Плагиатор. Страница 4

Однако отказывать читателю – дурной тон. Павел черкнул безликое «от автора» и поставил размашистую подпись. Хотелось скорее добраться до дома, скинуть пиджак и принять душ.

Помреж предложила проводить его до гримерки, но он отказался. Заблудиться тут было невозможно, а после словесной дуэли с Настей Коти оказаться в темноте и тишине казалось роскошью.

Погруженная в полумрак студия представляла собой огромный ангар, обтянутый черной тканью, поглощающей ненужные блики и отсветы. Все пространство было поделено на отдельные секции, где снимались разные телевизионные программы. Перегородок между ними не было. Их отделяла только задняя стенка с фоном. Перед ней дремали узнаваемые предметы антуража в ожидании, когда вспыхнет свет и начнется съемка. Подобно трудовым пчелам, режиссеры, редакторы и операторы создавали в этих сотах жвачку для ума, которую скармливали миллионам зрителей.

На первый взгляд студии были разбросаны бессистемно, но на самом деле все имело четкую планировку. На полу клубками лежали провода, иногда прямо на рельсах, по которым ездили телевизионные камеры, чтобы операторам было легко взять нужный ракурс. Расписание съемок строго регламентировалось, чтобы они не накладывались и не мешали друг другу. В назначенный час в определенном закутке загорались софиты и начиналась жизнь. Когда снималась одна программа, все остальные секции были погружены в темноту.

Кино называют фабрикой иллюзий, но кинематограф создает иллюзии штучного производства, а телевидение штампует ширпотреб. Здесь обман поставлен на широкую ногу. С пришествием интернета на общество обрушилось такое количество информации, что люди, не задумываясь, проглатывают любую фальшь и просят добавки. Зрительским вирусом поражены все, даже те, кто высокомерно уверяет, что никогда не смотрит телевизор. Это всего лишь попытка показать, что они не в стаде, хотя, по сути, все смотрят те же сериалы, популярные передачи и программы, просто через интернет.

Когда Ахматова восклицала: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи!» – она еще не ведала про телевидение. Вот где из мусора создают иллюзии и штампуют кумиров. Отсюда информацию несут в массы. Хотелось бы сказать, что несут и культуру, но с этим все обстоит сложнее. Впрочем, с культурой во все времена было напряженно.

В кармане завибрировал телефон. Лишенный голоса, он жужжал, как пойманное насекомое. Павел снял бесшумный режим и принял вызов. Сейчас ему могла звонить только жена. Павел улыбнулся – беспокоится.

Татьяна была его первым критиком и цензором. Несмотря на занятость, она слушала все его интервью и онлайн-лекции. Павел никогда не страдал косноязычностью, но ее замечания помогли ему отточить речь до совершенства, избавиться от слов-паразитов и дурной привычки, не завершив фразу, перескакивать на другую, что было бедой его первых выступлений, когда хотелось сказать много, а время поджимало. Пройдя богатую школу встреч с читателями, Павел мог прочитать лекцию даже в полусонном состоянии, но по-прежнему дорожил мнением жены.

– Как все прошло? – спросила она.

– Я изжарился в этом пиджаке. Кто одевается с утра пораньше как на прием?

– Во-первых, для нормальных людей час дня – это уже не утро. А во-вторых, это ведь запись. Передача идет в самое рейтинговое время, в девять вечера, и пиджак вечером вполне уместен. К тому же все программы автоматически выкладывают в интернет.

– Таня, какой дурак будет смотреть это в Сети! Есть более интересные вещи, – для проформы возразил он и, как бы невзначай, задал вопрос: – А как там Динозавр? Ты ему говорила?

– Да, он просил предупредить, когда выйдет передача, – солгала Татьяна.

Не передавать же мужу слова отца, что Пашка вряд ли скажет что-то новое, а у него не тот возраст, чтобы тратить время попусту и слушать банальщину. Впрочем, Павел и сам не рассчитывал на внимание тестя.

– Так уж прямо и просил, – усомнился он. – «С добрым утром!» он не удосужился посмотреть, хотя мы предупреждали его заранее.

– Паша, ты так и будешь на этом зацикливаться? Он просто забыл, – защищала отца Татьяна.

Павел усмехнулся. Забыл! Где надо – у старого хрыча феноменальная память, а где нет – ее напрочь отшибает. Ладно бы еще был совой, а то встает ни свет ни заря. Неужели так трудно уделить четверть часа на то, чтобы посмотреть интервью с зятем?

Татьяна устала от перепалки двух мужчин, которые так много значили в ее жизни. Сначала она пыталась их примирить, но потом отчаялась и решила принимать обстоятельства как есть. Оба были солидными, неглупыми, а вели себя как дети, постоянно соперничая за ее внимание. На людях, правда, их отношения выглядели безупречно. Все знакомые были уверены, что тесть и зять живут душа в душу, но, оставшись наедине, ни один не упускал возможности пнуть другого. Ни дать ни взять петухи, а не ученые мужи со степенями.

Отец рано остался вдовцом. Он фактически один вырастил дочь и уже почти двадцать лет не мог смириться с тем, что у нее в жизни появился другой мужчина. Павел тоже ревновал Татьяну к отцу и к его заслугам. Возможно, он и сам не отдавал себе отчета, но основной целью, подбрасывающей жару в топку его амбиций, было переплюнуть достижения тестя. Успехи друг друга их не радовали, а распаляли и приводили к новому витку соперничества. Вот такая змея, кусающая свой хвост.

Противоборство имело глубокие корни и началось буквально с первой встречи. Павел не раз думал, что единственным недостатком Татьяны было то, что она не круглая сирота.

Они учились на разных факультетах МГУ и встретились случайно на кафедре философии. Павел всегда был блестящим студентом. Его единственного из всего потока приглашали выступать на конференциях вне стен родного вуза. Он ждал своего научного руководителя, чтобы обсудить детали предстоящего доклада.

К кабинету подошла худенькая девушка с волосами, стянутыми в тугой хвостик. В ее облике было что-то щемяще нежное. Лицо без намека на косметику выглядело так, будто его писали акварелью. На фоне других девчонок, предпочитающих яркий боевой раскрас, она казалась трепетно беззащитной. Будь Павел посмелее с женским полом, он бы непременно за ней приударил, но девчонок будущий философ сторонился. Он считал, что для женского интереса ему не хватает роста, а больше всего комплексовал по поводу раннего облысения.

Пашу Казанцева любили. Обладатель обаятельной, располагающей улыбки, он никогда не давил своим интеллектом, а, напротив, старался возвысить собеседника в его собственных глазах. Харизматичный эрудит был душой компании, но стоило ему оказаться наедине с девушкой, как все умные мысли вылетали из головы, оставляя одну-единственную: до чего же безобразно смотрятся его жиденькие волосенки и просвечивающая плешь.

Чтобы скрыть свою робость перед прекрасным полом, Павел держался с девушками подчеркнуто отстраненно. В результате однокурсники решили, что он один из тех редких чудаков, которым наука заменяет секс. Никому и в голову не приходило, что симпатяга Пашка, который может обаять любого за десять минут, страдает от комплекса неполноценности.

Акварельную незнакомку звали Татьяной. Она по болезни пропустила много занятий и пришла на кафедру, чтобы получить допуск к зачету по философии. Оказалось, они ждут одного и того же преподавателя. Комплексы Павла молчали. Кто переживает по поводу своего имиджа перед случайной встречной, которую видишь первый и последний раз в жизни?

Час ожидания пролетел незаметно. Обоим показалось, что преподаватель появился слишком рано. Павла так и подмывало попросить у новой знакомой номер телефона, но комплекс вдруг напомнил о себе, и едва не вылетевшая просьба застыла на губах. Если бы он знал, что был первым, кто вызвал в душе Татьяны странное волнение. Ей хотелось встретиться с ним снова, и она надеялась, что он тоже пожелает продолжить знакомство, но парень просто попрощался, даже не попросив номер телефона.

Девушка едва не заплакала от огорчения, но у каждого свои комплексы. Она была уверена, что возле такого парня крутятся девчонки посимпатичнее.