Еда, собаки и расследование. Страница 4

На остановке никого не было. София постояла, поглядела на пустую дорогу и вдруг услышала звук мотора. К остановке подкатила белая иномарка — чистая, словно только что с мойки, из открытого окна доносилась негромкая музыка. Дверь распахнулась, и она увидела за рулем Вову.

Лучшего друга детства, с которым она не виделась уже несколько лет — с тех пор, как он переехал.

София замерла, разглядывая его. В памяти Вова оставался озорным мальчишкой с вечно смешной длинной прической, полненьким, вечно грызущим ногти. Еще у него были две родинки, которые она помнила до сих пор, — у самых краешков губ, одна сверху, другая снизу. А теперь Теперь за рулем сидел совсем другой человек. Подтянутый, подкачанный, с короткой стильной стрижкой, в красивой белой футболке-поло и брюках. На лице — легкая однодневная щетина. Он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала. И улыбался — широко, открыто, совсем как в детстве.

— Софа! — закричал он, махая рукой. — Садись, подвезу! Куда ехать, прекрасная незнакомка?

Она подошла, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

— На работу, — ответила она, садясь на переднее сидение. — Привет, Вов.

— Привет-привет, — он тронулся с места, искоса поглядывая на нее. — Ну, рассказывай. Как ты? Как родители? Как жизнь вообще? Сто лет тебя не видел!

София отвечала, а сама украдкой разглядывала его профиль. Надо же, как изменился. Стал таким красивым. Она поймала себя на том, что краснеет еще больше, и поспешно отвернулась к окну.

— А ты, я смотрю, совсем не изменилась, — вдруг сказал Вова.

София надулась, но он тут же, заметив ее реакцию, быстро добавил:

— В хорошем смысле! Осталась такой же красивой, какой была. Честное слово.

Она не успела ответить — он уже потянулся назад, на заднее сидение, и, не отрывая взгляда от дороги, достал небольшой подарочный пакетик.

— С днём рождения, Соф, — сказал он просто.

Она взяла пакетик, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Спасибо — прошептала она, но он уже перебил:

— Кстати, я теперь следователь. В другом городе работаю, а сюда — в отпуск, к родителям. Решил вот навестить родные края.

София только покачала головой. Надо же — он стал тем, кем когда-то мечтала стать она.

Они подъехали к ее работе — небольшой кирпичной конторке, притулившейся рядом с автомойкой. Здание было старенькое, но ухоженное, с красивыми окнами и парой клумб под ними, на которых еще цвели бархатцы. Вова остановил машину.

— Чем занимаешься вечером? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответила она. — А что?

— Хотел бы поболтать. И отметить твой день рождения. Как ты на это смотришь?

София улыбнулась.

— Я тебе наберу, Шерлок, — сказала она, выходя из машины.

Он засмеялся, услышав детское прозвище, что-то ответил, но она уже закрыла дверь и не расслышала.

В офисе ее уже ждала Ольга — напарница, девушка постарше, чуть полненькая, недавно вышедшая из декрета. У нее были каштановые волосы, собранные в хвост, мешки под глазами, старательно замаскированные косметикой, и обычная офисная одежда — не вычурная, но вполне приличная.

— София! С днём рождения! — воскликнула она, всучивая ей пакет. — Вот, тут винцо и конфетки. Ой, а ты уже с подарком? И кто это тебя подвез такой красивый?

— Старый друг, — улыбнулась София. — Встретились случайно на остановке. Подвез.

— Старый друг? — Ольга прищурилась. — А кем работает? А где живет?

— Следователем. В другом городе, сюда в отпуск приехал.

— Следователем! — глаза Ольги загорелись. — А почему я его раньше не видела? А он тебе нравится?

— Мы просто друзья, — начала София, но Ольгу уже было не остановить.

— Вы в школе вместе учились? А давно вы знакомы? А встречались когда-нибудь? Первая любовь, да? А он женат? А почему ты о нем молчала? А какой он вообще? А чего ты краснеешь?

Вопросы сыпались градом, один за другим, без пауз и передышек. София открывала рот, чтобы ответить, но Ольга уже задавала следующий, и следующий, и следующий. София тонула в этом допросе, не успевая вставить ни слова, лишь беспомощно переводила взгляд с Ольги на дверь и обратно.

Спасла ее Евгения Ивановна — главный бухгалтер, вошедшая в кабинет. Это была женщина за пятьдесят, невысокая, но компенсировавшая рост неудобными, на взгляд Софии, каблуками. Полная, с короткими волосами, крашенными от седины в каштановый, в крупных очках на пол-лица и в строгом деловом костюме.

— Это что за базар? — рявкнула она, но в голосе ее слышалась скорее материнская строгость, чем настоящий гнев. — Конец месяца, отчетность, а вы сплетничаете! Быстро за работу!

Она перевела взгляд на Софию, и лицо ее смягчилось.

— С днём рождения, дорогая. Вот, это тебе.

Она протянула конверт и букет — красивые белые хризантемы в яркой розовой упаковке.

— Спасибо, Евгения Ивановна, — пробормотала София.

— Расти, умней, радуй нас, — сказала та, и в ее голосе послышались почти нежные нотки. — А теперь — за работу. Праздновать будем потом.

София хотела возразить, но не успела — Евгения Ивановна уже выпорхнула из кабинета.

Она сложила подарки в стол и принялась за работу.

Через час приехал Альберт Иосифович — ее непосредственный начальник. Невысокий, худой, с квадратным лицом, чисто выбритый, коротко стриженный, со смешными маленькими ушками. Одет он был, как всегда, в дорогой костюм, и пахло от него приятной туалетной водой — именно туалетной, а не одеколоном или духами. Он был ровесником отца, его другом, и именно поэтому юную выпускницу взяли когда-то в эту фирму. Альберт Иосифович считался в городе едва ли не самым богатым человеком: владел рестораном, автомойками, заправками, а недавно открыл магазинчик восточных сладостей — потому что его жена их обожала, а в городе ничего такого не было. И все это хозяйство обслуживали три бухгалтера, в числе которых была и София.

— С днём рождения, София Александровна! — провозгласил он, входя и доставая из-за спины огромный букет. Там было все: и розы, и хризантемы, и пионы, и гипсофилы, и матиолы. — Не знал, какие вы любите, поэтому здесь все. Будьте счастливы, молоды и прекрасны, как этот букет. У меня сейчас дела, вернусь к обеду. Не скучайте тут.

Он отшутился, подмигнул и уехал.

София смотрела на цветы, и чувства ее перемешались. Вроде бы все поздравляли, день был солнечный и хороший, но на душе все равно скреблась какая-то грусть, тоска и скука. Впрочем, от подарков и цветов стало повеселее.

Время потянулось тягуче, как патока. Она работала, принимала людей, приходивших с документами, — и почти каждый поздравлял ее. Кто-то искренне, кто-то просто потому, что так положено. Ближе к обеду вернулся Альберт Иосифович, заглянул, подмигнул, спросил, как дела, и снова исчез в своем кабинете.

Наконец, в пять часов, когда рабочий день подошел к концу и все уже собирались по домам, в кабинет вошла Евгения Ивановна. В одной руке она держала бутылку с фирменной настоечкой, в другой — контейнеры с закусками.

— Так, девочки, — сказала она решительно. — У Софии юбилей, двадцать пять лет. Мы это дело отметим. И никто ругаться не станет. Ольга, ребенок с кем?

— С бабушкой, — ответила та, уже придвигая стул.

Софии выбора не оставили. Да она и не сопротивлялась.

Посидели недолго — часа два, может, два с половиной. Говорили обо всем на свете: о работе, о заботах, о мальчиках и девочках, о начальнике и его жене, о деньгах, о детях, о планах. Настоечку распили на троих. Когда расходились, долго прощались, обнимаясь и целуясь в щеки.

София вышла на улицу в легком, приятном тумане. Автобусы еще ходили, но садиться в таком состоянии в душный салон не хотелось. Она решила идти пешком.

Она шла по знакомым улицам, и воспоминания всплывали одно за другим. Вот здесь она когда-то каталась на велосипеде. А в этом дворе жила школьная подруга, с которой они потом поссорились из-за какой-то ерунды. А здесь был старый ларек, где продавали самое вкусное мороженое.