Хроники Аластора 1-3. Страница 6

Через два месяца, отслужив полных десять лет, он подал в отставку и вернулся на Труллион.

Глава 4

Глиннес отправил письмо, предупреждавшее о приезде, но, когда он сошёл с трапа в Порт-Маэле, в префектуре Стравеньи, никто из родных его не встретил. Ему это показалось странным.

Погрузив багаж на паром, он занял сиденье на верхней палубе, чтобы любоваться видами. Как беспечно и празднично смотрелись селяне в тёмно-пунцовых, синих и охряных параях! Полувоенная отпускная одежда – чёрная куртка и брюки цвета хаки, заткнутые под отвороты чёрных армейских башмаков, – стесняла и смущала Глиннеса. Он подумал, что ему, вероятно, больше никогда не придётся её носить.

Судно неторопливо причалило к пристани в Вельгене. Глиннес почуял восхитительный аромат – в ларьке неподалёку жарили рыбу. Сойдя на берег, он купил кулёк пареных тростниковых стручков и палку копчёного угря. Глиннес искал глазами Шайру, Глэя или Маручу, хотя почти не ожидал их здесь увидеть. Среди прочих на набережной выделялась группа инопланетных туристов – три молодых человека в чём-то вроде аккуратных серых комбинезонов, туго стянутых ремнями на талии, и в начищенных до блеска чёрных ботинках. Их сопровождали три девушки в длинных робах из грубого белого полотна, довольно унылого покроя. Представители обоих полов коротко стригли волосы, что производило скорее приятное впечатление, и носили небольшие медальоны, закреплённые на левом плече. Когда они проходили мимо, Глиннес пригляделся и понял, что они вовсе не туристы, а нелепо переодевшиеся трилли… Студенты схоластической академии? Сектанты? Можно было предположить и то и другое – серьёзно обсуждая какой-то вопрос, незнакомцы держали в руках книги и калькуляторы. Глиннес снова оценил внешность девушек. Теперь ему казалось, что в них было что-то отталкивающее, хотя он не мог сразу определить, что именно. На Труллионе девушки обычно одевались как попало, не слишком беспокоясь по поводу того, что платье могло где-то помяться, за что-нибудь зацепиться или запачкаться. Причёску они украшали цветами. Студентки же в белых робах выглядели не просто опрятными, но положительными чистюлями. Брезгливость – уже не любовь к чистоте, а боязнь внутренней грязи… Глиннес пожал плечами и вернулся на паром.

Скоро они плыли в самой глубине Низин по протокам, отдававшим чуть сладковатой сыростью стоячей воды, временами – отчётливым запахом гниющих камышей, а иногда и резкой вонью, выдававшей присутствие мерлинга. Впереди показался Рипильский плёс, а за ним беспорядочная россыпь хижин и сараев на берегу – Зауркаш. Здесь Глиннесу предстояло расстаться с паромом, продолжавшим путь на север к прибрежным селениям острова Большая Взятка.

Опустив чемоданы на причал, Глиннес пару минут неподвижно стоял и смотрел на посёлок. Самым выдающимся сооружением в Зауркаше было поле для игры в хуссейд, окружённое рядами старых облупившихся скамей, – когда-то здесь играли и тренировались «Зауркашские змеи». Рядом устроилась приятнейшая из трёх местных таверн, «Заколдованный линь». Глиннес прошёл по причалу к конторе, где десять лет тому назад Майло Харрад сдавал лодки в аренду и за умеренную плату развозил приезжих по домам.

Харрада не было. В теньке прикорнул незнакомый Глиннесу паренёк.

– Добрый день, – позвал Глиннес. – Эй, дружище! – Паренёк проснулся, взглянув на Глиннеса с укоризной. – Отвезёшь меня на Рэйбендери?

– Непременно, сию минуту. – Юнец оглядел приезжего с ног до головы и вскочил: – Глиннес Хульден, если не ошибаюсь?

– Так точно. А тебя я что-то не припомню.

– Откуда вам меня знать? Я племянник старого Харрада, из Вуляша. Меня кличут теперь Харрадом-младшим – так это прозвище ко мне и пристанет, наверное, до гробовой доски. Помню, вы играли за «Змеев».

– Было такое дело, много воды утекло. У тебя неплохая память.

– Всех не упомнишь. Но Хульдены часто выходили на поле. Старый Харрад нахваливал Джута. Говорил, Джут – лучший полузащитник из всех, какие были в Зауркаше. Любил хуссейд старый хрыч Майло! Шайра был надёжным защитником, спору нет, но прыгал неуверенно. Никогда не видел, чтобы он перескочил купальню на трапеции, спрыгнув точно, куда хотел.

– Можно сказать и так. – Глиннес прищурился, глядя на блестящую рябь пустынного плёса. – Я думал, он меня встретит. Или Глэй. Похоже, у них есть дела поважнее.

Харрад-младший искоса бросил быстрый взгляд на Глиннеса, пожал плечами и подтянул к причалу один из свежевыкрашенных яликов, зелёных с белой полосой. Глиннес опустил чемоданы в лодку, и они отправились на восток по Медуничной протоке.

Харрад-младший прокашлялся:

– Вы ожидали, что Шайра вас встретит?

– Да вот не встретил, получается.

– Так вы ничего не слышали?

– Что случилось?

– Шайра пропал.

– Пропал? – Глиннес с недоумением посмотрел вокруг себя. – Где?

– Никто не знает. Скорее всего, мерлинги неплохо пообедали. В Низинах, когда человек исчезает, без мерлингов дело не обходится.

– Если он не уходит повидаться со старыми друзьями [11] .

– На два месяца? Говорили, Шайра мог обслужить трёх нимфоманок за ночь, но продержаться на кауче два месяца – тут вы меня извините!

Глиннес мрачно кивнул и отвернулся, у него пропало всякое желание болтать. Джут погиб, Шайра исчез – возвращение обещало быть безрадостным. Родные места, всё ближе к дому, всё отчётливее населённые памятью, лишь обостряли бессильное ощущение потери. С обеих сторон проплывали знакомые берега. Вот остров Джурзи, где тренировались «Джурзийские молнии», его первая команда. Вот остров Кальцеон, где грациозная Лоэль Иссам так и не уступила его пылким заверениям в любви. Впоследствии она стала шерлью «Гаспарских триптонов» и в конце концов, уже после того, как её опозорили, вышла за лорда Клуаса из Резностолья в северных истоках Низин… Воспоминания переполняли Глиннеса – он удивлялся тому, что когда-то решил покинуть Низины. Десять лет, проведённые на службе, казались смутным сном.

Ялик выплыл на Приморский плёс. К югу в полутора километрах виднелся Ближний остров, за ним Средний, чуть шире и выше Ближнего, а ещё южнее – Дальний, самый широкий и самый высокий из трёх. Три силуэта в различной степени затуманивались парящей дымкой – Дальний остров уже почти сливался с небом над горизонтом.

Лодка скользнула в узкую протоку Афинри, где кроны молчеягодных деревьев образовывали протяжённую арку над тёмной стоячей водой. Здесь отчётливо ощущался запах мерлингов. Харрад и Глиннес оба насторожились, внимательно наблюдая за редкими всплесками воды. По каким-то причинам, известным им одним, мерлинги любили собираться в протоке Афинри – возможно, их привлекали ядовитые для людей ягоды. Кроме того, мерлинги грызли воздушные корни молчеягодников. Прохладная водная гладь почти не возмущалась – даже если мерлинги и были тут, они таились в норах под берегами.

Лодка вынырнула из полутьмы на солнечный Флехарийский плёс. Южнее, на Пяти островах, содержал древнюю усадьбу Таммас, лорд Дженсифер. Высоко вздымаясь над плёсом, на подводных крыльях в стороне мчалась небольшая парусная яхта. За рулём сидел лорд Дженсифер собственной персоной – круглолицый здоровяк лет на десять старше Глиннеса, дюжий в плечах и в груди, но, пожалуй, тонконогий. Ловко повернув на другой галс, аристократ заставил яхту описать пенистую дугу и плыть параллельно ялику Харрада, после чего подобрал парус. Потеряв скорость, яхта опустилась днищем в воду.

– А! Никак, молодой Глиннес Хульден вернулся со звёзд! – кричал Дженсифер. – Добро пожаловать в Низины!

Глиннес и Харрад оба поднялись на ноги и отдали честь, что подобало делать при встрече на воде с людьми высокого звания.

– Благодарю вас! – отозвался Глиннес. – Рад вернуться, очень рад.

– Конечно, где ещё найдёшь такие места! Какие у тебя планы насчёт старого имения?

Глиннес был озадачен:

– Планы? У меня нет никаких особенных планов… По-вашему, должны быть?