Еда, собаки и расследование. Страница 5

Она проходила мимо офисного здания, которое построили пару лет назад, пока она училась в университете. Когда она вернулась и увидела его впервые, оно ее поразило. Бело-синее, этажей семь, с огромной светящейся вывеской, на которой сменялись температура, время и дата. Красивый ухоженный газон перед фасадом, пара елочек, своя парковка. Оно величественно возвышалось над всем вокруг, слишком современное, слишком богатое для этого района. Районное нефтяное управление. «А у нефтяников полно денег», — привычно подумала она, проходя мимо.

Напротив, через дорогу, стояла автозаправка, а чуть дальше — здание водоканала. Совсем другое дело. Старое, обветшалое, с вечно открытыми воротами. Во дворе сиротливо стояла «газель» без колес, подпертая кирпичиками. Грустный вид. «Поэтому у нас всегда проблемы с водой», — подумала она.

Зазвонил телефон. Номер был незнаком, но она, то ли под действием настоечки, то ли просто из интереса, взяла трубку.

— Алло?

— Софа, привет! Это Вова. Ты где?

— Плетусь до дома, — ответила она, поеживаясь. Вечерний воздух оказался прохладнее, чем она думала, и легкий ветерок пробирался под одежду. — Мы немного выпили на работе, меня развезло. Иду пешком.

— А где именно? Где мне тебя искать?

— Да я уже — она огляделась. — Тут заправка эта, ну, знаешь, рядом с нефтяным управлением. Потом это как его водоканал. Иду потихоньку.

— Я понял. Стой, где стоишь. Я сейчас буду. Жди и никуда не уходи.

Она остановилась у обочины. Ждать пришлось не больше десяти минут, но за это время она успела основательно продрогнуть. Даже настоечка, согревавшая изнутри, не спасала от прохладного августовского вечера.

Подъехала белая иномарка, Вова вышел — уже переодевшийся, свежевыбритый. На нем были серые спортивные штаны, кроссовки и обычная футболка. Поверх накинута черная ветровка, которую он тут же снял и набросил на плечи Софии.

— Какой же вы джентльмен, Шерлок, — усмехнулась она, кутаясь в теплую, пахнущую его запахом ткань.

Он только улыбнулся, открыл ей дверь. Она села. Он обходил машину и на секунду остановился у фары — заметил на стекле присохшее пятнышко от мошки, провел по нему пальцем, стирая. Потом обошел машину и сел за руль. Первым делом потянулся к бардачку, достал влажную салфетку и вытер руку.

— Терпеть не могу, когда фары грязные, — пояснил он, заметив ее взгляд.

София невольно задержалась взглядом на его бицепсе. Утром она не придала значения тому, как сильно он изменился физически, — слишком была занята тем, как изменилось его лицо. А теперь, в полумраке августовского вечера, в свете фонарей, она вдруг заметила, каким он стал мужчиной. Не мальчишкой уже — мужчиной.

Они тронулись. Вова поглядывал на нее — она сидела в полудреме, с приоткрытыми глазами, укутанная в его ветровку.

— Как ты? — спросил он тихо, и в голосе его прозвучала неподдельная, ласковая забота. — Сильно устала? Как день прошел вообще?

— Нормально, — ответила она коротко, но эта теплота в его голосе тронула ее сильнее, чем она ожидала.

— А подарок мой посмотрела? Понравился?

София вздрогнула. Подарок! Она про него совсем забыла. Пакетик так и лежал в сумке, даже не распечатанный. И тут же ее пронзила другая мысль — она ведь оставила на работе все остальные подарки. И букет от Альберта Иосифовича, и хризантемы от Евгении Ивановны, и пакет с вином и конфетами от Ольги. Все осталось на столе в кабинете.

— Я еще не открывала, — призналась она, чувствуя, как краска заливает лицо. — Столько работы было А еще я, кажется, все подарки забыла в офисе.

Вова тихо рассмеялся.

— Я так и думал. Я тебе пять сообщений написал — ты не ответила. Вот и пришлось звонить.

Они подъехали к дому. Быстро. Может, она даже уснула на пару минут и не заметила, как пролетело время.

Вова вышел, открыл ей дверь, взял под локоть и повел к дому. Князь встретил их громогласным лаем.

— Князь! Свои! — крикнула София, и лай стих.

В доме их встретил отец. Александр Сергеевич, невысокий, кряжистый, с пивным животиком, в домашних трениках и синей майке. Он стоял посреди прихожей с бутылочкой пива и, казалось, смотрел только на Вову.

— Вовка! — загремел он, даже не взглянув на дочь. — Сколько лет, сколько зим! Ну, проходи, рассказывай! Как родители? Как работа? А чего это ты в наших краях?

Отец продолжал расспрашивать Вову, полностью игнорируя Софию, которая стояла рядом, в чужой ветровке, с раскрасневшимися от алкоголя и прохлады щеками. Он расспрашивал о городе, о службе, о том, кормят ли там нормально. София стояла и смотрела на эту картину, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Пап! — почти крикнула она, оборвав отца на полуслове. — Я вообще-то тоже рада тебя видеть! И между прочим, это мой день рождения, если ты забыл!

Отец наконец перевел на нее взгляд и расхохотался — громко, раскатисто, от души. Подошел, обнял — крепко, по-медвежьи, поцеловал в лоб.

— Да помню я, дочка, помню. Все я помню, — сказал он нежно, и голос его дрогнул. — С днём рождения, моя рыжая. А я тебе тут подарочек припас.

Он открыл шкаф и достал большую расписную коробку. София ахнула. Это был тот самый сборник книг о Гарри Поттере, который она давно хотела, — в красивой специальной коробке, а внутри новенькие, пахнущие типографской краской книги. Дорогой, зараза. Она не позволяла себе купить его, держала в уме на случай, если вдруг разбогатеет.

— Папка! — она бросилась ему на шею, расцеловала, заобнимала, даже попыталась приподнять, но куда там.

Все посмеялись. Отношения у них с отцом были особенные — они постоянно подтрунивали друг над другом, могли смеяться над чем-то вместе, подшучивать над мамой (которая всегда обижалась). Теплые, доверительные, веселые.

В этот момент в прихожую вышла мама. Вова вытянулся по стойке смирно — совсем как в школе.

— Здравствуйте, Елена Михайловна!

— Здравствуй, Вова, — она улыбнулась тепло и ласково. — Как твои дела?

— Хорошо, спасибо.

Потом она перевела взгляд на дочь. София стояла, раскрасневшаяся, в чужой ветровке, и вид у нее был — как у промокшего котенка. В мамином взгляде смешались разочарование, обида и нежность.

— Что случилось? — спросила она тихо.

— На работе отметили день рождения, — ответила София. — Вова меня подвез.

Мама ничего не ответила. Она достала откуда-то из-за цветочного горшка конверт, вручила дочери и обняла ее — крепко, по-настоящему.

— С днём рождения, моя девочка, — сказала она. — Я хочу пожелать тебе, чтобы каждый твой день был наполнен светом, как это утро. Чтобы ты никогда не забывала, какая ты сильная и умная. Чтобы все твои загадки находили свои ответы. Прости меня. Я совсем забыла, что сегодня двадцать третье. Скоро первое сентября, мы так усиленно готовимся Совсем вылетело из головы.

Пока они обнимались, папа и Вова тихонько ускользнули на кухню. София почувствовала, как глаза щиплет. Да и у мамы тоже были глаза на мокром месте. Они поцеловали друг друга в щеки и, взявшись за руки, пошли на кухню.

Там уже суетился папа, накрывая на стол, а Вова помогал ему, расставляя тарелки. Вечер обещал быть долгим и теплым. День рождения все-таки наступил — по-настоящему, по-домашнему. И хотя София была уже взрослой, двадцатипятилетней, где-то глубоко внутри она все еще оставалась той маленькой рыжей девочкой в пижаме с единорожками, которая верила в загадки и знала, что ответ всегда где-то рядом.

Глава 3.

Следующее утро выдалось неспешным и немного туманным — по крайней мере, в голове у Софии. Она проснулась, когда солнце уже подобралось к зениту и нагло светило в окно, не задёрнутое шторой. Где-то в висках пульсировало эхо вчерашней настоечки.

София полежала ещё немного, глядя в потолок, потом медленно, с ленцой спустила ноги с кровати и поплелась в ванную. Умылась она быстро, но с прежней тщательностью — чтобы разбудить себя, смыть остатки сна и вчерашнего вечера. Пара пригоршней холодной воды в лицо, зубная щётка — и готово.