Космос.Today IV (СИ). Страница 27

— Гадость, — сказал я. — Что делать с гражданскими-то?

Как будто в ответ на мою мысль в интеркоме прозвучал голос кого-то из старших офицеров когорты «Дикси»:

— Grenadiers, move up! I want y’all to light up them buildings ahead with everything y’all got. Our boys’ll go in and haul out them pointy-eared folks — every last one we can carry!

— Сорока? — Рогову даже вопрос не пришлось задавать.

— Сейчас на все здания, кроме одного, прольется дождь из светошумовых гранат, потом штурмовики попробуют оттуда вытащить хоть кого-то из рефаим. А потом — городу придет конец, его, похоже, взорвут к черту. Но это уже мои домыслы, — пояснил я.

— А мы, значит, будем стоять здесь и не давать тварям добраться до гранатометчиков, — кивнул Рогов. — Нормально. Задолбался я страшно, и патронов почти нет, но полундра еще осталась! Еще повоюем, Сорока.

А куда мы, спрашивается, могли деться с подводной лодки?

* * *

Глава 12

Пригождаются навыки самопомощи

На чем я погорел?

На фоточках, конечно. Я достал «Экспедицию» и снимал все подряд. Расслабился. Мы же почти победили! Вроде как — вандрун почти всех выбили, саперы когорты Атлантического Легиона уже заложили взрывчатку под центральное здание — дата-центр Системы, на котором сверху свила свое гнездо фандзакана… Ну — ее средоточие, центральный нервный узел, или что там из себя представляла эта фиолетовая штуковина?

В общем, кадры получились клевые. Рогов с дробовиком, амеры с огнеметами, город, опутанный чужеродной органикой, которая стремительно сгорает в пламени, созданном искусством земных оружейников… А на фоне всего этого за куполом из бронестекла — натуральные ихтиозавры, лох-несские чудища с длинными шеями. Красота!

И нет, я не совсем идиот — в левой руке я сжимал револьвер, пока правой фоткал, наводил «Экспедицию», ориентируясь через экранчик фотоаппарата. Но подойти к подстреленной вандруне, которую наши огнеметчики не успели пока сжечь, и сделать пару крупных планов у меня ума хватило. Я подумал — такие материалы могут пригодиться, у меня уже были снимки «эльфийской» вандруны, и я решил заснять в деталях еще и «человеческую» — тоже, кстати, в ганзейских ботинках.

А дальше…

— ТИМА!!! — раздался испуганный голос Стрелы в интеркоме.

Я выпустил фотоаппарат, который повис у меня на шее, и почти успел отпрыгнуть. Не так, чтобы очень хорошо у меня получилось: четыре отростка внезапно воспрявшей вандруны должны были ударить мне в живот и грудь, но, благодаря моим телодвижениям, два вонзились в правое бедро, пробивая кастомизированную броню, другой — ударил в колено левой. Четвертый — выбил крошку из плитки, которой был покрыт тротуар.

— БАХ! — палец мой нажал на спусковой крючок рефлекторно, мозг, рука и глаз совместили мушку, целик и страшную рожу монстра прежде, чем поток чудовищной боли захлестнул мое сознание.

Падая, я пальнул твари в башку из «Пробойника» — и поэтому мог собой гордиться. И благодарить нано-магию Доминиона за модификацию организма. Я бы никогда в жизни не смог провернуть такое, будучи Тимуром Сорокой — обычным крепким мужчиной тридцати лет от роду с набором банальных хронических заболеваний. А так — выстрелить получилось! Башка вандруны смялась, но яйцеклад еще стучал по тротуару, пытаясь нашарить мою ногу. Второй выстрел оторвал эту мерзкую хреновину с мясом, а я уже орал:

— Триста один! Сорока! Обе ноги! Жгутуюсь са-а-а-ам!!!

И похрен, что кроме Портера, Рогова и Стрелы мой глас вопиющего в пустыне никто не мог распознать. Еще на курсах экстремальной журналистики там, на Земле, мне в мозг вбили намертво: товарищи должны знать, что с тобой. От этого могут зависеть их жизни! И да, так сильно мне никогда еще не прилетало. Я старался не думать о тяжести травм, но лужа крови и адские ощущения говорили сами за себя.

Жгутовал сразу правую ногу, у самого паха, там, где заканчивались набедренные щитки. Не вынимая чертовых отростков из ран, шипя и хрипя, я затянул резиновую ленту как положено — потом останутся конкретные гематомы… И тут же кинулся мотать левую — жгутов с собой у меня было аж четыре. Парамедик я или нет, в конце концов?

Ноги горели огнем, мне хотелось выть и дергаться — но на это просто не хватало сил. В голове били литавры, в глазах то темнело, то белело, пальцы слушались все хуже — но я затянул второй жгут как следует и нашарил инъектор в аптечке. Опустить забрало было делом пары секунд, приборчик, который я столько раз пускал в дело, чтобы облегчить страдания другим, теперь должен был спасти жизнь мне.

— Тима, ты как? Тима-а-а-а? — голос Маши звучал как будто издалека, эхом отражаясь от стенок моей черепной коробки.

— Я… Я не потеряюсь, Маш, — прохрипел я и отключил закрытый канал.

Нечего ей мое сипение слушать. Прислонив инъектор к яремной вене, стал лупить препараты один за другим: обезбол, антибиотики, порцию универсального антидота…

— Сорока, ядрена мать! — послышался рык Рогова, который, пыхтя и топоча, уже мчался откуда-то с грацией реактивного паровоза.

А у меня перед глазами все уже плыло, мир шатался из стороны в сторону, но два баллона со спреями — анестетик и гемостатик — я сумел поставить перед собой, звякнув металлом о плитку тротуара. Ухватившись за отросток вандруны, я с диким ором вытащил из колена первый коготь и тут же залил рану обоими препаратами сразу.

И завалился набок. Сил доставать еще двое щупалец уже не было. Но — ботинки Рогова уже стояли перед моим лицом. Опцион был здесь!

— Вытащи эти две хреновины из меня и залей дырки вот этими двумя хреновинами… — чувствуя, как немеют губы, тщательно выговорил я. — А потом тащи меня отсюда нахрен, Духаст Вячеславыч, тащи, пожалуйста, а? И Машке скажи, что она клевая…

И запоздало подумал, что надо было колоть еще и стимуляторы. Тогда, может, и сделал бы все сам.

И выключился. Просто хлоп, и все — тьма. Небытие.

* * *

— Только девчонки думают, что если тебе поставили бланш — это значит, что тебя побили, — сказал дед. — Все нормальные люди понимают, что редко удается выйти из драки без потерь. Как выглядит второй?

— Вторые, — сказал я, разглядывая шикарную ссадину на всю левую часть лица и морщась от боли в разбитых губах. — Их двое было. Сцепились около Бухты Капитанов…

Подорожник от лица я отлепил, но за полчаса, кажется, помог он не очень. Тем более, насовали в рожу мне крепко, еще и на тротуар уронили. Колени и локти — это фигня, с кем не бывает. А вот морда — она всегда на виду. Батя заметит, спрашивать начнет… Мама распереживается…

— На — вот перекись, — дед порылся в аптечке. — И пластыри. Обработай, наклей, а то выглядит не очень. Но на самом деле ничего серьезного. Можешь ибупрофен выпить, если болит сильно. Так как эти твои двое себя чувствуют? На больничку поехали?

— Одного башкой об лавку саданул. У второго, наверное, ребро треснуло… Короче, я сам ушел, они там отдыхать остались, — сообщил я. — Я бате и маме ничего не скажу, сам скажи, ладно?

— А что сказать? — он прятал улыбку в седой бороде. — Шел, упал, очнулся — гипс?

— Ну… Может — вишни собирал, упал с лестницы, ободрался? — предположил я.

— Тогда придется на самом деле заняться вишнями, — развел руками он. — Всякая хорошая брехня должна иметь под собой четкую фактологическую основу.

— Да не проблема, — прошамкал я. — Как думаешь — до первого сентября это пройдет?

И ткнул в зеркало пальцем. Вообще-то там отражался весь я, и это до первого сентября пройти точно не могло.

— Месяц еще до школы, — пожал плечами дед. — А что — красавчиком хочешь в одиннадцатый класс пойти? Ну-ну… За что хоть дрался?