Космос.Today IV (СИ). Страница 2

Подумать только — мы свалили с Фоаны! Счастье-то какое, а?

* * *

Я и понятия не имел, что вопрос с депрессией, оказывается, у наших отцов-командиров на самом деле стоит на первом месте! И методы у них действительно весьма походили на курс молодого бойца, который мы проходили на «Чапае!»

Трибун Белояров влепил мне кросс прямо в челюсть, я пошатнулся, сделал шаг назад, ударился затылком о переборку и помотал головой:

— Хоро-о-о-ош! — варяг дрался круто.

Как и все варяги, впрочем.

Черта с два я бы оклемался за три секунды после такого удара без модификаций. А так — нормально. Ушел в присед, попробовал провести подсечку — но нет, мимо! Белояров подпрыгнул, пропуская мой выпад под собой, едва коснувшись пола ногами, отскочил назад и поманил меня пальцем. Тоже мне, Морфеус!

Я не Нео, кунг-фу не знаю, но бокс и кое-что из рукопашки — это всегда пожалуйста! С растяжкой у меня раньше было не очень, поэтому еще в юности завел привычку: ногами бить по ногам, руками — по верхнему ярусу.

Вот и кинулся молотить лоу-кики, пытаясь все-таки лишить его равновесия. Если было удобно — добавлял двоечки в голову и корпус. Хватило меня секунд на тридцать плотной атаки, а потом Белояров поймал мой ритм, стал удачно уклоняться и хлестко контратаковать. И в какой-то момент — р-р-раз! — и у меня ноги оказались выше головы, пол и потолок поменялись местами, и я грянулся на спину, а трибун-варяг-долбослав уже склонился надо мной и наметил три удара в голову, едва коснувшись костяшками пальцев моего лба:

— Бам-бам-бам! И все, Сорока, закончился ты.

— У-у-у-у… — завыли легионеры, которые ждали своей очереди и наблюдали за спаррингом.

— Это что было? — поинтересовался я, глядя на трибуна с пола.

— Это я тебя через плечо бросил, — пояснил довольный Белояров.

— Сверху ноги, снизу ноги… — пробормотал я, с кряхтеньем вставая. — Полезно получилось. Надо будет повторить.

— Повторим! Боевую подготовку никто не отменял! Раз не можем стрелять — значит, будем отрабатывать тактику и физуху. Раномасина — это замкнутые пространства подводных городов и островных баз, а у нас тут — орбитальная станция. Нормально! У вашей тройки — через полтора часа боевое слаживание.

Наша тройка — это я, Рогов и Стрела. Белояров не стал наводить тень на плетень и оставил все как есть. И медэвак он тоже нам поручил, присоединив к временному экипажу парамедика Портоса из «Очка», научника Севу и одного из комуняк — дупликария Щербину. Младшего сержанта, если угодно. Щербина больше помалкивал, но вроде как в технике разбирался и водить умел все, что угодно. По штатной должности он проходил как мехвод «Смилодона», так что квалификация была подходящая. Командиром внезапно назначили Севу, а точнее — центуриона Цветкова, да и черт с ним, пусть руководит. Он вроде как рангом капельку выше Стрелы и с медкапсулами дело имел. Базовые настройки знал, а нюансы — это только военврачи в курсе. А наш военврач, Борис, закопан где-то на Фоане, так что придется справляться самим.

— Принял! — сказал я. — Через полтора часа — боевое слаживание.

И двинул по коридору.

— Шкаликов, Дзагоев — в центр круга! Готовы? Бой! — послышался за моей спиной голос трибуна.

Телесно-ориентированный треннинг по проработке депрессии продолжался. Но уже без меня. Мне — хватило.

Вообще-то на станции было полно людей. А точнее — угрюмых мужиков. Ну, то есть, двадцать человек — это не прям полно, но Маша от этого явно стрессовала. Она привыкла жить здесь одна, быть полновластной хозяйкой. К тому же — единственная девушка… Нет, подкатывать пока никто не подкатывал, но — дискомфорт присутствовал.

А как ему не быть? Всем было дискомфортно! Они — обосрались. Мы все обосрались, по большому счету. Если бы высадка прошла штатно, наш отряд размотал бы всю системную базу — методично, с чувством, с толком, с расстановкой. Может быть, пришлось бы повозиться с ОБЧРами, но, скорее всего, в случае их обнаружения Марьванна точно так же разблокировала бы ЭМИ-бомбы, или «Смилодоны» и «Мастодонт» штатно отработали бы ПТУРами и артиллерией… В итоге ситуация пришла бы к общему знаменателю, точно.

А так — чудовищные потери, более половины личного состава. Плен, из которого освободились только чудом, но — с промытыми мозгами, фрагментарной амнезией и спутанным сознанием. Нет, внешне каждый легионер, как в той песне Матова — «с бледно-мертвенным лицом он держался молодцом», но я примерно представлял, что там за дичь у них в головах творилась.

Белояров сразу после того, как мы прибыли на «Семерку», вызвал меня на разговор и задал только один вопрос: «КАК?». Ну, я ему и выдал правду-матку. Три счастливых обстоятельства вытащили меня: бунт Рогова — он разогнал эмоции и всколыхнул гормональный фон; кастомизированный доспех, точнее — шлем, который поймал сигнал с орбиты; и Стрела — мой персональный привет из прошлого — я сказал, что мы были знакомы, не вдаваясь в подробности. Была и четвертая чудесная штука: курсы пилотов, на которых настоял Барух. Точнее — настоял Папа, а Барух нам просто об этом рассказал.

— Систему связи с твоего шлема надо масштабировать, — сказал тогда трибун. — Толково мастера сработали.

Было видно, что ему тошно. Еще бы — какой-то черт, не то парамедик, не то военкор — всех спас. По крайней мере, это он так видел ситуацию. Я-то знал, что главная моя заслуга — это вовремя и к месту примененные растяжки из ЭМИ-гранат и мин направленного действия.

Любой легионер — штурмовик или разведчик — сработал бы в несколько раз лучше. Но Белоярова мои домыслы утешить не могли. Это он выбрал квадрат для высадки, он должен был руководить операцией по уничтожению Системы. А в итоге — камни таскал и тела хоронил в состоянии, близком к овощному.

Но скотиной командир отряда не был. Нормальный оказался офицер. Кроме расспросов он сделал еще кое-что:

— Дай сюда свой браслет! Вот так… Декурион-иммун Сорока, поздравляю с повышением. Моих полномочий хватает, чтобы поднять тебя в звании. Можешь считать это моей личной благодарностью и признанием высокой эффективности действий во время операции на Фоане. А уровень допуска и бонусы — это уже на «Ломоносове» получишь, тут тебе пока что ничем помочь не могу, — и пожал мне руку.

Так внезапно я оказался кем-то вроде сержанта. А вообще — мне нравился оптимизм трибуна. Получить бонусы на дредноуте — это, конечно, здорово. Но по всему выходило — на «Ломоносове» мы окажемся очень нескоро. Когда? Черт его знает.

Скорее всего нас на Убахобо закинет «Армстронг» после того, как атлантики решат свои вопросы на Раномасине. Но — дредноут Атлантического Легиона все еще не прибыл в систему Траппист-1! Более того, как выяснила Стрела во время сеанса связи с гарнизоном на океанической планете — «Армстронг» только-только начал разгон где-то там, в космических далях. В этой связи за нами должны были выслать грузовик с Раномасины — атлантики долго телились, но прямой приказ эмиссара Доминиона проигнорировать не могли. Надо Доминиону, чтобы русских на Фоане и в окрестностях и след простыл — значит, придется забрать. Лететь тут всего ничего!

Орбиты вращения небесных тел вокруг звезды в системе Траппист-1 — очень тесные, диски планет можно было разглядеть на небосклоне невооруженным глазом. Так что полтора миллиона километров, которые предстояло преодолеть космическому кораблю Атлантического Легиона прежде, чем он пристыкуется к «Семерке» — это по космическим меркам мелочи.

Для сравнения — от Земли до Луны — 380 тысяч километров. В общем — ждать было недолго.

* * *

Стрелу и Рогова я нашел в центре управления станцией. Опцион сосредоточенно что-то записывал в планшет, Маша — крутилась в кресле и грызла карандаш.

— О! — Рогов посмотрел на меня. — Что-то в тебе изменилось.

— Морду набили, — признался я. — Лично Белояров. И через плечо меня швырнул. Но ты не думай — я ему тоже крепко вломил.