Хроники Аластора 1-3. Страница 13

Был базарный день. Уличные торговцы расставили по периметру площади тележки-прилавки. Все лавочники без исключения принадлежали к племени вриев, не менее обособленному и своеобразному, чем треваньи. Трилли – вельгенские горожане и низинные селяне – прогуливались мимо базарных рядов, приглядываясь и ощупывая, прицениваясь и торгуясь, время от времени что-нибудь покупая. Сельские жители щеголяли в традиционных нарядах – неизменных параях, украшенных по прихоти, из утилитарных соображений или исходя из навеянных утренним океанским бризом эстетических предпочтений, безделушками и побрякушками, весёлыми шарфами, расшитыми узорчатыми жилетами, лёгкими плащами-накидками с непонятными иероглифами, чётками, ожерельями, звенящими подвесками, головными повязками и кокардами. Горожане одевались не столь причудливо – среди них попадалось немало деловитых фигур в фаншерских костюмах из добротной серой ткани, хорошо сидящих и непременно дополненных начищенными до блеска чёрными башмаками. У некоторых на головах красовались чёрные фетровые фески, низко нахлобученные на коротко подстриженные волосы. Костюмами такого покроя не брезговали и представители старшего поколения, причём именно они казались самыми важными и довольными. «Не может быть, – подумал Глиннес, – чтобы все они примкнули к фаншераде!»

К нему подходил тощий длиннорукий субъект в тёмно-сером. Глиннес глазам своим не поверил, потом пренебрежительно усмехнулся:

– И вы туда же? Что за чертовщина!

Акадий нисколько не смутился:

– Почему бы и нет? Что зазорного в том, чтобы одеваться по последней моде? Иногда хочется тряхнуть стариной, притвориться молодым.

– И заодно притвориться фаншером?

Акадий пожал плечами:

– Опять же, почему нет? Пожалуй, они чрезмерно идеализируют себя и слишком придираются к предрассудкам и сластолюбию обывателей, тем не менее… – Ментор беззаботно махнул рукой: – Так получилось!

Глиннес укоризненно качал головой:

– Откуда ни возьмись появились фаншеры – и с ними вся мудрость мироздания! Появились-то они благодаря своим родителям – но кому нужны жалкие, бестолковые, отжившие предки?

Акадий рассмеялся:

– Моды приходят и уходят. Они оживляют однообразие существования – что можно только приветствовать. – Прежде чем Глиннес успел возразить, Акадий сменил тему разговора: – Я подозревал, что ты сюда приедешь. Надо полагать, ты ищешь Джуниуса Фарфана – по счастливому стечению обстоятельств я могу не только сказать, но и показать, где он находится. Смотри, за этим варварским пыточным аппаратом, в саду под гостиницей «Доблестный св. Гамбринус», слева в тени, сидит фаншер и что-то пишет в бухгалтерской книге. Это и есть Джуниус Фарфан.

– Мне нужно с ним поговорить – сию минуту.

– Желаю удачи! – напутствовал его Акадий.

Глиннес пересёк площадь, вступив в тенистый сад, где подавали пиво, и приблизился к указанному Акадием столу:

– Вы – Джуниус Фарфан?

Фаншер поднял голову. Глиннес увидел классически правильное, но, пожалуй, бескровное и рассудочное лицо интеллектуала. Серый костюм элегантно сидел на аскетической фигуре, состоявшей, казалось, из одних нервов, жил и костей. Чёрная фетровая феска скрывала волосы и драматически подчёркивала бледность широкого лба и задумчивость смотрящих слегка исподлобья глаз. Тем не менее незнакомец был, по-видимому, моложе Глиннеса.

– Да, я – Джуниус Фарфан.

– Меня зовут Глиннес Хульден. Глэй Хульден – мой брат. Недавно он передал вам большую сумму денег, порядка двенадцати тысяч озолей.

Фарфан кивнул:

– Верно.

– Боюсь, что у меня для вас плохие новости. Глэй получил эти деньги незаконно. Он продал имущество, принадлежащее не ему, а мне. Я вынужден попросить вас вернуть эти деньги.

Фарфан не проявил ни удивления, ни заметного беспокойства. Он указал на стул:

– Садитесь. Не желаете ли чего-нибудь выпить?

Глиннес сел и позволил налить себе кружку эля.

– Благодарю вас. Так как же насчёт денег?

Фарфан бесстрастно изучал его.

– Разумеется, вы не ожидаете, что я достану из-под стола и передам вам мешок с двенадцатью тысячами озолей.

– Я ожидаю именно чего-то в этом роде. Эти деньги мне необходимы – я обязан не допустить потери родового имущества.

Фарфан улыбнулся, выражая вежливое сожаление:

– Ваши ожидания напрасны, так как я не могу вернуть деньги.

Глиннес со стуком опустил кружку на стол:

– Почему?

– Мы уже вложили все средства – заказали оборудование для фабрики. Мы собираемся изготовлять на Труллионе товары, в настоящее время импортируемые.

Голос Глиннеса охрип от плохо сдерживаемой ярости:

– Вам придётся найти другой источник капиталовложений и уплатить мне двенадцать тысяч озолей.

Фарфан медленно кивнул:

– Если деньги действительно ваши, я, безусловно, не стану отрицать, что мы у вас в долгу, и порекомендую выплатить долг с процентами, как только наши предприятия начнут приносить прибыль.

– Когда, по-вашему, это произойдёт?

– Не знаю. Мы надеемся как-нибудь приобрести земельный участок, получив заём или крупное пожертвование. Может быть, нам удастся даже занять спорную или ничейную территорию. – Фарфан повеселел, на его лице неожиданно появился мальчишеский задор. – После этого нужно будет построить завод, обеспечить поставки сырья, освоить требуемые производственные методы, произвести и продать товары, оплатить первые поставки сырья, заказать новые материалы и так далее.

– На всё это уйдёт достаточно много времени, – подытожил Глиннес.

Джуниус Фарфан нахмурился, глядя куда-то в неизвестность:

– Давайте установим определённый срок – скажем, пять лет. Если к тому времени вы не откажетесь от своих претензий, мы сможем обсудить этот вопрос снова – надеюсь, к взаимному удовлетворению. Как частное лицо, я вам сочувствую – вы оказались в очень неудобном положении. Как секретарь организации, отчаянно нуждающейся в капитале, я был чрезвычайно рад воспользоваться вашими деньгами, так как, с моей точки зрения, наши потребности насущнее ваших. – Он закрыл бухгалтерскую книгу и поднялся: – Всего хорошего, сквайр Хульден.

Глава 7

Глиннес провожал глазами переходившего площадь Джуниуса Фарфана, пока тот не скрылся за прутанширом. Чего удалось добиться? Как он и ожидал, ничего. Теперь он презирал учтивого секретаря фаншеров не меньше, чем Глэя. Здравый смысл подсказывал, что ему следовало забыть о потерянных деньгах и заняться поисками новых. Глиннес заглянул в кошелёк, хотя прекрасно помнил, сколько у него осталось – три банковских билета по тысяче озолей, четыре сотенных банкноты и ещё примерно сто озолей мелкими бумажками. Значит, не хватало девяти тысяч. Пенсия младшего офицера после десяти лет службы в Покрове составляла сто озолей в месяц – вполне достаточно для человека в его обстоятельствах. Глиннес покинул сад «Доблестного св. Гамбринуса» и направился в Вельгенский банк на другой стороне площади, где представился директору.

– Буду краток, – сказал Глиннес. – Мне нужно девять тысяч озолей, чтобы расторгнуть договор о продаже Амбальского острова, незаконно заключённый в моё отсутствие моим братом и неким Лютом Касагейвом.

– Лют Касагейв… да, припоминаю.

– Я хотел бы занять девять тысяч. Могу выплачивать эту сумму по сто озолей в месяц, переводя на долговой счёт содержание, причитающееся мне как офицеру Покрова в отставке. Таким образом, ваши деньги в полной безопасности, долг будет погашен.

– А если вы умрете – что тогда?

Глиннес не подумал о такой возможности.

– В случае чего в обеспечение долга всегда остаётся остров Рэйбендери.

– Остров Рэйбендери. Вы его владелец?

– В настоящее время я – сквайр Рэйбендерийский, – ответил Глиннес с неожиданным предчувствием поражения. – Мой старший брат Шайра исчез два месяца тому назад. Почти наверняка погиб.

– Почти наверняка, согласен. Тем не менее в нашем деле нельзя рассчитывать на такие понятия, как «почти». Мы с готовностью предоставим заём, когда вы станете юридическим владельцем острова – то есть когда вы докажете, что ваш старший брат скончался.