Плагиатор. Страница 5

Однако Амур уже пустил стрелы и решил, что не стоит пропадать добру зря. Следующая встреча произошла тоже случайно, но оказалась судьбоносной.

Павел не был знатоком живописи. Бог весть что подвигло его в тот день на поход в Пушкинский музей. Возможно, очерк Хайдеггера о картине Ван Гога «Башмаки». Так или иначе, посмотреть он успел немного. В толпе посетителей Павел увидел знакомое лицо, и полотна великого голландца перестали существовать.

В последнюю неделю он не раз вспоминал девчонку с иняза и корил себя за нерешительность. Что стоило спросить у нее номер телефона! Павел думал, что больше они не встретятся, и вдруг судьба дала второй шанс. На этот раз он намеревался его не упустить.

Павел видел, как Татьяна в толпе экскурсантов направилась в другой зал, и двинулся за ней. Когда группа остановилась перед очередным полотном, Павел решился. Пока слушатели внимали рассказу экскурсовода, он протиснулся сквозь толпу, подошел к девушке и, склонившись к ее уху, тихонько произнес:

– Привет.

Татьяна была так близко. От ее волос исходил тонкий запах фиалок. Павел отступил, испугавшись, что позволил себе лишнего. Девушка обернулась.

– Паша!

Глаза ее вспыхнули такой радостью, что чугунный панцирь робости, сковывающий Павла, разлетелся пылью и выпустил из плена обаятельную и обезоруживающую улыбку.

– Я так рада тебя видеть, – сказала Татьяна, все еще не веря в чудо.

После встречи на кафедре философии она постоянно думала об этом парне, и вот он здесь, перед ней. Может, мысли в самом деле материальны?

Павел ликовал. Хорошо, что у него хватило смелости не свалять дурака и воспользоваться подарком судьбы.

– Часто здесь бываешь? – спросила девушка.

– Если честно, не очень. А ты?

– Я тоже. Подруга любит музеи. Она позвала.

Встреча с подругой в планы Павла не входила. В такой знаменательный день он не хотел ни с кем делить Татьяну.

– А давай убежим, – неожиданно для себя предложил он.

– Давай, – легко согласилась Татьяна и с опозданием спохватилась: – А как же подруга?

– Ты ей потом позвонишь.

В тот день они долго гуляли по московским улицам. Замерзли. Зашли погреться в торговый центр. Выпили по чашке кофе. Снова до одурения бродили по зимней Москве.

Весь выпускной курс они встречались на бесплатных выставках и в дешевых кафешках. Обошли все скверы и парки, пару раз ходили в кино. У Павла с финансами было негусто, но Татьяну это не смущало. Судя по тому, что она училась на бюджете и одевалась довольно скромно, девушка не привыкла к роскоши. Она всегда уходила от расспросов о родителях. Павел знал, что ее мать умерла больше десяти лет назад и с тех пор они живут с отцом.

Друзья удивлялись, как девчонке с иняза удалось растопить сердце ученого сухаря, но Павел обходил эту тему стороной. Его бы засмеяли, узнай они, что их отношения не заходили дальше робких поцелуев. Видя, с какой легкостью сверстники заводят связи, он готов был сделать шаг к сближению и потерять девственность, но где? Татьяна к себе не приглашала – видимо, стеснялась затрапезной обстановки квартиры. А общежитие – не место для романтических свиданий.

По окончании вуза Павлу предстояло определиться, что делать дальше. Как лучшего студента его оставили в аспирантуре, но продолжать сидеть на шее у матери он не мог, а на заочном общежития не давали. Друзья недоумевали, почему он не сделает предложение своей девчонке. Она москвичка – вопрос с проживанием решился бы сам собой.

Павел отшучивался, что еще не созрел для женитьбы. На самом деле он влюбился в Татьяну без памяти и мечтал когда-нибудь назвать ее своей женой, но делать предложение в создавшейся ситуации казалось лицемерием. Это было похоже на брак по расчету. В вопросах любви Павел был старомодно щепетильным.

Экзамены и защита остались позади. Он так и не смог поговорить с Татьяной на щекотливую тему. Во время очередной встречи Павел объявил, что через неделю уезжает домой.

– На сколько? – поинтересовалась Татьяна.

– До декабря. Вернусь к промежуточной аттестации. Я перевелся на заочный.

– Что?! Как ты мог! Почему ничего мне не сказал? Значит, я для тебя ничего не значу?

– Ты знаешь, что это не так. Но я не могу на тебе жениться. – Павел произнес это тихо, почти неслышно.

– Почему? Я чего-то не знаю? Ты женат?

– Ты что?!

– Тогда не понимаю, почему мы не можем быть вместе.

– Потому что все будут думать, что я женюсь по расчету.

– Паша, ты дурак? Какое тебе дело до всех? Ты же сам цитировал Гегеля или Канта: независимость от чужого мнения и так далее… – распалилась Татьяна.

– «…Есть первое условие совершения чего-либо великого и разумного». Это Гегель, – спокойно закончил Павел.

– Вот именно. А тебя волнует, что скажут люди? – Татьяна чуть не сорвалась на крик и вдруг осеклась и поникла. – Я поняла. У тебя появилась другая девушка.

– Таня, ты с ума сошла? Ты для меня единственная на всем свете. Я тебя люблю.

Слова вылетели сами собой. Татьяна застыла. Между ними повисло молчание. Оно разрасталось, заполняя все пространство, но так и не решилось разродиться радостью.

– Повтори, – наконец попросила она.

– Я тебя люблю.

Татьяна взвизгнула и бросилась Павлу на шею:

– Тогда, как честный человек, ты просто обязан на мне жениться.

Павел целовал ее, одурманенный тонким цветочным ароматом волос.

– Танюша, милая моя, любимая моя. Значит, ты согласна?

– Неужели ты думал, что я тебя отпущу? Пашенька, ты мой. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной.

На следующий день Татьяна впервые пригласила Павла домой, познакомиться с отцом. Она волновалась, как будто они собирались спуститься в пещеру Минотавра.

– Паша, только ничему не удивляйся. Папа человек непростой. Иногда на него находит.

– Пьет? – коротко спросил Павел.

– Сам увидишь. Ты ведь меня не бросишь? Обещай.

Трогательная и беспомощная, она нуждалась в его защите. Павла накрыла нежность к этой хрупкой девушке, и в нем проснулся инстинкт всех самцов – обязанность оберегать свою женщину. Павел не стал настаивать, чтобы она ему обо всем рассказала заранее, зачем лишний раз давить на больное место? Он был готов увидеть трущобу и отца-алкаша, однако действительность оказалась куда более садистски изобретательной.

Глава 3

К означенному времени Павел явился по указанному адресу и решил, что произошла ошибка. Таня никак не могла жить в высотке на Котельнической набережной. Озадаченный, он вошел в подъезд и попал во дворец. Мраморный пол имитировал дорогой ковер. Над лифтами тянулись барельефы в бело-голубых тонах, рассказывающие о жизни простых советских людей. Круговой орнамент на потолке символизировал небо в облаках. За полукруглой стойкой немолодая вахтерша следила за тем, чтобы в дом не проникли злоумышленники. Увидев незнакомого парня, она строго окликнула:

– Молодой человек, вы к кому?

Павел стушевался. Он никогда не бывал в таких домах и чувствовал себя мелким воришкой, пробравшимся в чужой сад за яблоками. В это время двери лифта открылись. Из них выпорхнула Татьяна.

– Это ко мне, – сказала она, подбежала к Павлу, столбом стоявшему посреди холла, и за руку увлекла его к лифту.

Павел едва узнал Таню. В легком голубом платье и с распущенными волосами она была именно той барышней, при виде которой он глупел и немел. Несмотря на то что они встречались больше года, на него напал ступор.

– Почему ты так на меня смотришь? Тебе не нравится? – Татьяна критически оглядела себя в зеркале холла.

– Нет, ты очень красивая. Просто другая. Не такая, как в универе, – выдохнул Павел.

– Не люблю выделяться, – улыбнулась Татьяна.

Двери лифта сомкнулись у них за спиной. Павел хотел спросить, что это за дом и почему они здесь оказались, но Татьяна привстала на цыпочки и поцеловала его в губы, запечатав все вопросы. У Павла голова шла кругом. Его целовала самая красивая девушка в мире. Такое не могло происходить наяву. Что это? Сон? Мистификация? Ответы он получил довольно скоро.