Космос.Today IV (СИ). Страница 3
Ларсен вздохнула:
— Он про декурионское звание, а не про ваши странные методы лечения депрессии. К тому же… У Тимы же нет депрессии, правда, Тима? — она улыбалась, и это было круто.
— А! Это да, — кивнул я. — То есть — нет, у меня депрессии нет, я просто задолбался. И да — я теперь младший командный состав. Наверное. Но — о Боже! Я вижу на ваших лицах следы напряженного умственного труда? Что на сей раз в муках рожает сумрачный коллективный гений?
— Пф-ф-ф! — фыркнула Маша. — Вот и не понятно, Игнат Вячеславович, он нас обидеть норовит или похвалить?
— Он дурит голову, как обычно, — воззрился на меня Рогов. — Сорока, мы тут действительно заняты серьезной проблемой: станцию-то придется оставить! А имущество-то тут ценное!
— Медэвак и бот мы точно не бросим, — заволновался я. — «Смилодоны» — черт с ними, с планеты вряд ли кто-то их поднимать станет. Но бот и «Мастодонт»- вот они, все под боком, висят-болтаются в безвоздушном пространстве! Бери да вези!
— Именно! — поднял палец Рогов. — Мы и думаем, как так гармонично разной полезной штуки в нашу технику напихать. И грамотно все уложить. Не верю я в теплый прием на Раномасине. Мы с пиндосами не очень-то дружим, хотя, конечно, мочить друг друга, как с туранцами и самураями, напрямую не приходилось. Так, рычим, но не кусаемся.
— Поддерживаю! — решительно кивнул я. — Что наше — то наше, тем мы и сможем распоряжаться, на то и сможем рассчитывать. Двадцать человек нас тут, вот и надо прикинуть — продукты питания, боеприпасы, медикаменты, возобновляемые источники энергии…
— И ЭМИ-бомба, — радостно кивнул Рогов. — Положим ее в медкапсулу. Одна штука осталась, жалко бросать!
— Игнат Вячеславович, с ума не сходите! — закатила глаза Маша.
А я идею поддержал:
— Отличный аргумент последнего шанса. Если влезет — надо брать! — тут я вспомнил, зачем вообще пришел. — И кстати: у нас боевое слаживание через полтора часа. Будем тактику операций в замкнутых пространствах отрабатывать.
Эти двое синхронно вздохнули. И я мог их понять! У Рогова боевой опыт зашкаливает, Стрела на Мафане в подземельях набегалась — это как минимум. Кажется, она за свои полтора года службы кое-где побывала, кое-чего повидала и кое в чем поучаствовала. К тому же мы — медэвакуационный экипаж, к нам вся эта штурмовка относится весьма косвенно…
— Чем бы солдат ни занимался, абы зае… — начал Рогов но потом осекся. — Зае…мечательную методику придумал наш трибун! Лечить тренировками ПТСР и депрессию — это хорошо, это правильно. Это я одобряю. Мужики никак в себя не придут, ходили бы тут, как неприкаянные, пятый угол искали. Катком по нам Система прошлась, ничего не скажешь… Белояров их делом занимает, ну, и нас заодно… Ты бы, парамедик, со своей стороны тоже поспособствовал: магния им какого вколи, валерьяночки…
Им не валерьяночка была нужна, а успешная миссия, в которой они могли бы проявить себя, вот что я думал. Но вслух не говорил. Вслух я согласился с опционом:
— Действительно! Витаминчики для поддержки нервной системы надо организовать. Лошадиные дозы! И какой-нибудь досуг, а? Маш, может, есть что-нибудь из фильмов посмотреть, я не знаю…
— Есть! — обрадовалась Ларсен. — Есть классика советского кино! Подборка, сто лучших фильмов!
— Например «Кин-дза-дза?» — уточнил Рогов.
— И «Кин-дза-дза!» — заверила Ларсен.
— Пойду пацанам скажу… — хрустнул суставами опцион, вставая. — За ужином устроим киносеанс. Сорока, вот тебе таблички — прикинь пока, что там куда влезет, по объемам. Ага?
— Ага! — я кивнул.
Рогов вышел, я некоторое время тупил в планшет, периодически поглядывая на пребывающую все в той же глубокой задумчивости Машу. Делать было нечего — я страдальчески вздохнул и начал:
— Итак, боеприпасы. Одноразовые реактивные гранатометы — двадцать четыре штуки осталось, в трех ящиках по восемь штук, размер ящиков — девяносто на сорок на сорок. Ящики с патронами 5,45, по тысяче штук в каждом — пятнадцать штук, размер каждого — сорок на тридцать на двадцать…
И далее — в том же духе.
Да, теоретически можно было попросить Марьванну, она бы посчитала быстрее. Но что касается впихнуть невпихуемое, катать квадратное и носить круглое -с этим ПсИна помочь не могла. Ей сама идея сунуть ЭМИ-бомбу в медкапсулу показалась бы противоестественной! Так что — ручками, ручками считать. А потом взять рулетку и лезть через кишку в бот, и мерять, мерять! И таскать — тоже ручками.
Это только в советском кино вкалывают роботы, счастлив человек. Как оно на самом деле обстоит — это мне уже хорошо известно. Плавали — знаем.
* * *
Глава 2
Имеются кино и немцы
Экран — самый большой из всех, что можно было демонтировать и перетащить — установили в столовой, стулья и столы расставили вдоль стен — полумесяцем. Уж не знаю, почему, но весь наш сводный контуберний к просмотру фильма отнесся чрезвычайно серьезно. Попкорна не было, а вот плотный ужин приготовили — омлет из ящериных яиц, десерт из фоанских фруктов, эльфийские лепешки…
— Давай, включай уже, — вздохнул научник Сева Цветков, усаживаясь. — Как, говоришь, кино называется?
— «Кин-дза-дза», — повторила Маша. — Вы что — не помните?
— Тут помню, тут — не помню! — сказал Сева грустно. — Фрагментарная амнезия…
Вдруг его лицо просветлело:
— Слушай, там ведь этот, который Винни Пух… А! Леонов! «Тут помню, тут не помню!» Он ведь шлем искал!
— Это — «Джентльмены удачи!» — покачал головой наш мехвод Щербина. — А «Кин-дза-дза» — это «Скрипач не нужен!»
— Однако! — почесал затылок научник. — Фильмотерапия. Триггеры. Якоря из прошлого…
Знание терминологии к нему, похоже, вернулось раньше, чем воспоминания о советском кино.
— Тихо, вы там! — зашикали все. — Давайте смотреть!
Ко мне-то память к этому моменту практически вернулась, и я был уверен — главной причиной был как раз мой личный якорь из прошлого. Тот самый- вернее, та самая — которая в черном комбезе, с осиной талией и обалдеть, какими ножками, вот прямо сейчас кино включает.
У остальных не было Маши Ларсен на орбите. У них на орбите была просто красивая девка Стрела, центурион из научников. Даже скорее не так: центурион Стрела, из научников. А красивая девка — это уже вторично. Эти мужики были ветеранами, у них легионная иерархия крепко въелась в мозг.
Зазвучала музыка, экран загорелся, началось кино. Как же чертовски похоже на Фоану выглядел пейзаж, мелькающий на фоне титров… Я и так стоял у дверей и садиться не собирался — думал пойти поработать, открыть, наконец, чертов блокнотик. Единственное — неправильно было бы оставлять тут Ларсен. Вдруг она тоже захочет смотреть кино? Все-таки — Данелия. Классика!
Ан нет, не захотела. Тоже вдоль стеночки двинулась к выходу — и выскользнула в коридор. Я пытался понять: уместно или нет будет пойти за Машей? Смотрел ей вслед.
— Ну, ты чего? Идем! — Ларсен обернулась и поманила меня за собой. Когда я догнал ее в четыре шага и пошел рядом, она сказала, как будто сама себе: — Господи, какая роскошь посреди космоса встретить человека, которому доверяешь! Пошли, я тебе кое-что покажу.
Мы миновали дверь в центр управления, помещения для личного состава, складские отсеки — и оказались в мини-оранжерее. Сюда Ларсен меня еще не водила. Она говорила, что выращивает микрозелень, но я и не думал, что у нее тут — такое царство! Крохотная комнатенка с прозрачной крышей, сквозь которую пробивались лучи местного красного светила, просто дышала жизнью! Кругом было зелено, тут поддерживался оптимальный микроклимат, и я с некоторым умилением сказал, глядя на заросшие стены:
— Огурчики! Помидорчики! Слушай, а чего тут так классно-то?
— Нравится? Правда — клево? — она радовалась, как ребенок, который показывает тому-самому-папиному-другу свои сокровища. — Смотри — помидорчики черри! А вот тут, в кадках — базилик, петрушка, кинза, укроп, мята… Вот — любисток!