Карточный домик для Евы. Серия 3. Страница 2

На мои слова кот выгнулся дугой, будто перед нападением, встопорщил шерсть и зашипел в пустоту.

– Да-да, я уже поняла, что они опасны, – произнесла я. – Но вот послушай. Я начала читать вслух. «С тех пор прорывы Граней прекратились, и наш мир получил возможность развития без вмешательств извне. За полторы тысячи лет со времен Второй магической войны было лишь несколько зарегистрированных случаев прорыва…» Слышишь, Пушок, выходит, книге почти пятьсот лет, но продолжим: «Если удельное количество магически одаренных людей становилось больше допустимого лимита, дохинай на обратной стороне начинали проявлять враждебную активность. Подобные кризисы удавалось решать только контролируемым распределением дара через Комитет по контролю, а также строгим ограничением на размножение некоторых категорий магов, чьи способности являются физическими свойствами организма: например, метаморфы, а также некоторые потомки магической нечисти: феи, русалки и некоторые другие. Либо назначением контролирующего нейтрализатора над важными магическими родами…»

– Ты что-нибудь понял, Пушок? – Я задумчиво почесала лоб, потому что, кажется, запуталась. – Допустим, про нейтрализаторов я поняла, но что значит «ограничение на размножение»? Разве не один камень – равно один дар?

– Не всегда, – со спины раздался голос Гамбита, и я вздрогнула.

Обернулась.

Он сидел на подоконнике, явно проникнув в кабинет через окно, и внимательно наблюдал за мной. Сегодня он был одет небрежно: в брюки наподобие домашних и рубашку навыпуск, словно только встал с постели и недавно позавтракал…

– Да как ты это делаешь?! – воскликнула я.

– Что именно?

– Пробираешься в дом? Подкрадываешься неслышно? Ощущение, будто ты здесь живешь, а не я.

Он загадочно усмехнулся и ничего не ответил на мои вопросы.

– Тебя это интересует или все же о чем писал автор книги? – Гамбит мастерски перевел тему.

– Если знаешь, говори, – ответила я. – И желательно не загадками, я сыта ими по горло.

– Никаких загадок, – произнес он, прыжком вставая с подоконника и проходя вглубь кабинета. – Ты как-то спросила, как вышло, что у меня два дара, а я ответил, что никому другому такая афера не по силам.

– Помню, – кивнула. – И как же?

– Я родился метаморфом, – ответил Амадей Галлан. – Сын очень знаменитой тридцать пять лет назад актрисы, чье имя сейчас ничего тебе не скажет. Актрис быстро забывают, тем более умерших. Она блистала на подмостках столичных театров и имела тьму поклонников благодаря своему таланту перевоплощения. А еще у нее были богатые и состоятельные покровители и любовники. Особенно один…

– Может, назовешь имя, – намекнула я. – Кукловодов не так много, особенно в столице. Вычислить имя твоего отца несложно, если постараться. Дар редкий и есть явно только у приближенных к королевской знати, – тут я нервно хихикнула. – Но только не говори, что ты очередной королевский бастард на мою голову.

– Не скажу, – усмехнулся Галан с несвойственной его голосу горечью. – Но у короля был двоюродный брат – герцог де Вуар, а у того – вполне законнорожденный сын, который по случайности умер в возрасте шести лет. Няньки недосмотрели, и он утонул. Так глупо.

– Ты ушел от темы.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Это просто начало. Ты уже догадалась, что у моей матери и герцога была интрижка, в результате которой родился я. Без всякого камня души я унаследовал от мамы дар изменять внешность, это особенность организма. Для меня это так же естественно, как для тебя дышать. И до семи лет она воспитывала меня, как обычная женщина обычного ребенка. Я ни разу не видел своего отца, герцог не проявлял ко мне интереса, ведь, будучи метафорфом, я был бесполезен, по крайней мере так он считал. И мою мать явно это устраивало. Их интрижка сошла на нет, появились новые поклонники, и один из них… убил ее в порыве ревности.

Амадей отвернулся, и хоть я не видела его лица, но ощутила ту боль, которую он скрывал.

– Мне очень жаль, – только и смогла произнести я.

– Это было давно, – отрезал он и продолжил: – Тогда-то я и попал под пристальное внимание твоего отца.

– Ты знал его с семи лет?! – не поверила я.

– Даже чуть раньше, – усмехнулся Гамбит. – Он часто бывал на представлениях в театре. Он и моя мать не были любовниками, не подумай, но они иногда играли в шахматы. Мать обожала эту игру…

– Значит, после ее смерти ты оказался в «Карте»?

– Никакой «Карты» тогда еще не существовало, твой отец, пусть недолго, но присматривал за мной, пока однажды не пришел со странной просьбой. Притвориться другим мальчиком, который недавно умер, а его отец, узнав о потере единственного наследника, похоже, тронулся умом. Эстебан привез меня в незнакомый тогда дом за городом, подвел к гробу с телом утонувшего ребенка, после чего очень попросил ненадолго стать этим мальчиком. Буквально на час.

– Сыном герцога де Вуара? – догадалась я. – Который законнорожденный?

– Именно, – кивнул Гамбит. – Тогда-то я впервые и увидел своего отца. Осунувшегося, бледного и что-то бессвязно бормотавшего. К нему никто не осмеливался подойти, кроме твоего отца. Оно и понятно – нейтрализатору не страшен спятивший кукловод.

– Но твой дар, – запротестовала я. – Ты ведь не можешь обратиться рядом с нейтрализатором.

Гамбит улыбнулся, повторив то, что сказал чуть ранее.

– Так же естественно, как и дышать… Ты же не перестанешь моргать, если рядом окажется нейтрализатор. Так же и мой метаморфизм, он неотделим от меня по праву рождения. Увидев меня с твоим отцом, герцог де Вуар поверил, что я и есть его сын. А твой отец долго его убеждал. Помню, что сидел за высоким столом, пока они спорили. Эстебан Нельски настаивал, чтобы герцог передал свой дар мне… Тогда я ничего не понимал.

– Ты же мог умереть? – ужаснулась я. – Второй дар убивает при попытке его забрать. Ведь место уже занято первым даром…

И тут я осеклась…

– В моем случае место для дара нашлось, – усмехнулся Гамбит. – Природный метаморф и такой же наследник дара, как и погибший сын герцога. Твой отец тогда проводил эксперимент, получится ли нечто подобное с таким, как я. Вот видишь, получилось.

– Это ужасно! – воскликнула я. – Он мог тебя убить.

– Но я жив.

– Ты поэтому враждовал с моим отцом? – вновь озарила меня догадка. – Потому что он тебя использовал?

Гамбит вновь отвернулся.

– С твоим отцом меня связывало многое, но даже я не могу назвать это враждой. Чаще всего мы просто конкурировали. Если твой отец и использовал меня, пока я был ребенком, то чем старше я становился, тем сложнее мною становилось манипулировать. Мне было десять, когда я сбежал из-под его надзора, а в двадцать уже открыл «Бешеную ладью».

– Похоже, тебе было нелегко… Получается, ты вырос вообще без родителей.

– Как и ты, – парировал Гамбит. – В этом плане мы похожи. С десяти лет предоставлены сами себе и воспитывались случайными людьми.

– Ты про Карла? – Я склонила голову набок. – Он не случаен, он друг моей матери.

– Да? – Казалось, Гамбит удивлен. – Тогда твоя мать дружила с очень мутными типами.

– Карл, может, и не образец заботливости, но он меня вырастил, – вступилась я.

– Это я уже слышал, – не скрывая интереса, ответил Амадей, – но…

– Какие могут быть но…

– Твой отец никогда не был дураком, при всех его недостатках. Как Эстебан мог поверить в сказку, что ты девочка из деревни?

Мужчина смотрел мне в глаза, будто проверяя на прочность, а я знала, что нужно молчать, прикрывая Карла. Как я могу рассказать правду о том, что вторая девочка все же была? Тереза, метаморф, от которой пришлось избавиться.

Кажется, губы предательски дрогнули, но я попыталась это скрыть.

– Иногда мы просто хотим во что-то верить и верим в это вопреки здравому смыслу. Наверное, так и мой отец… Слишком хотел меня найти и якобы нашел.

– Возможно, возможно… – тихо, но задумчиво произнес Гамбит, и по спине пробежали мурашки от опасения, что метаморф начнет копать.