Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ). Страница 18

Каюмова внимательно слушала мои домыслы и кивала, а после задала наводящий вопрос:

— Ну и как ты думаешь, кто стоит во главе всего этого непотребства?

— Вселенная? — предположил я самый очевидный вариант.

— В целом, ты прав. Она является хранителем законов равновесия. Но существует ещё одна прослойка сущностей, которые мутят воду в божественном пруду, то и дело вписываясь в непонятные эксперименты. Это так называемые Творцы. Они от природы наделены силой созидания и в состоянии порождать жизнь в необитаемых мирах. Они не просто создают новые, никогда не существовавшие формы жизни, но и наделяют их разумом, душой.

— Вроде тех же химерологов? — удивился я.

— Тех же, да не тех. Разница колоссальна. Ваша братия в основном изучает строение тварей, находит жизнеспособные комбинируемые варианты. Творцы же могут создать существо буквально из ничего. То, что у химеролога сдохло бы в корчах на операционном столе в первую же секунду недожизни, у Творца стало бы не просто жизнеспособной особью, но ещё бы и потомство дало. Творцы создают своей волей, наделяя своих созданий разумом и сознанием. За Творцами ведётся особый присмотр. Я знала лишь одного Творца, он управлял фракцией техносов, связкой миров с технологическим путём развития.

— Всего одного? — изумился я.

— Был ещё один, но он прогневал Вселенную и был уничтожен. Так что Творцы — зверь редкий, штучный, зачастую недолговечный. До полноценного Творца возвышается далеко не всякое существо, даже имеющее соответствующие задатки. В большинстве своём они сворачивают на кривые дорожки, и их уничтожают.

— Итого мы имеем Вселенную, Творцов, первостихии, возвысившихся и богов на человеческой благодати? — перечислили я вроде бы все ранги вселенской иерархической лестницы.

— В целом верно. Но из тех же первостихий, о которых ты говоришь, выделяется пул или компания особо сильных, которые не подвластны, по сути, даже Творцам. Они несут ответ исключительно перед Вселенной. Так тот же Хаос, Свет, Тьма, Жизнь, Смерть — это такие явления, которые во всей Вселенной проявляются неоднократно и в разных формах. Вот их-то как раз и выделяют в Первородных. А теперь попробуй в данной классификации отнести куда-либо себя. Кто ты в ней?

Каюмова задала весьма простой и одновременно сложный вопрос.

— Выскочка и неуч юный, — рассмеялся я, — носитель парочки первостихий, одна из которых — явно Первородная.

С моего языка чуть не сорвалась фраза о наличии задатков Творца, судя по тому, что я мог. Но я вовремя её удержал. Почему-то мне казалось, что не стоит объяснять всем, даже близким союзникам, о том, что я в состоянии собирать души существ через сны и давать им новую жизнь. Да и в принципе тот же Гор у меня получился абсолютно разумным и имеющим собственные мнения по всевозможным поводам.

— В общем, как ни крути, а на бога я не тяну, — рассмеялся я.

— Всё верно, — кивнула Каюмова. — Скорее на аватара какой-нибудь из первостихий или первородного божества. Силы в тебе немерено. Знания периодически пробиваются из прошлой жизни. Насколько я ощущаю, ты старательно бегаешь от возможности стать чьим-то первожрецом, в том числе и аватаром.

— Правильно понимаете. Мне и своих обязательств хватает за собственную семью, которая сейчас растёт не по дням, а по часам, чтобы ещё брать на себя ответственность о продвижении религиозного культа той или иной божественной силы. Нафиг, нафиг. Сотрудничать — согласен, служить — нет.

Каюмова расхохоталась легко и непринуждённо. При этом мы подошли к небольшому гроту-беседке из белого мрамора. Внутри посреди зелени притаился столик с прохладительными напитками и несколько кушеток, поверх сидений которых были разбросаны подушечки. Жестом Каюмова предложила присесть и продолжить беседу уже там.

— Опасная позиция, свободолюбивая. Богам такая не по нраву. Любой другой на твоём месте уцепился бы за возможность стать аватаром либо первожрецом руками и ногами. Сила, мощь, неограниченные способности — буквально быть вторым после бога в этом мире. Если же тебя подобное не прельщает, это значит, что…

— … у меня есть голова на плечах, — закончил я за Каюмову.

— Нет. Это значит, что ты не мелочишься. Отсюда я могу сделать вывод, что ты, скорее всего, на данном этапе — заготовка под Высшего. Силы в тебе немерено, первостихии две в тебе борются. Но для того, чтобы стать Высшим, необходимо пройти долгий путь познания той или иной стихии. У тебя же на данный момент — то война, то приём, то свадьба, то похороны, то понос, то золотуха. Тебе банально не дают времени для того, чтобы ты смог вдумчиво постигнуть хотя бы какую-то из первостихий и достигнуть своего пика. Кому-то очень невыгодно, чтобы ты стал Высшим в этом аппендиците Вселенной. Кто-то старательно отодвигает от тебя билет на выход из этого мира. Ведь Высший в состоянии покинуть колыбель, в которой родился и постиг то или иное явление. Но, Вселенная упаси тебя решить, что мир, который дал тебе силу и помог возвыситься, есть лишь тренировочная площадка. Нет. В идеале мир, породивший Высшего, является его зоной ответственности. И потому покидать его надолго нельзя — ты должен о нём печься, заботиться, решать его вопросы и, скажем так, направлять к процветанию и развитию, а не к гибели. К сожалению, я этого в своё время не знала. Вместо того, чтобы заниматься спасением своего мира, я насаждала кровью, огнём и мечом культ Великой Матери в других мирах, превратившись в первожрицу-маньячку и отринув её постулаты.

— Погодите. Но у нашего мира уже есть такой смотритель, который старательным образом перерождает нас всех здесь. И по имеющейся у меня информации, за сотни тысяч лет это смотритель ни разу не менялся.

— А вот это вряд ли! — оживилась Каюмова. — Рано или поздно владельцы меняются. Всегда. Это закон.

— Может, и так, — не стал я спорить. — В любом случае ваша классификация объясняет, почему ваша внучка испытывает в отношении меня определённые физиологические реакции.

— О да. Но не объясняет, почему она ощущает нечто подобное в отношении альбионки. Поверьте мне, я нашла в столице парочку альбионцев и проверила реакцию Камелии на них.

Здесь я, отпив лимонада и чуть прищурившись, вопросом на вопрос ответил магичке крови:

— А вы сами подумайте, проведите аналогию. Если у неё такая реакция на меня, то кем могла бы быть альбионка, находящаяся у меня в гостях? Более того, вам, как союзнику, заявлю едва ли не одним из первых, что эта самая альбионка — архимаг Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль с Британских островов, а также моя будущая супруга. И она принимала непосредственное участие в боевых действиях как на реке Верещице, так и в бухте при Херсонесе.

Каюмова нахмурилась, и губы её принялись что-то бессвязно шептать. Будто бы она прокручивала в голове варианты.

— Высшая? Здесь очень вряд ли. К тому же в имени сокрыты две сущности — Луна и Серебро. Она переродившаяся высшая вроде меня? — наконец, озвучила свой вариант Каюмова.

— А вот это самый интересный вопрос, на который даже я, скорее всего, не смогу вам дать ответа. Из того, что знаю я и как себя позиционирует она, — она дочь двух духов — Луны и Серебра.

— Так называемые духи — это, по сути, Высшие, растворившиеся в своих явлениях и силах. Так что подобная родословная вполне соответствует реакции Камелии и всё меняет. Если такая сущность станет твоей супругой, внучке моей ничего не светит. Встретились бы вы раньше — ещё может быть. А так в этой конкуренции она явно проигрывает. С другой стороны, жизнь — штука сложная, а женщины — натуры переменчивые. Особенно подобного статуса. Поэтому никогда не говори никогда, — улыбнулась Каюмова, сложив руки в замок перед собой и уложив на колени. — В любом случае, несмотря на все наши матримониальные желания и твои возможности, наш союз остаётся незыблемым. Но, зная тебя, ради одного урока космогонии ты бы не уделил время одной старой перечнице.

Я пригрозил магичке указательным пальцем, рассмеявшись:

— Ой, юлите. Ой, прибедняйтесь, Динара Фаритовна. Из вас уже давно песок не сыплется. Но, увы и ах, опыта и проницательности вам не занимать. В любом случае хотел бы с вами договориться о помощи в вопросе личного характера.