Осень возмездия (ЛП). Страница 39

— В каком смысле?

— Об этом я не могу говорить.

Патрик придвинулся ближе.

— Ты ведь знаешь, что я за ним слежу. Вчера вечером ты была у него.

На этот раз в его голосе звучал не упрёк, а тревога.

Она кивнула и огляделась. Днём здесь никогда не бывало особенно людно, тем более осенью, когда поток туристов иссякал. Тут они могли говорить без помех. Именно поэтому она и выбрала этот ресторан.

— Мне нужно было срочно кое-что с ним прояснить, — призналась она.

И вдруг усмехнулась.

— На этот раз фотографий ты сделать не мог, правда? У Константина зеркальные стёкла: изнутри видно наружу, а снаружи внутрь — нет.

— Для этого существуют специальные камеры.

— Значит, ты всё-таки там был? — удивлённо спросила она.

— Я этого не утверждал.

Раз он так отвечает, значит, следил за Константином наверняка.

— Тогда ты, наверное, видел и доктора Фрика перед домом, — предположила она. — Что ты о нём думаешь? — спросила наугад.

Он пожал плечами.

— Женат, детей нет, симпатичная вилла. Но он не всегда бывает в больнице, когда утверждает, что у него ночное дежурство.

Она придвинулась ближе и понизила голос.

— А где?

— Больше я тебе сказать не могу. Во всяком случае, он такой же мутный тип, как и твой клиент.

Им принесли еду. Патрик действительно заказал обещанный стейк, она — салат с морепродуктами.

— Константин только на первый взгляд выглядит как натренированный, лощёный светский плейбой, — рассказывала она за едой. — На самом деле он одинок. Бывшая дважды ему изменила, и с тех пор он живёт один.

— Знаю, — буркнул Патрик.

— Кроме того, он, похоже, очень образован и многим интересуется. Он обаятелен, красноречив и чу̀ток.

Пальцы Патрика забарабанили по салфетке. Эвелин заметила, как его нога под столом нервно ходит вверх-вниз. Эти жесты она знала. Патрик никогда не ревновал. Но он тревожился: она ввязывается с Константином в опасную игру.

— И он построил для матери эту огромную виллу с лифтом, чтобы она могла в инвалидной коляске попасть куда угодно, — добавила Эвелин, нажимая сильнее.

Лоб Патрика прорезали складки. Вот теперь она задела его за живое. Это было его больное место. Он был в ссоре с родителями. С отцом, старым Крагером, тем самым адвокатом, у которого Эвелин много лет работала, у Патрика не было ничего общего.

Хотя Крагер и сам был человеком непростым — не способным сказать о сыне ни одного доброго слова. Впрочем, обратное тоже было верно. Как адвокат и детектив они любили друг друга примерно как два оскалившихся ротвейлера на собачьей драке.

— Не многие сыновья сделали бы такое для родителей, — добавила она.

Тут Патрику хватило. Он отложил приборы. Она знала этот взгляд. Он больше не беспокоился за неё — он злился.

— Ты в нём ошибаешься, — прошипел он.

— Да брось, — отмахнулась она. — Ты же знаешь моё чутьё на людей. У Константина мягкая сердцевина. Он чувствительный и…

— Послушай меня! — перебил Патрик. — Авария на яхте в Хорватии произошла по его вине. Его отец тогда погиб. Мать перелетела через борт, ударилась спиной о буй и несколько минут дрейфовала в море без кислорода. С тех пор она парализована ниже пояса и… — Он покрутил пальцем у виска. — Слабоумна.

Эвелин постаралась не выдать удивления и продолжила играть доверчивую.

— Но он же заботится о ней.

— Ну конечно. — Патрик усмехнулся. — Он унаследовал состояние отца, а оформив опеку над матерью, получил право распоряжаться и её деньгами. Когда она однажды отдаст концы…

— Как примариус в АКХ [15] и хирург с собственной практикой, он ведь в этом не нуждается.

— Линни, вилла стоила семь миллионов евро. Столько не заработаешь даже практикой пластического хирурга.

У неё перехватило дыхание.

— Семь?..

— Этот тип хладнокровен до мозга костей. Я считаю его чертовски опасным. Будь осторожна. Если ты с ним свяжешься, ступишь на тонкий лёд.

Это ей уже подсказал инстинкт — ещё тогда, когда Константин впервые ей солгал. И всё же она захотела взяться за дело: оно было слишком интересным. К тому же она не собиралась позволять Патрику диктовать ей, кого брать в клиенты. Она ведь тоже не указывала ему, за какие дела браться.

— Но он такой обаятельный и…

— Разумеется. — Патрик развёл руками. — Он с тобой флиртует. Это же очевидно. Обводит тебя вокруг пальца. Ты его адвокат. А на самом деле он подлый ублюдок.

Интересно, кто из вас двоих подлее.

— Ну пожалуйста. Ты же не хочешь сказать, что он убил отца и пытался убить мать?

— А если да?

— Тогда давно уже ночью прижал бы ей к лицу подушку, чтобы избавиться от неё.

— Всё не так просто, как тебе кажется. Прокуратура много лет держит его в поле зрения. Эвелин, мне неприятно повторяться, но этот человек опасен, а ты ввязываешься с ним в рискованную игру.

— Ты всё это выдумываешь, потому что терпеть его не можешь.

На мгновение она испугалась, что зашла слишком далеко.

— Что? — Он сердито покачал головой. — Послушай. — Патрик взял себя в руки и понизил голос. — За последние годы за границей произошло несколько убийств, очень похожих на убийство Карлы.

— Каких убийств?

— Убийств, — отмахнулся он.

— И, конечно, все их совершил Константин?

— В то время он находился неподалёку. Какое совпадение, правда? Я не утверждаю, что Константин — серийный убийца, но есть определённые улики против него.

Серийные убийства за границей? Вот что выяснил Патрик. Она ожидала многого, но только не этого.

— Откуда ты знаешь?

— От своих детективных контактов, — коротко ответил он.

— Кого убили?

— Об этом мне нельзя…

Патрик осёкся. Потом демонстративно отодвинул тарелку.

— Поверить не могу, — громко сказал он.

Официант обернулся в их сторону.

— Какое там примирение! Ты устроила это приглашение и весь этот спектакль «ах, он такой милый человек», чтобы вывести меня из равновесия. Ты, оказывается, весьма изощрённая, лживая стерва.

— Ах, это я лживая? — вспыхнула она.

— И что это теперь должно значить?

Эвелин подумала о рыжеволосой.

— Ничего, — быстро сказала она.

— Нет уж, выкладывай. В чём ты хочешь меня обвинить? В том, что я хоть раз тебе солгал?

Внутри у Эвелин всё кипело. Только держи рот на замке! — приказала она себе и сжала губы.

— Давай, назови мне хоть один случай, когда я тебе соврал! — провоцировал он.

— Кто эта рыжая женщина с накачанными губами? — вырвалось у неё. Чёрт! Она тут же прикусила язык.

Патрик замолчал. Долго смотрел на неё.

— Откуда ты о ней знаешь?

— Разве это важно?

— Она практикантка.

— Практикантка? — повторила Эвелин. — За какую идиотку ты меня держишь?

Он глубоко вдохнул, стараясь не сорваться.

— Она попросила меня о собеседовании. Хочет стать детективом и собиралась пройти у меня практику на несколько недель.

— И я должна тебе поверить? А в чём она тебе помогает? Я думала, у тебя сейчас только одно дело.

— Так и есть. Она хочет изучить основы профессии.

— И почему ты мне о ней не рассказал?

— Господи, а зачем? Она совершенно неважна.

— Поэтому ты встречаешься с ней вечером в шикарном ресторане и развлекаешься щёчка к щёчке, пока я думаю, что ты работаешь над делом и находишься в Германии?

— Я был в Германии!

— Ну да, кто бы сомневался. Ты брал с собой свою маленькую практикантку?

— Нет.

— Ты вообще проверил её данные?

— Пока нет, но проверю. Довольна? — Он шумно выдохнул. — Почему ты вдруг стала такой ревнивой?

— Потому что ты мне о ней не рассказал! Она выглядит как уличная шлюха. Будто хочет переспать с начальником, чтобы быстрее сделать карьеру.

— А вот теперь хватит! Ты тоже не выглядишь так, будто ах какой обаятельный и умный доктор Константин силой тащил тебя ужинать. И как тебе его вилла? Лучше нашей квартиры? Но тупой детектив этого ведь никогда не выяснит: у Константина же замечательное зеркальное стекло, сквозь которое ничего не разглядишь.