Сказание о второстепенном злодее 2 (СИ). Страница 2

Теперь я и вовсе хотел продать всё своё наследство ради баллов. Даже медальку — так что замечание про ломбард было не то чтобы совсем неуместным.

Именно об этом, а также о грядущем эксперименте, в ходе которого я собирался проверить, как именно работают Магазин и Конвертер, были все мои мысли и чувства, пока я поднимался по лестницам и пересекал людные и роскошные коридоры. Между делом я обратил внимание, что остальные студенты были как-то необычайно взволнованны. Я прислушался, уловил слова «председатель» и «выборы» — и всё понял. Именно с этого момента начиналась сюжетная линия выборов председателя студсовета, за должность которого будут сражаться Габриэль Периг’он и Адель.

Меня это не касалось, так что я сразу выбросил данное обстоятельство из головы.

Добравшись до своей комнаты, я бросил чемодан и открыл сундук, в котором лежали мои накопления. Я стал считать золотые монеты, перекладывая их на кровать:

Один, два, три…

460 золотых гилингов. Прибавить к ним 40, которые я брал в поездку, — и получается ровно 500. Достаточно, чтобы обменять 5 баллов с помощью конвертера.

Впрочем, использовать сразу всё было бы опрометчиво. Для начала я отделил 100 гилингов (в процессе подсчёта получилось пять золотых горок) и неуверенно положил на них руку.

Так. Что теперь? Как именно провести конвертацию? Может, их нужно проглотить? В таком случае у меня…

Не успел я закончить эту дурацкую мысль, как появилась табличка:

'Желаете конвертировать валюту в баллы?

Текущий курс: 1 балл = 100 золотых гилингов

Выбранная сумма: 100 золотых гилингов

Да/Нет'

Да.

Вспышка — и золото исчезло. Я посмотрел на вмятину на покрывале, где ещё секунду назад сверкала золотая горка, и немедленно заглянул в свой профиль. Мой взгляд скользнул по списку характеристик к показателю баллов, и…

«Текущие баллы: 10,2»

Ха…

Из меня вырвался печальный вздох. А потом ещё один, когда я открыл Магазин и увидел, что там показатель баллов равнялся «11,2». По всей видимости, только те баллы, которые я зарабатывал, совершая злодейские поступки, были универсальными, в то время как полученные через конвертацию были пригодны только для совершения покупок.

Ладно. На самом деле это всё равно было неплохо. В Магазине продавались тайные техники великих воинов, утраченные кристаллы и родословные, которые могли сделать меня многократно сильнее. Однако всё это были просто надстройки над фундаментом, который представляли собой Резонанс и характеристики.

Видимо, мне и дальше придётся быть злодеем.

Некоторое время после этого прискорбного осознания я просто сидел на кровати и смотрел в окно — на белые облака, проплывающие по голубому небу. Моё состояние можно было описать как «лёгкое уныние». В чувство меня привёл ритмичный и размеренный стук в дверь.

Кто это? Рабле и Гимон пришли извиниться за то, что не встретили своего господина на посадочной площадке?

— Войдите! — крикнул я.

Дверь отворилась. Раздался лёгкий шаг. Я обернулся и с удивлением посмотрел на статного молодого человека с серыми волосами и ясными глазами.

Габриэль Пе’ригон, сын имперского канцлера.

Что он здесь делает? Испытывая лёгкое замешательство, я направился ему на встречу.

— Добрый день и с возвращением, господин Савин… или Антон? Мы с вами уже на «ты», не так ли?

— Я не против, — ответил я сухо, а про себя подумал: «С каких пор?»

— Не волнуйся, я бы не стал беспокоить тебя, уставшего после такого продолжительного перелёта, если бы просто хотел поздравить с возвращением. У меня есть одно предложение. Скажи, Антон, как ты смотришь на то, чтобы стать председателем студенческого совета?..

Глава 3

Мишень

— А?

— Мне кажется, что у тебя есть все шансы одержать победу…

Чего?

— Только ты достоин претендовать на такую почётную должность…

В смысле?

— В смысле?

Стоп, я сказал это вслух? Видимо, да, раз лицо Габриэля сразу превратилось в улыбчивую маску. Я быстро взял себя в руки, прокашлялся и произнёс фразу, более подходящую моему образу:

— В каком смысле? Насколько мне известно, ещё недавно никто не рассматривал мою кандидатуру…

На самом деле это было не совсем известно — просто в игре никто и не думал рассматривать кандидатуру Савина даже до того, как он без вести пропал в животе у крокодила. Там выборы председателя студсовета представляли собой долгоиграющий дополнительный квест. Главными претендентами на должность были Габриэль от Факультета Пурпурной Акации и, разумеется, Адель де ла Крус от Факультета Синей Розы (неформально, формально она состояла на Факультете Белой Ромашки). Главные герои поддерживали свою одноклассницу. Выполняя за неё всевозможные дополнительные задания в перерывах между полевыми экспедициями, можно было повышать её популярность, чтобы в итоге именно она стала председателем.

Кстати говоря, это было необходимо, если игрок собирался развивать романтическую линию с Адель. В случае её поражения на выборах она оставалась закрыта, даже если выбирать все «правильные» варианты ответов в диалогах.

Каноничным вариантом была победа Адель. Поэтому сам я не собирался уделять выборам особого внимания. Меня это не касалось, вот и всё. Но теперь…

— Что это значит? — спросил я максимально серьёзным тоном.

Габриэль поправил воротник своей накрахмаленной рубашки:

— Признаюсь, ты не был моим первым кандидатом.

— И кто им был?

— Я сам.

Логично.

— Я планировал сделать Джульетту де ла Ней главой факультета и таким образом заручиться её поддержкой, чтобы самому занять кресло председателя студенческого совета.

— Мне казалось, что на роль президента всегда избирают главу факультета.

— Это традиция, причём не самая разумная. Если совмещать все эти обязанности, у тебя совершенно не останется свободного времени. Я мог бы этим заняться, но, по правде говоря, мне лень, — без всякого стеснения ответил Габриэль.

Понимаю. Мне тоже никогда не нравилось быть старостой в школе. Но это был немного другой случай.

— Значит, ты не хочешь становиться председателем просто потому, что тебе… лень?

— Отчасти, — Габриэль качнул головой. — При других обстоятельствах я бы выдвинул свою кандидатуру, поскольку, если говорить откровенно, у других кандидатов просто не было бы шансов на победу, а отдавать должность Факультету Синей Розы было бы несколько неправильно.

— «Несколько»? — Я откинулся на спинку стула.

Выборы председателя студенческого совета Академии Лапласа освещались по всему миру. Люди ставили целые состояния на своих фаворитов, и в случае его победы родственники и даже высокопоставленные чиновники начинали кичиться этим на дипломатической арене. Это было всё равно что получить Нобелевскую премию. Груз ответственности был настолько огромным, что Адель, от которой ожидали победы, в итоге… Ладно, не время думать о таких вещах.

— Немного. Мой отец в своё время был председателем, — заметил Габриэль. — Я тоже мог бы им стать, но зачем, если есть куда более подходящие варианты?

— То бишь я?

— Именно так. Более того, прямо сейчас твои шансы на победу, пожалуй, даже выше моих. Тебе уже вручили медаль, верно? Нам заранее сообщили, что вам их будут выдавать. У меня её пока нет, и даже если я получу её в ближайшее время, тот факт, что де ла Крус заработала её первой, уже не исправишь, а это немного, но уменьшит мои шансы. К тому же я не являюсь членом нового Факультета, как она или ты. В этом плане я отстающий, — с улыбкой раскинул руки Габриэль. — Вы же идете с ней на равных.

Я хмыкнул.

Со стороны эта система могла показаться странной: зачем проводить выборы, если с высокой вероятностью каждый проголосует за представителя своего факультета? Однако именно это обстоятельство и служило мотивацией для претендентов делать (и выполнять) предвыборные обещания в пользу учеников других факультетов: взаимодействовать с ними, узнавать, что им нужно, и пытаться заслужить их доверие, доказать, что ты можешь сделать для них больше, чем их собственный кандидат.