Космос.Today IV (СИ). Страница 30

— Никаких коврижек там не было. За бочку варенья и корзину печенья поджег Мальчиш-Плохиш все ящики с чёрными бомбами, с белыми снарядами да жёлтыми патронами, а потом сидел, жрал и радовался! — наконец выдал я. — Это что — такая проверка? Вы знаете, что я — молодой? У нас в школьной программе Кибальчиша не было, я после распада СССР родился! Я вообще из Беларуси, мы вместо «Мальчиша-Кибальчиша» читали «Раскіданае гняздо» и «Дзяльба кабанчыка». Вы читали «Дзяльбу кабанчыка», сэ-э-эр?

— Черт! — искренне расстроился он. — И что же, мне вас про Оксимирона спрашивать? Или про фиксиков? Действительно — странная ситуация. Но вы ответили правильно! То есть — взвешены, измерены и признаны годным.

Что ж, с цитатой из «Книги пророка Даниила» он себе пару очков, конечно, отыграл… Особист постучал костяшками пальцев в зеркало и крикнул:

— Нормальную одежду принесите ему! И трусы! — а потом продолжил житейским тоном: — Глубинные паттерны памяти для канканы недоступны. Мы так Битаева раскололи, он с паразитом к нам заехал. На вопрос про Федота и икоту внятно ответить не смог, представляете? Мы его сразу же на диагностику поместили и обнаружили интервента там, где и положено — в районе грудного отдела позвоночника. А теперь ваш доктор Ливси операцию проводит, в аналоговом режиме. Достает гада. Капсулы проблему просто игнорируют, не считают чем-то чужеродным и опасным для человека, наоборот, распознают как полезную аномалию, что-то вроде модификации организма.

— Правдоподобно. Битаев и вправду мог подцепить паразита, — кивнул я. — Диагностику в медкапсуле мы не каждый день делали, мало ли… Но я все еще не знаю кто вы, и где мои друзья!

— Друзья ваши сейчас дверь в этот самый отсек вышибают, вас спасти из наших лап хотят. Особенно стараются один здоровенный опцион-блондин и этот ненормальный лысый бородатый доктор с кавказским акцентом! — особист закатил глаза. — Они тебя на двоих эвакуировали.

— В каком смысле — с кавказским акцентом? — удивился я.

— Багратион? Баграмян? И зовут так — Геркулес, что ли… Или Ахиллес? — мне казалось, моего командира весь легион знает, а тут — целый особист, и столько раз — мимо.

— Одиссей Багателия! — радостно оскалился я. — Они что — за мной прилетели? Напросились, что ли? Этот может, он и мертвого уговорит!

— Это мы — напросились! Миссия Отдельного Эвакуационного отряда — вытащить вас из системы Траппист-1. А я и сотрудники — это так, прикомандированные специалисты… — он протянул мне руку. — Центурион претория Монастырьков. Сейчас вы находитесь на рейдере «Михаил Светлов», переданном Русскому Легиону Доминионом рефаим в качестве награды за успешную миссию по окончательному освобождению Фоаны от системных сил и возвращению ее народа в родную гавань.

Я не сдержал улыбки: некисло так эльфы наше хождение по мукам оценили. Целый рейдер! С другой стороны — целая планета — это не шутки. А наши — с юмором, молодцы. Хорошее название! «Михаил Светлов» — то, что доктор прописал. Шьорт побьери!

— Декурион-иммун, парамедик Сорока, — пожал руку особиста я. — Почти приятно познакомиться, центурион Монастырьков. Сразу бы так! А то — «пройдемте», «пишите»… Я начинаю преисполняться к вам симпатией. Но пока Багателию не увижу — не поверю. А как увижу — с вас или пачка этого вашего папируса, или — доступ к терминалу. Лучше — второе. И мою технику — надо пересмотреть все, помонтировать… И тогда у вас будет та самая серия очерков с отличным иллюстративным материалом…

В этот момент дверь открылась, и еще один особист — помоложе — занес сложенный в стопку хаки-комбез, на котором лежал айди-браслет и трусы.

— Отлично! — обрадовался я и стал одеваться. — Еще бы ботинки…

Ботинки и носки принес еще один преторианец. Какие они вдруг хорошие стали, а?

Трусы, правда, я положил в карман, надел комбез наверх на шорты. Потом переоденусь! Демонстрировать жопу в зеркало отказываюсь категорически!

* * *

Двери распахнулись, и я увидел бородатую рожу командира. Он скалился и потирал свои здоровенные волосатые ручищи.

— Ора, маджь, ты посмотри на него! — Багателия шагнул вперед и ухватил меня в натурально медвежьи объятия, приподнял над полом и поставил на место. — Джигит, слушай! Орел! А?

— Не орел я! — просипел я. — Сорока. Птичка разумная, свободолюбивая, и…

— И новости на хвосте приносит! — расхохотался Одиссей Хаджаратович. — Мой золотой, ты такого на хвосте принес, у нас весь командный состав Легиона на ушах стоял! А когда еще один рейдер нам подогнали — сразу стало ясно, что на Фоане все было гор-р-рячо, да?

— Просто кабздец, как, — кивнул я и почесал затылок там, где еще каких-то несколько дней назад торчал имплант. — До скрежета зубовного. Тридцать погибших. И всякие жуткие подробности… Как вспомню — так вздрогну!

— Ну, ну… Война, мой золотой. Дэрьмо случается. А на Раномасине мы за тобой вот самую капельку не успели, представь — сели на Рихтере, а там какой-то немецкий тормоз почкория диспетчером работает… Развел какой-то нездоровый халам-балам! Айн-цвай-драй туда, айн-цвай-драй обратно… Я уже модули там штурмовать хотел, да? Но трибун ваш, Белояров, да? Он толковый оказался, мы с ним понимание нашли. Сразу сообщил, что вас наблюдателями вниз отправили, но гдэ Сорока — и гдэ наблюдение? Ты ж по уши влезешь! А у нас задача — всех наших витащить, уахама? Пока лифт ехал — девчоночка одна, такая хорошая, нас сориентировала, показала, где вы и что… У нее по камерам все видно было, да! — командир глянул на меня с укором. — И что я там увидел? Увидел, как одын неумный Сорока фоткает какого-то джентльмена без кожи и со щупальцами, торчащими из спины! А потом этого Сороку дырявят, а он отстреливается и жгутуется!

— Нормально же зажгутовался, командир! Я как парень все сделал! И отстрелялся нормально! Чего ты начинаешь? — возмутился я. — Я же вандруну убил, зажгутовался, обкололся…

— Стимулятор забыл, а? Противошоковое не поставил? И вообще — это ж надо было исполнить такое: фоткать и даже ломиком не потыкать! — он хлопнул себя по ляжкам. — Пхащароуп! Стыд мне и позор! Плохо я тебя учил!

— Ладно, ладно… Не обостряйте, нормально же все закончилось!- отмахнулся я.

— Ора, не делай мне сердце! Нормально закончилось потому, что мы с капсулой за тобой рэзко приехали! Я и Барух! — заявил Багателия. — И потому, что у тебя замечательный человек рядом оказался. Опцион Рогов — это голова… Я б ему палец в рот не положил!

— Не надо мне ложить в рот палец, — сказал Рогов, который сидел тут же и что-то жрал.

— Класть, — сказал я и помахал вояке. — «Лажыць» — это по-белорусски. Ты что — белорус?

— Ой, заткнись, Сорока! — с набитым ртом откликнулся опцион.

— Только не говори, что ты ешь яйца, Духаст Вячеславыч, только не заикайся про это… — я присмотрелся к огромному бутерброду, который он держал в руке. — Одиссей Хаджаратович, я надеюсь, вы его обследовали? У него странная фиксация на яйцах, ей-Богу, это ненормально!

— Отстань! — Рогов запил огромный кусок бутерброда чем-то из литровой, кажется, кружки.

Багателия смотрел на нас и улыбался в бороду. Он был рад меня видеть, точно. А еще был рад, что приложил руку к моему спасению. И тем более неожиданным стал его переход на деловой тон:

— Так, я смотрю, физически у тебя нормально все, да? Отдохнул в капсуле, восстановился? Мне доктор Ливси официальный приказ дал: обеспечить тебе рабочее место и закрыть там, пока не напишешь и не смонтируешь все, что может лечь на стол Верхотурову. Амеры там поделились с нами официальной информацией, но сам понимаешь…

— Понимаю. Сделаю. Сяду — и сделаю, — я запустил руки в шевелюру и подумал, что ни Багателия, ни Барух, ни Раиса, ни Палыч — никто из них не знал, что я долгое время бегал практически лысым.

Они вообще многого обо мне не знали. А Рогов, Белояров, Мурашко, Крюков и другие, с кем мы вместе прошли Фоану — они знали обо мне кое-что такое, о чем я и сам еще месяц назад не догадывался. И Маша! Как там Маша?