Космос.Today IV (СИ). Страница 18

Даже это у нее получилось очень красиво и естественно!

— В общем-то, ничего такого удивительного, — сказала Ларсен и отпила еще чаю. — Они хотят, чтобы мы убили Ктулху, вот и все. Ты ешь давай, бутерброды на самом деле клевые!

Глава 8

Мы воюем с ктулху

По всему выходило: немцы планировали большой рейд «вниз», и им нужно было оставить на кого-то охрану периметра. Конечно, все до единого они туда не полезут, кто-то останется. Совершенно точно на базе будут дежурить операторы турелей, штабные офицеры и прочие «офисные работники». Наверняка и пару контуберний тоже придержат на всякий случай. Но, кроме всех этих ценных специалистов, ганзейцам были нужны штыки в поле. Что-то вроде группы быстрого реагирования, которая могла бы кататься по острову и решать проблемы, которые совершенно точно возникнут.

Они тут постоянно возникали и без всяких вандруна.

Немцы видели, как мы разделались с «омарами», оценили высокую эффективность при зачистке четвертого модуля, а еще — дико завидовали нашему медэваку. Как я понял, у них на всю базу имелось всего не то четыре, не то пять медкапсул! На ауксиллариях всегда экономили, им, можно сказать, повезло, что целая большая база оказалась в распоряжении одной центурии. А в нашем распоряжении были целых шесть первоклассных, лучших в Иностранных Легионах медкапсул! Плюс — огневая мощь. Кто пошлет бронетехнику на океаническую планету? Зачем тут танки? Вон — амфибии, самое оно. Не то — катер на воздушной подушке, не то — мини-подлодка, сразу и не разберешь. Вооружение, правда, кислое — какие-то торпеды чуть ли не на пневматике — но, наверное, под водой больше и не надо ничего, я в этом слабо разбирался.

А у нас — ПТУРы, скорострельная тридцатимиллиметровка, БПЛа, крупнокалиберные пулеметы и прочая радость на колесах, которая может кататься по всему не такому и большому острову. Очень удобно! Особенно, если учитывать, что наши тридцать миллиметров и здешние турели заточены под один боеприпас, пулеметы — тоже, а управляемые ракеты, которые тут пользовали для борьбы с крупными гадами, вполне себе совместимы с нашими пусковыми установками.

Короче — с собой в подводный город они нас не позвали, а вот усилить оборону базы очень попросили. Планетарный шторм закончился, и для всех, кто прожил на Раномасине больше года, это означало следующую казнь египетскую: миграции крупной океанической фауны. По прогнозам ксенобиологов к нам должны были заявиться те самые ктулху: так их прозвали местные гарнизонные сидельцы, явно интеллигентные и начитанные.

Лавкрафтианское название не сулило ничего хорошего. Всем известно: Ктулху — фхтагн, но никому не известно, что здешние раномасинские ктулху, в отличие от рльеховского, не ждали где-то во тьме, источая первобытный ужас, а жили насыщенной жизнью, в том числе — половой. Размножались, короче. И свои яйца-икру-личинок (нужное подчеркнуть), они откладывали именно на суше! Которой, понятное дело, на Раномасине, имелось ограниченное количество. А что касается островов более-менее крупных, которых не перехлестывают постоянно местные гигантские волны — такие и вовсе по пальцам одной руки можно пересчитать. И да, остров Рихтер — один из них. И сюда периодически наведывались эти твари. Точнее — самая мощная из них, та, которая сумела опередить или сожрать остальных конкурентов за тепленькое местечко.

Вот это и было разгадкой той самой реплики Ларсен про убийство Ктулху. Некий монстр, внешний облик которого заставил гарнизон базы «Рихтер» вспомнить Говарда нашего Филлипса. Его появления ожидали со дня на день. То есть — это были разные монстры, потому что их приканчивали. Сезоном или двумя ранее тварь убивали баллистической ракетой, которую запускали с другого конца света — на базе «Левенгук», в пяти тысячах километров отсюда имелось вооружение такого уровня. Однако, привычки, сложившиеся веками и тысячелетиями, убийством двух монстров не изничтожаются.

Да и база «Левенгук» теперь мигала красным — может быть, ее уже сожрал какой-нибудь местный Ньярлахотеп или Йог-Сотот, кто знает? Или там бегают одни вандруна и похабно трясут своими яйцекладами, всякое может быть.

И да, год на Раномасине не был равен году на земле. В системе Траппист-1 с ее малыми орбитами и года были маленькими. Как насчет года длиной в шесть дней? Поэтому, думая о веках и тысячелетиях, я имел в виду земное летоисчисление. Тут-то век получился бы очень скромным — шестьсот наших дней или типа того. Сезоны, отмеряемые планетарными штормами, были более стабильными ориентирами и длились примерно по двести земных суток.

Так или иначе — мы взяли на себя обязанности по патрулированию острова. Белояров составил расписание — два экипажа по восемь человек дежурили по очереди, смены — по десять часов. Дежурные караулили ктулху, объезжали остров на медэваке, отстреливая редких ползучих гадов, которых выбрасывало волнами, или они выползали сами — подсушить свою чешую, или что у них там имелось вместо кожи.

Остальные в это время могли поспать, поесть, потренироваться, зависнуть в вирт-капсуле или провести время как угодно еще. Ни под каким соусом на медэваке не могли уходить в патруль два потенциальных пилота сразу. Сева Цветков находился на базе безвылазно, а мы с Крюковым были разбросаны в разные смены. С ним вместе, кстати, катался и Портос, потому как потерять сразу двух парамедиков Белояров тоже не хотел.

Почему потерять? Да потому, что нам показали видео с прошлого визита ктулху, вплоть до его убийства ракетой, и мы знатно приуныли. Как убить штуковину величиной с «хрущевку»?

— Ничего, — сказала Маша. — Мы отстрелим ему ПТУРами все глаза!

Всех глаз у твари было шесть, морда — со щупальцами, как полагается. Имелось и шесть лап с перепонками, и массивный хвост с плавником на конце. Короче — страх Божий, восьмая казнь египетская в натуральную величину.

— Растяжки, — сказал я. — Нам нужна чертова уйма взрывчатки! Мы должны поставить растяжки по всему острову, чтобы в случае чего заманить на них Ктулху!

— Растяжки твои, Сорока, не панацея! — заявил Белояров, но тут же связался со Штофом и запросил всю свободную взрывчатку, какая только есть на складах.

Оказалось, у немцев имелась гранулированная взрывчатка для подводных работ — какие-то алюминизированные смеси, я не большой специалист в этих вопросах. И применение взрывчатки — в отдалении от модулей базы — ганзейцы согласовали. И да, как и обещали, выделили нам столько, сколько мы попросили. Очень много. А дальше в дело пошел коллективный разум, и с каждым новым дежурством мы добавляли к «моим растяжкам» новые конструктивные элементы: металлическую арматуру, самодельный напалм, взрыватели разных видов — чтоб уж наверняка, в местном-то климате, и прочее всякое интересное.

Семь земных суток ничего особенного в нашем «Руссише Айнхайт» не происходило. Только ганзейцы трижды обращались за помощью: им нужны были наши медкапсулы. Похоже, для центурии герра доктора оберста Венгера, который на самом деле являлся трибуном, хватало кровавой работы на океанском дне, в городе рефаим. Мы, конечно, такую помощь оказывали и их раненых лечили. Мы же вежливые люди, в конце концов!

И да, мне зверски хотелось узнать, что там под водой происходит! Но как? Не станешь же, как в тупом кино, цепляться под днище к амфибии или прятаться в багажнике? Да и вообще — служба есть служба. Так что я или спал, или прогонял в вирт-капсуле полетные задания на десантном боте, или — впахивал на силовых и кардиотренировках в тренажерке. И каждые десять часов мчался на дежурство в медэваке.

Маша тоже постоянно находилась в Третьем модуле — она сумела наладить стабильную связь с «Ломоносовым», и теперь Белояров с нее пылинки сдувал и жутко тревожился за безопасность Стрелы. Пилотов-то у нас трое, парамедиков — двое, а передать пять сообщений и принять три ответа при помощи ганзейской аппаратуры так, чтобы никто этого не заметил — это только Ларсен может! Маша от этого жутко бесилась. Она хотела с нами… Со мной? В общем — на дежурство.