Ищи дурака. Страница 5

– Серьезно? Три? – переспрашивает «красотка» номер один.

– Всегда. Вот, видите? – Ленни демонстрирует ей черную прямоугольную коробочку. – Это «Алерт 1А4». Помните рекламу «Я упал и не могу подняться»?

Ответом ему служат многочисленные кивки. Реймонд с усилием щелкает кусачками. Обрезок ногтя взмывает в воздух.

Гольфист Гэри хватается за щеку:

– Ай! Что это было? Я сейчас чуть без глаза не остался!

Реймонд поднимает руку и указывает на себя:

– Это я виноват, это все я.

Ленни между тем невозмутимо продолжает свою презентацию:

– А вот этот трекер более продвинутый, потому что у него больше функций. Можно заглушить его с этого конца, – он демонстрирует, с какого именно, – а микрофон оставить включенным, так что он будет исполнять функцию одновременно трекера и подслушивающего устройства. Жаль только, аккумулятор у него быстро садится. – Он обводит аудиторию взглядом. – Кстати сказать, это их общая проблема. GPS очень быстро жрет заряд. Теперь вот этот. – Ленни вытаскивает устройство, по форме похожее на толстую монету. – Может работать до шести месяцев, но, чтобы поймать сигнал, нужно находиться от него в радиусе двадцати ярдов.

«Красотка» номер два поднимает руку и, продолжая жевать жвачку, говорит:

– Это прямо сталкерство какое-то.

Номер один (тоже жуя жвачку):

– Вот уж точно.

Номер три (тоже жуя жвачку):

– Натуральное извращение.

Номер два:

– Существует множество других способов познакомиться!

Номер один:

– Ты, может, и пластиковые хомуты при себе носишь?

– Нет! – багровеет Ленни. – Я их ни для чего такого не использую!

Номер один:

– И для чего же ты тогда их используешь?

– На случай, если стану свидетелем преступления. Взять, к примеру, вот этот. – Он двумя руками поднимает маленький GPS-трекер, как будто это Симба в самом начале мультфильма «Король Лев». – В нем установлен мощный магнит. Можно прилепить его на машину.

Номер два:

– И-и-и-и-и тебе, определенно, уже доводилось это делать, да?

Номер один:

– И не однажды.

Номер три:

– Например, чтобы познакомиться с девушкой.

Номер один:

– Один парень как-то раз проделал со мной такой фокус.

Номер два:

– Да иди ты!

Номер три:

– Что, серьезно?

Номер один:

– Ну, он налепил трекер на мою машину, чтобы устроить возможность, цитирую, «нечаянно столкнуться друг с другом».

Номер два:

– Ужас.

Номер один:

– Это, что ли типа совершенно случайно?

Номер три:

– Ну.

Номер два:

– И как, у него получилось?

Номер три пожимает плечами:

– Ну, вроде как да. Только он ездил на «порше».

Номер один:

– А ты на чем ездишь, Ленни?

Ленни всплескивает руками:

– Я в такие игры не играю.

Номер один:

– Как по мне, это извращение.

Номер два:

– Да пипец. Если только… так на какой машине ты ездишь, Ленни?

– Мистер Кирс! – скулит Ленни.

– Так, ладно, – говорю я; подойдя к нему, забираю первый трекер и небрежно подбрасываю его в воздух. – Думаю, нам всем следует…

И тут я вижу Анну.

Я замираю и хлопаю глазами. Мне хочется потрясти головой, чтобы прийти в себя.

Я знаю, что это невозможно, и поначалу никак не реагирую. Пытаюсь тянуть время.

Мне не впервые мерещатся покойники.

В прошлом году я дошел до такого состояния, что не просто видел галлюцинации, а в полном смысле слова вел диалоги с другой моей убитой возлюбленной, Николь.

Да, убитой.

Кажется, дамы, встречаться со мной небезопасно.

Безвкусная шутка.

Но когда мне мерещилась Николь, она была в точности такой, как раньше, в тот день, когда ее убили, – той же пронзительно красивой двадцатишестилетней девушкой, которую я считал своей невестой. Ни на день не постаревшей.

Мне и раньше иногда мерещилась Анна. Вы же знаете, как оно бывает. Ты видишь женщину с длинными рыжеватыми волосами где-нибудь в людном парке или в переполненном баре на Манхэттене, и на мгновение тебя охватывает уверенность, что это Анна, а потом ты смаргиваешь или похлопываешь ее по плечу, видишь чужое лицо – и реальность возвращается.

Именно так я и поступаю теперь. Моргаю. Потом моргаю еще раз. И для верности слегка трясу головой, чтобы прийти в себя. Но все это я делаю, уже понимая: на сей раз все по-другому. В прошлом все видения, что, конечно, слишком сильно сказано, всегда были той Анной, какую я помнил, двадцатилетней (или сколько там ей было на самом деле) Анной. У нее были длинные рыжеватые волосы и дымчатые глаза, что странно. Я не помню, какого цвета у нее были глаза – возможно, потому, что, когда я в последний раз их видел, они были закрыты, – но теперь, в толпе смердящих призраков, населяющих бывшую баню, я вижу, что у этой женщины глаза ореховые, – и внезапно вспоминаю.

У Анны были ореховые глаза.

Кто-то – кажется, это Гольфист Гэри, – произносит:

– Кирс? Вам нехорошо?

Вот только у этой женщины волосы не длинные и не рыжеватые. Они светлые и коротко подстриженные. Во времена нашего с Анной знакомства она не носила очков. На носу у этой женщины стильные круглые очочки в проволочной оправе. Анне было двадцать. Этой женщине явно за сорок.

Это никак не может быть она.

Псевдо-Анна шарахается. Все это время она стояла, прислонившись к стене, а теперь спешит скрыться.

– Кирс?

– Продолжай презентацию, Ленни. Я сейчас вернусь.

Я бросаюсь за ней вдогонку.

Все студенты как по команде поворачивают голову мне вслед. Они, разумеется, понимают: происходит что-то странное. Поскольку они изучают криминалистику, в силу их наклонностей и ситуации им любопытно. Студенты смотрят во все глаза. Я слышу скрип стульев: кажется, все готовы последовать за мной.

– Посидите тут, – бросаю я.

Они неохотно подчиняются.

Я выбегаю из аудитории. Откуда-то снизу доносятся гулкие шаги. В этом здании любой звук отзывается эхом. Я бросаюсь на этот звук. Ко мне уже до некоторой степени успевает вернуться здравомыслие. Я напоминаю себе, что у меня уже раньше бывали галлюцинации. Я уже говорил, в прошлом году, когда мне мерещилась моя убитая невеста Николь. Я вел с ней самые настоящие разговоры. В какой-то момент Николь из галлюцинации даже уговорила меня спуститься с моста, с которого я собирался спрыгнуть. Она привела меня в разум, а потом убедила – галлюцинация, можете себе такое представить? – вернуться домой к моей беременной невесте – ныне жене – Молли.

Прежде чем вы сочтете, что я совсем спятил, спешу сообщить: все эти галлюцинации были не по моей вине. Они оказались побочным эффектом некачественного лекарства, которое едва меня не прикончило, в сочетании с особенностями биохимии моего организма и – не будем уж умалять моих собственных заслуг – последствиями многолетнего злоупотребления алкоголем.

Едва только я перестал принимать этот препарат, галлюцинации прекратились.

И все же, разве галлюцинация не была лучшим объяснением?

Это никак не может быть Анна.

Такое попросту невозможно.

И тем не менее в каком-то смысле могло бы все объяснить.

Забавно, как быстро изменяется восприятие. Я уже готов признать то, во что верил последнюю четверть века, неправдой.

Есть лишь один способ это выяснить.

Поскольку любой звук здесь сопровождается эхом, я отчетливо слышу, как незнакомка бежит вниз по лестнице. Я бросаюсь следом, перескакивая через две, а то и через три ступеньки за раз. Я вижу ее. Она уже внизу.

– Постойте, – говорю я. Не кричу. С таким эхом никакой нужды кричать нет. Но главное, я не хочу ее пугать. Я просто хочу, чтобы она остановилась. – Пожалуйста, – добавляю я. – Я просто хочу поговорить.

Возможно, она увидела безумное выражение моего лица и решила, что я представляю опасность. Возможно, как и Тунцовый Гиммлер, она просто случайно забрела в аудиторию с улицы в поисках безопасного местечка, чтобы погреться, спокойно посидеть и подумать, перевести дух.