Министр товарища Сталина 3 (СИ). Страница 5

Ведь к войне активно готовились обе стороны. Американские военные специалисты постоянно посещали части и полигоны южан, руководили боевой подготовкой наспех собранной южнокорейской армии. За несколько недель до начала войны в расположении войск южан побывали несколько высших офицеров армии США, военные советники. В самой Южной Корее продолжали находиться дивизии войск США, несмотря на договорённость с СССР о их выводе. Тогда, в 1948 году, советские силы покинули Корею, чтобы дать возможность корейцам построить единое независимое государство. Американцы вероломно нарушили соглашение и свои силы не вывели, напротив, начали быстро формировать и вооружать армию южан. Вот те и возомнили о себе слишком многое.

За несколько суток до начала войны район будущих боёв посетили министр обороны США Джонсон, председатель комитета начальников штабов Брэдли. Они много и велеречиво говорили, убеждали Ли Сын Мана, что Америка их не бросит. В результате сразу после их отъезда южане начали артобстрел позиций северян — но утреннее наступление обернулось для южан полным разгромом уже к вечеру. Северокорейская армия, прошедшая славный боевой путь во время войны с Японией, обладала большим опытом, нежели собранная американцами наспех южная армия. К тому же там оказались опытные китайские дивизии, а также огромное количество советских советников. А уж те умели в наступательные сухопутные операции. Непонятно, кто кого тогда спровоцировал, но факт налицо.

Нападавшим южные корейцы лишь на нескольких участках удалось вклиниться в позиции КНА на один-два километра. Уже к полудню войска КНДР нанесли противнику ощутимые потери и перешли в контрнаступление, разгромив южан в приграничных боях. На третий день боёв КНА вступила в Сеул. Лидер южан Ли Сын Ман с позором бежал из Кореи под защиту американцев. Оставшимся американским силам после потери Сеула пришлось отходить на юг под прикрытием авианосной авиации. У Маккартура не осталось крупных сил; для переброски сюда войск требовались месяцы и согласие конгресса. Пока он использовал резервы с Окинавы.

Советы же в первый день заявили о провокации Южной Кореи и прямо обвинили США в агрессии. Дьявол, как быстро они это сделали! Пока его штаб в Токио очухивался, генерал бомбардировал Вашингтон требованиями. С самого начала Корейской войны Дуглас Макартур публично требовал немедленного силового вмешательства США в ход военных действий. Американский генерал был ещё большим антикоммунистом, чем его президент Гарри Трумэн, а это значит, что больше уже некуда. Но на Совете Безопасности ООН по корейскому вопросу требования американцев признать северокорейцев агрессорами провалились. Представитель СССР притащил доказательства того, что южане начали первыми. Да и присутствие американских войск у границы объявлено незаконным.

Потому янки могли сражаться лишь как союзники своих южных ставленников. Там же дела обстояли неважно. Несмотря на новые дивизии, фронт стремительно отступал к Пусану. Из-за действий «китайских» ВВС у американцев внезапно не оказалось ожидаемого превосходства в воздухе. Комми неожиданно вытащили на арену боёв чрезвычайно эффективные истребители, которые били их «Сейбры» как куропаток. Советские пилоты показывали высший пилотаж, приведя Эйр Форс в изумление. Это полный провал всей стратегии!

Маккартур в сердцах потребовал от Трумэна ядерного удара. В конце концов, они столько денег вложили в атом. Но президент сухо заметил, что у Советов также имеется ядерная бомба. И скорее всего не одна. Зимнее испытание атомной бомбы в СССР стало отрезвляющим душем для «ястребов». Опрошенные специалисты считали, что тут присутствует непосредственная помощь взятых в плен немцев. Видимо, далеко не все американцы успели из Германии утащить. Или оставались неизвестными некоторые исследования.

У нацистов в конце войны царила настоящая паранойя насчёт секретности. Так что такая возможность вовсе не исключалась. Некие исследования, оказавшиеся крайне эффективными. Иных причин появления у русских ядерной бомбы так рано никто не видел. СССР лежал в руинах, промышленность разрушена, в городах царит голод. Во многих областях техники Советы безнадёжно отстали. К тому же идёт ракетная гонка, а фон Браун у американцев. Ещё один шанс поставить комми на колени.

Это всё хорошо. Но что делать ему сейчас? Русские пока не залетают далеко на юг и не бомбят авианосцы, но всё может измениться. К тому же в Корею заходят всё новые «китайские добровольцы». И это далеко не лёгкая пехота, а вооружённые современной советской техникой дивизии. Его генералы сообщают об их великолепных боевых качествах. Ещё бы! Они сумели надрать задницу сухопутной армии номер один в Европе. Вермахт потерпел сокрушительное поражение, а русские получили от тех немало уроков. И кто как не боевой генерал это понимал. Но всё равно — как же хотелось ударить! Но как?

Он кинул взгляд на лежавшую на столе стопку свежих газет и журналов. Обозреватель журнала «Лук» Флетчер Кнебель в одной из своих статей так прямо и написал:

«Красный… пилот… взлетает к солнцу, посмеиваясь над Америкой и её хвалёной авиацией, американский лётчик-истребитель летит ниже его и отстаёт от него». «…Коммунисты, бесспорно, могут вытеснить нас из воздушного пространства в любой месяц, когда они захотят это сделать…»

И куда такое годится?

ПС. В описании воздушных боев использовались воспоминания летчиков Б. С. Абакумова, Б. В. Бокача, И. Н. Кожедуба и Ф. А. Шебанова и других.

Глава 2

30 июня 1949 года. Раскачка

Дача Сталина

Я сидел на стуле у стенки в приёмной и незаметно вытирал пот со лба. Во-первых, и на самом деле стояла жара. Во-вторых, зачастую задержка в приёмной у Вождя означала немилость. У меня же в последние полгода сложились довольно сложные отношения со Сталиным, но, вроде, откровенной вражды покамест не наблюдалось. Если я и борзел, то осторожно. Да и практически все тайные операции проводились доверенными людьми. Хотя как раз именно это и могло насторожить Вождя, особенно когда ему товарищ Берия дул в уши. Сразу вспомнился тот памятный день, когда мне коротко позвонили с утра — «Свершилось»!

Но я и так через агентов госбезопасности знал, что день рождения советского оружия близок. Переданные мной наработки здорово ускорили создание атомной бомбы. Учёные уже почти не появлялись на комиссии, потому что были заняты финальными работами. Это позже они с горящими глазами прибежали — «дайте ещё!». **И их у меня имелось. Память внезапными очерками напоминала о себе по ночам: я тут же вскакивал с постели и чертил по памяти или записывал. Пусть и обрывки. Их зачастую достаточно. Там собрались гении — догадаются.

Правда, это несколько осложняло наши отношения с Антониной. Ведь она по сути являлась мне чужой женщиной — дамой сердца Абакумова. Так что чую — расстанемся. Но так и лучше. Зачем подвергать лишнего человека опасности? Другое дело, что она слишком много знала. В иной ситуации я бы постарался её спасти, но сейчас женщина обречена — слишком много врагов. Так что, скрипя сердце, оставил её в особняке домохозяйкой. Она знала что-то о сопернице. Но опять же, Виктор Семёнович всегда слыл бабником. Что она от него хотела? Вот как раз личная охрана ничему не удивлялась. Абакумов в этом плане в виде меня как раз не изменился — хоть тут я продолжил его линию. И что странно: Вождь по этому поводу ни разу не привлекал своё внимание. Ему всё равно, чем занимается в свободное время министр госбезопасности? Или это малая толика награды за послушание?