Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ). Страница 4

Комната, где я лежала, была обставлена более чем скромно, но я всё свободное время, когда служанка выходила, разглядывала меблировку, камень стен, вязаное одеяло, которым укрывалась, и собственную одежду: старалась запомнить все детали и привыкнуть к этим реалиям. Плёнка на окне плохо пропускала свет, да ещё и погода за окном сегодня не радовала: дождь и снег напополам. Последний день я довольно сильно мёрзла даже под одеялом. Когда Бетти вернулась с надоевшим супом из овсянки, я спросила:

— Скажи, а нельзя ли здесь огонь разжечь? У меня не только руки, но даже ноги замёрзли. Да и тебе не жарко, я же вижу.

— От супчику, миледи, похлебаете горячего — вам легче и станет, а уж опосля я сбегаю и спрошу дров.

Спорить я не стала и послушно «похлебала» безвкусный и не слишком сытный суп. Я сидела на топчане, завернувшись в одеяло, как в палатку, и, хотя Бетти подоткнула тряпку под меня со всех сторон, всё равно чувствовала озноб. Однако вернулась служанка, так и не добыв дров, и, отводя глаза в сторону, сообщила:

— Я, миледи, сама этаким добром не распоряжаюсь. Пошла до Барбары, чтобы у неё испросить. Всё ж она по уборке в замке старшая и хозяйки чуть ли не правая рука… А она, Барбара то исть, дров не дала. Сказывает, что миледи велела а-ка-но-мить, — с трудом произнесла она незнакомое слово, — и огонь по комнатам не жечь. Так что, миледи Сандра, надобно что-то другое выдумывать.

— Что же здесь можно выдумать?! — несколько раздражённо спросила я. Сам этот отказ в дровах для больной девушки казался мне какой-то нарочитой и злобной глупостью, но я понимала, что Бетти ни в чём не виновата, и постаралась смягчить голос, повторяя: — Что тут придумаешь?

— А ежли в сундуке вашем пошарить, миледи, авось там что тёплое и найдётся, — с некоторым даже удивлением ответила она, вопросительно глядя на меня.

Когда меня принесли в комнату, кто-то снял с меня потёртое суконное платье, и сейчас на мне была только полотняная сорочка на голое тело. Платье же висело на гвозде, вбитом между камней стены. Может, надеть его для тепла?

Надо сказать, что и я сама, и сорочка уже изрядно попахивали. Умывала меня Бетти, протирая лицо и шею по утрам влажной тряпкой. Но я даже не подумала о том, что у настоящей Сандры наверняка есть и свежая сорочка, и какая-то другая одежда. А главное — я не представляла, где эти самые шмотки находятся, а ещё меньше представляла, как объяснить это незнание простодушной служанке.

Глава 5

Я не представляла, где эти самые шмотки находятся, а ещё меньше представляла, как объяснить это незнание простодушной служанке.

Однако тут мне помог случай: пока я молчала, раздумывая, как выкрутиться, распахнулась дверь и вошла вечно недовольная Барбара, с порога начав бурчать:

— Что это за капризы такие, миледи Сандра? Сами вы прекрасно знаете, что теперь до первого снега топить миледи Блаунт не позволит. Ежли вам холодно, так можно шубу достать и накрыться, а не придумывать тут... Вот, смотрите, — она протянула Бетти здоровый ключ с хитрым бороздками. — При вас отдаю, раз уж она к вам приставленная. От кладовки вашей ключ, а уж там, в одёжах ваших, пущай она сама и копается, — с этими словами она сунула ключ в руку Бетти и, ещё с минуту грозно посопев, вышла, прикрыв за собой дверь.

Я понимала, почему её побаивается Бетти, но я совершенно не понимала, почему её боюсь я. Страх не был слишком велик, но неприятное чувство, когда мне горничная выговаривала, заставляло инстинктивно сжиматься в комок и опускать взгляд. Я сильно подозревала, что это не я сама боюсь Барбару, а прежняя обитательница тела пугается её грозного голоса.

Похоже, девочку действительно не любили в семье, раз позволяли служанке такое поведение, но всё же пока я была ещё слишком слаба, чтоб пытаться что-то поменять, и потому просто вздохнула и попросила Бетти:

— Пожалуйста, принеси мне что-нибудь тёплое.

Служанка исчезла ненадолго, а когда вернулась, я чуть не пустила слезу от умиления. Она свалила в ногах постели целую груду одежды и сказала:

— А вот сейчас, миледи Сандра, сбегаю я на кухню и водички с уксусом выпрошу.

— С уксусом? Это ещё зачем?

— А как жешь? Завсегда благородные миледи утром и вечером обтираются с уксусом, чтобы запаха дурного не было, — важно произнесла Бетти, но тут же смущённо добавила: — Это на кухне у нас девки сплетничали, а мне так-то антиресно было, что я всё-всё слушала. — Затем, с надеждой глянув на меня, уточнила: — Нестить воду-то аль не надо?

— Обязательно нестить! — с улыбкой заверила я, осторожно добавив: — Только вот уксуса не надо. Просто тёплой воды достаточно. — Вымыться я очень-очень хотела.

Она действительно принесла большую глиняную миску, наполненную тёплой рыжеватой водой, в которой плавала чистая тряпка. Я с подозрением покосилась в миску и уточнила:

— Это что ещё такое?

— Это заместо уксуса отвара травяного плеснули. Барбара сказывает, очень он пользительный, и дух от него хороший.

Я с подозрением понюхала воду, но она действительно пахла чем-то терпким, похожим на аромат крепкого чая с мёдом.

Бетти поставила меня прямо на мою грязную сорочку, сброшеную на пол, и торопливо обтерла тряпкой, часто споласкивая её. Я уже не стеснялась и не капризничала, мне было всё равно, лишь бы стать немножко чище. Но от этих обтираний я окончательно озябла и заклацала зубами. Наградой за моё пыточное «купание» стали чистая мягкая сорочка и довольно большой вышитый тулуп, в который закутала меня служанка. Сама она торопливо принялась менять простынь и наволочку на подушке, приговаривая:

— Это добро в прачечную снесу, и будет у вас опять чистое на замену. Барбара сама научала, что кажинный месяц надобно простыню менять! От, как оно у благородных-то ледей…

Благородная я там леди или нет, а пододеяльника у меня так и не появилось. Кроме того, очень хотелось промыть волосы, да и вообще нормально искупаться, но я сильно сомневалась, что в такой холод это хорошая идея. Кроме того, я вообще слабо представляла себе, где моются все люди в замке, в котором отсутствует водопровод. Дождавшись, пока Бетти отнесёт грязное бельё в стирку, я вновь приступила к расспросам.

По её понятиям, моются благородные леди так же, как и все нормальные люди — летом. Сама Бетти и женщины с кухни купались в реке. А благородным ледям, по её словам, полагалось воду нагреть, натаскать в лохань, и там, в этой лохани, означенную ледю купает служанка.

— От ежли бы вы, миледи Сандра, меня при себе оставили, уж я б вам лохань по самый краешек наливала! — она вроде бы и не просилась впрямую, но так притворно отводила глаза, что я чуть не рассмеялась.

Только вот и ответить ей согласием не смогла, потому что и сама не знала, что я могу просить в этом доме, а что нет. Я бы с удовольствием оставила при себе Бетти в качестве служанки, но ведь получается, что до сих пор у той, настоящей Сандры собственной горничной не было. Так что тему мы замяли, а я принялась выспрашивать, что продают в городе.

Бетти с одинаковым удовольствием перечислила мне кучу вещей, большую часть из которых я не представляла даже, куда приспособить. Конечно, она говорила о разных тканях, лентах и серёжках, но в её описании рынка основную часть занимали овцы, козы и коровы, птица живая и битая — всякие там гуси, куры, индюки, — а ещё конская сбруя и сёдла, различная глиняная посуда, выделанные шкуры разных животных, зелья и мази от травницы, а также ухваты и ножи. Всё это перечисляла она совершенно бессистемно, и чем больше я слушала, тем больше понимала, в какой глуши оказалась.

Цен на свечи и масло для светильников Бетти просто не знала: она не покупала это никогда в жизни, так как, по её словам, такой товар — для богатеев. Она не знала цен на ткани и обувь, зато прекрасно разбиралась, сколько стоит корова простая, а сколько — комолая*. Я это слово услышал впервые, и от неё же узнала, что простых коров берут для молока и чтобы телят рожали, а комолых — то есть безрогих — предпочитают держать на мясо.