Сказание о второстепенном злодее 2 (СИ). Страница 3

Можно сколько угодно говорить о патриотизме и прочем, но у кандидата, который обещает добавить в обеденное меню ванильное мороженое, шансов на победу будет куда больше, чем у того, кто собирается кормить людей манной кашей.

Меня не любили даже на моём факультете (я теперь числился на Факультете Белой Ромашки, но это так, формальность). Что уж говорить про студентов Синей Розы, которые видели во мне заносчивого и наглого идиота, вобравшего в себя все самые дурные стереотипы об имперском дворянстве?

Нет, до выборов оставался почти целый год, и многое можно было исправить. Но зачем это мне?

Я уже собирался спросить об этом вслух, но в последний момент осёкся и прикусил язык.

Мне это действительно было не нужно. Но вот Антон — тот Антон, которого я отыгрывал, властолюбивый, надменный и амбициозный, — вряд ли мог отказаться от возможности прибрать к рукам всю Академию. Нужно было придумать вескую причину, чтобы отказать Габриэлю, но стоило мне задуматься об этом, как вдруг…

'Внимание! Обнаружена существенная возможность для совершения злодейских поступков!

Управляющему настоятельно рекомендуется попытаться стать президентом студенческого совета, так как события предвыборной кампании и возможная власть открывают большой потенциал для тирании и злодейского поведения в особенно крупных масштабах'.

— Что вы думаете о моём предложении, господин Савин? — раздался голос Габриэля.

Я вскинул голову и на мгновение увидел собственное растерянное отражение в его ясных голубых глазах. Я немедленно покачал головой и, ощущая, как внутри меня всё сжимается от предчувствия грядущих проблем, ответил единственным возможным образом…

…

…

…

— Как всё прошло?

— Неожиданно.

—?

— Я всегда удивлялся твоему умению выражать интерес одним своим взглядом. Как ты это делаешь?

— Годы практики, — с каменным лицом ответил своему другу Шарль Бронте.

Габриэль похлопал его по плечу, и вместе они отправились по коридору, собирая на себе восхищённые взгляды. Габриэль Пе’ригон пользовался кристальной репутацией на своём факультете, и даже студенты Синей Розы были не в состоянии отрицать его явное дарование. Все были уверены, что именно он будет избираться на должность председателя студенческого совета, и Шарль с трудом мог представить их реакцию, когда они узнают, что это было не так и что любимец публики решил поддержать крайне непопулярного Антона Савина.

— Думаю, они будут говорить, что Савин обещал мне всё своё состояние, — с нетерпеливой улыбкой, как будто ему даже хотелось, чтобы слухи поскорее разошлись и началась положенная суматоха, рассуждал Габриэль. — Или руку своей сестры. Ты слышал, что после какого-то бала её прозвали «Ледяной Бриллиант»?

— Говорить «прозвали» по отношению к даме немного некорректно и грубо, — сухо заметил Шарль, на что его друг только небрежно отмахнулся. — Я так понимаю, Савин согласился?

— Да, но не сразу.

— Вы рассказали ему об этом?

— Нет, я ничего не рассказывал. Обижаешь меня, Шарль! Я человек разговорчивый, но даже я знаю, что некоторые детали лучше оставить в стороне, когда совершаешь деловое предложение. Честно говоря, сперва я собирался ему об этом рассказать — просто потому что мне было интересно, согласится ли он даже при таких обстоятельствах избираться председателем, — но тогда мне казалось, что изначальная идея будет для него бесконечно притягательной. Что он набросится на неё, как изголодавшийся пёс, если покрутить у него перед носом стейком из кровавого мяса. Савин этого не сделал — он проявил сдержанность, так что и мне пришлось умолчать о некоторых незначительных обстоятельствах.

— Я бы не назвал их незначительными, — заметил Шарль.

— А я бы не назвал Савина властолюбивым глупцом, каким его рисуют слухи, — парировал Габриэль.

— Вы хотя бы сказали ему, что у него нет ни единого шанса на самом деле стать председателем?

Габриэль остановился посреди коридора. Шарль остановился вместе с ним. Габриэль посмотрел в окно, луч света из которого подсветил его короткие серебристые волосы, и ответил:

— Мы уже установили, что он не глупец, верно? Тогда он и сам всё понимает. Только сущий идиот будет пытаться сделать невозможное или выиграть выборы в его положении.

Глава 4

Интервью

Пришло время выиграть выборы!

Ха…

…И зачем я в это вляпался?

Я глубоко вздохнул, тоскливо разглядывая чистое голубое небо за окном, которое казалось решительной антитезой моему моральному состоянию.

Очень давно и твёрдо я решил, что постараюсь по мере возможности не менять первоначальную сюжетную линию: буду держаться на её периферии, как злобный, незначительный гномик, который время от времени ставит палки в колёса главных героев и получает за это юмористические оплеухи. Хороший план, правда? Правда⁈

Так почему меня постоянно пытаются протолкнуть на первый план?..

Причём самое неприятное заключалось даже не в этом, а в том, что я мог просто отказаться. Сказать Габриэлю «нет». Но тогда я был на дизморали после того, как мой гениальный план «выкупить свою свободу и перестать совершать злодейские поступки» провалился. В таком состоянии часто совершаешь не самые рациональные действия, поэтому я пошёл на поводу у системы.

Что же теперь делать? Даже если Габриэль поддержит мою кандидатуру, моя репутация оставляет желать лучшего даже среди студентов моего факультета. Если выборы проведут прямо сейчас, я рискую набрать наименьшее количество голосов за всю историю. Рекорд!

…С другой стороны, не то чтобы мне обязательно нужно было побеждать. Как там говорила система? Властьи́предвыборная кампания открывают большой потенциал для злодейских поступков. Если я буду совершать всевозможные подлости, якобы направленные на то, чтобы очернить моего оппонента или повысить собственные шансы на победу, моя и без того дурная репутация войдёт в крутое пике. Об этом будет говорить вся Академия, я буду купаться в баллах.

Тогда я, правда, не смогу действительно претендовать на президентство, но и пусть. Победитель получит власть только на втором курсе, а по сюжету к этому моменту над Империей уже начнут сгущаться тучи гражданской войны.

Немного неприятно, конечно, что меня обрекли на такую мороку, в то время как изначально я планировал валять дурака в промежутках между Полевыми заданиями, пока Алекс бегает как белка в колесе, выполняя квесты и поднимая популярность Адель, но что поделать? Такова жизнь.

Я задумчиво кивнул и снова посмотрел на небо за окном. Посреди него парили два огромных прозрачных бугая. Вздрогнув, я повернулся и увидел, что справа от меня стоят в один ряд Рабле и Гимон.

— Кхм… Сколько раз я говорил, чтобы вы стучались, прежде чем заходить в мою комнату, остолопы? — сказал я, прокашлявшись и стараясь успокоить грохочущее сердце.

Парни переглянулись и одновременно кивнули. Тогда я приказал им принести мне ручку и бумагу и стал записывать, что именно мне нужно сделать в ближайший месяц до следующего Полевого задания. Всего их будет три, кстати говоря, включая уже пройденные раскопки, а затем — грандиозная кульминация с нападением террористов и похищением Адель, которая должна произойти на следующий день после выборов.

Закончив с этим, я довольно кивнул.

Вот и всё. Можно браться за работу.

Пришло время стать худшим президентским кандидатом в истории.

Я обратился к своим миньонам:

— Зовите репортёров!..

…

…

…

— Он что, шизофреник?

— Насколько нам известно, Антон Савин не страдает никакими психическими заболеваниями. Мне кажется, или вы уже задавали этот вопрос?..

— Молчать, Седрик, — машинально бросила Адель де ла Крус, не отрывая взгляда от утренней газеты.

Прямо сейчас она сидела в просторной ложе, предназначенной для учеников Факультета Синей Розы, в окружении своей многочисленной свиты. В одной руке она держала чашку «кофе» — крепкого тёмного напитка с Южного континента, который с недавних пор обрёл определённую популярность в Федерации, в другой была газета — «Академический вестник».