Плагиатор. Страница 7

– Ничего. Просто Нестор Петрович хочет, чтобы сначала я доказал, что достоин тебя. Танюша, только дождись меня. Пожалуйста, дождись.

– Я не хочу ждать. Я хочу быть с тобой. Сейчас и всегда.

Переверзин был впечатлен. Либо этот Павел проходимец и интриган, каких мало, либо он действительно любит Таню. В любом случае нужно было отыграть назад. Татьяна все равно сделает как решила, чего доброго из дома сбежит. Лучше держать ситуацию под контролем.

– Танечка, я же не знал, что тут такие шекспировские страсти. Вам незачем снимать угол. Места хватит всем. У тебя есть своя комната. Надеюсь, вам там будет удобно. Павел может спокойно писать диссертацию, а я посодействую в устройстве на работу.

На Котельнической набережной Павел продержался год. Даже в общежитии ему не было столь стесненно. Он чувствовал себя дворовым псом, которого из жалости пустили под крышу и зорко следят, как бы он не нагадил на ковер, априори считая, что здесь ему не место.

Перспективная работа тоже оказалась фикцией. Должность лаборанта на кафедре продвижения по карьерной лестнице не сулила. По сути, он оказался мальчиком на побегушках. Времени на диссертацию практически не оставалось.

Через год молодые съехали на съемное жилье. Зашарпанная квартира с линялыми обоями и рваным линолеумом показалась Павлу раем по сравнению с пребыванием в элитном доме. Он боялся, что Татьяна не выдержит жизни в хрущобе. Горячей воды не было, а к газовой колонке нужно было приноровиться. Старые рамы рассохлись, и зимой из щелей дуло так, что колыхались занавески. Холодильник дребезжал на полную мощь, будто хотел доказать, что он работает и его рано отправлять на помойку. При покупке продуктов их достоинство определялось не качеством, а ценой.

Татьяна считала, она вынесет любые трудности, но быт, с которым пришлось столкнуться, глумливо напоминал, что о него разбилась не одна любовная лодка. Оставаясь наедине с собой, она рыдала или орала на пределе голосовых связок, чтобы сбросить напряжение. Павел понятия не имел, чего ей стоили улыбка и внешнее спокойствие. Но Татьяна терпела все, потому что по-прежнему была влюблена. Ей нравилась трогательная старомодность мужа. Он ухаживал, как в старых романах. Мог ни с того ни с сего в будний день подарить ей скромный букетик или коробочку дешевых конфет.

Они составили удивительную пару, где каждый заботился о другом. Павел переживал, что Татьяна взвалила на себя содержание семьи: преподавала в вузе, давала частные уроки, занималась переводами. Он пытался внести свою лепту в семейный бюджет, но получалось плохо. Публикации в малотиражных университетских сборниках денег не приносили. Они оба уповали на то, что после защиты станет легче, но ученая степень финансов не прибавила.

Отношения с тестем накалились до предела. Нестор Петрович называл Павла не иначе как захребетником и предлагал Татьяне вернуться домой. Павел, стиснув зубы, сносил все поношения. Аргументов для возражений не находилось. Котел недовольства бурлил, и однажды произошел взрыв.

Переверзин подарил дочери на день рождения песцовую шубу. На ее фоне подарок Павла – футболка с принтом ее любимой картины Дега – выглядел убого. Павел со смирением выносил все унижения, но тут в нем будто лопнула пружина. Обычно тихий и мирный, Казанцев впал в ярость, велел Татьяне вернуть подарок отца и заявил, что до тех пор, пока он не сможет дарить ей дорогие вещи, она не будет принимать от кого бы то ни было подобных подношений.

Татьяна не ожидала такой вспышки. Она всегда воспринимала Пашу как покорного плюшевого мишку, и вдруг сквозь видимую кротость проступили клыки дикого зверя. Жесткий, мужской стержень, скрывавшийся за интеллигентной мягкостью, восхитил ее. Такой Павел нравился ей даже больше. Она и прежде верила, что он добьется многого, но теперь знала: муж обречен на успех.

Павел не подозревал, что его эмоциональный взрыв вызвал у жены восторг. Сам он испытывал жгучий стыд за то, что сорвался, за собственную никчемность, за то, что Татьяна безропотно надевает старое пальто. Кто сказал, что бедность не порок? Это позор, который начинается с того, что сравниваешь, где молоко на рубль дешевле, и заканчивается тем, что разъедает все внутренности. При его заработках старое пальто истлеет на Татьяне прежде, чем они купят новое. Это ли не срам!

Ледяное отчаяние накатывало как цунами: ни спрятаться, ни выплыть. Оставалось признать поражение. Но что значит сдаться? Принять подачки от тестя? Это было последнее, на что он пойдет. Татьяна – настоящее золото. Она могла бы взбрыкнуть. Кому нужен такой бестолковый муж?! А она приняла его вспышку с пониманием. Он остро ощутил, что недостоин ее. Павел оказался несостоятельным в роли ученого и в роли мужа. Нужно было что-то менять.

Втайне от жены Павел занялся извозом. Своей машины у него не было, но с первого дня их совместной жизни Танина «Лада» считалась общей. Павел работал на износ и уставал так, что, едва добравшись до постели, засыпал как убитый. Такая работа ему претила, зато наконец он с гордостью преподнес жене цигейковый полушубок. Не песец, но за время их совместной жизни это была самая дорогая покупка.

Как же радовалась Танечка! Но счастье от обновки имеет обыкновение слишком быстро улетучиваться. Когда она узнала, что Павел по шестнадцать часов в сутки бомбит на дороге, они впервые поссорились. Татьяна взяла с него слово, что он не станет таксовать и продолжит заниматься наукой.

Это был тупик, темница, откуда нет выхода. Разве что кто-то сбросит сверху веревку, и то по ней вряд ли удастся подняться. Скорее повеситься. Кто бы мог подумать, что в это время солнце удачи уже протягивало ему спасительный луч.

Знакомая Татьяны рекомендовала его в гламурный журнал как человека, который может написать для них популярную статью по философии. С этого момента жизнь сделала крутой поворот. Павел дошел до дна отчаяния, чтобы оттолкнуться и начать выплывать.

В глянцевом журнале платили щедро. Статья понравилась главному редактору, и Павлу предложили вести свою рубрику. Проблема с деньгами решилась. Даже песцовой шубе было позволено занять свое место в шкафу. Но тестя финансовый взлет зятя нисколько не впечатлил, тем более что коллеги Павла обрушили на него ушаты едкой критики. Казанцева называли ренегатом, отступником, шутом от науки.

Поначалу Павел пытался откусываться и доказывать, что популяризировать философию не менее важно, чем вести диспуты с представителями разных направлений. Но спорить с философами – занятие пустое. Философия вообще наука странная. Если в математике все четко: дважды два – четыре, – то философия постарается доказать, что это пять или шесть, а может, даже восемь. Да и что такое, по сути, два? Такого понятия не существует. Это всего лишь сублимация самоидентичности в дуальность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.