техник — короче. Движения — тяжелее. Люди гибли быстро. Кто-то пытался бежать. Кто-то ещё огрызался, срываясь в отчаянные атаки. Но всё это уже ничего не меняло. Разъярённые Этараксийцы сминали их без жалости. Они не просто убивали. Они вымещали на этих телах всё, что копилось месяцами. Всё, что в них вбили плен, утраты, издевательства и страх за собственных детей и партнёров.

Но наконец всё кончилось.

Я смотрел на тяжело дышащих бойцов. Кто-то стоял, уперев руки в колени. Кто-то запрокинул голову к небу. Кто-то просто застыл, глядя себе под ноги. Их кулаки, лица, одежда были в крови. У их ног лежали тела. Много тел.

Пять тысяч.

И я всё так же не сожалел о принятом решении. Потому что шанс на то, что кто-то из этих людей захотел бы что-то исправить, был ничтожным. Они летели сюда не каяться и не вымаливать прощение за свои дела. Они летели на планету Этараксийцев убивать и насиловать. А за свои поступки нужно отвечать.

Я увидел, как Этараксийцы начинают медленно двигаться в нашу сторону.

Ненависть.

Чистая, незамутнённая, обжигающая ненависть была написана на их лицах. Теперь направлена она была только на меня, а уже не на людей и не на пленных.

За то, что я использовал их слабость против них самих. За то, что заставил их подчиниться человеку. За то, что влез в их боль и повернул её так, как счёл нужным. За то, что предал то доверие, которое они когда-то ко мне испытывали.

Свет, который в итоге стал тьмой… Ироничный закат светила.

— Ты добился, чего хотел…? — раздался позади меня голос Саши.

Тихий. Но такой холодный, что он пробрал даже меня, потому что я такого не ожидал, от чего мои глаза чуть расширились, а внутри прошлась неприятная волна.

Однако, я спокойно повернулся к ней и посмотрел в глаза. В них уже не было растерянности. Теперь там тоже плескалась ярость.

Я ничего не ответил, и тогда она шагнула ближе.

— Ты добился, чего хотел? — спросила Саша вновь, уже жёстче. На её лице проступила злость, которую она больше не пыталась прятать. — Унизив меня… Оскорбив народ, который верил тебе и доверял… И заставив их быть словно стадом послушных баранов… Ты добился, чего хотел⁇!