Воздушная кавалерия. Том 1 (СИ). Страница 6

— Отец, — сказал я однажды, когда он закончил свой унылый рассказ о том, как матросы целыми днями латают пробоины в обшивке. К моему удивлению голос прозвучал намного увереннее, чем я ожидал.

Андрей Ильич вздрогнул от неожиданности, так как начал уже отвыкать от того, что я обращаюсь к нему.

— Да, сынок? Болит что? Или нужно чего?

— Скучно, — честно ответил я. — Я так скоро с ума сойду, если продолжу просто лежать и смотреть в потолок. Принеси мне что-нибудь почитать.

Отец на мгновение замер, а в его глазах промелькнула боль. Читать… Сейчас для него это прозвучало как насмешка, ведь ещё совсем недавно здоровый молодой парень, который мечтал стать инженером, теперь мог с трудом держать книгу в руках.

— Кирилл, тебе ведь неудобно будет…

— Отец, не переживай, — настоял я. Я старался говорить как можно мягче, но всё же уверенно. — Справлюсь. Валеру, вон, попрошу, чтобы мне страницы переворачивал. Мне всё равно, что читать, так что несите всё, что есть: газеты, книги из судовой библиотеки, даже технические журналы подойдут. Иначе скоро буду со стенами диалоги вести. Пожалуйста.

В моих словах отец услышал мольбу о спасении от безумия, и он не смог отказать. В его глазах промелькнула слабая искорка надежды: если сын начал проявлять интерес к жизни, значит есть шанс и на восстановление. Мизерный, но есть.

— Конечно, сынок. Обязательно принесу тебе всё, что у нас найдётся, — Андрей Ильич быстро затараторил, будто боялся, что я передумаю. — Погоди немного, я быстро управлюсь.

Примерно через час на стоящем передо мной табурете лежала целая стопка макулатуры. Для меня эта разношёрстная кипа было сокровищем, покруче россыпей Пыли. В стопке обнаружилась газета «Имперский Вестник» за прошлый месяц, подшивка журнала «Воздухоплаватель» и толстая потрёпанная книга в кожаном переплёте «Краткая история Российской Империи. Новое время».

Молодой матрос Валера, который приносил мне еду и кормил меня, с готовностью согласился помочь мне. Наверное, в занятии чтением он увидел хоть какой-то способ облегчить мою участь.

— Что первым читать будете, Кирилл Андреич? — спросил он, благоговейно глядя на стопку.

— Давай начнём с газеты. С первой полосы.

Газетные листы зашуршали, и удивительный мир начал выливаться на меня потоком печатной информации. Знакомые буквы нашего родного алфавита привычно складывались в слова, из которых получались странные для меня заголовки: «Его Императорское Величество соизволил утвердить новые Пылевые Пошлины на вывоз сырья из Сибирских аномалий»; «Скандал в Благородном Собрании! Произошла дуэль между князем Юсуповым и графом Орловым! Обоих не устроили результаты воздушной гонки!»; «Японская Империя выражает протест в связи с усилением российского военного присутствия в Корее».

Российская Империя. В этом мире она является сверхдержавой, которая подмяла под себя Корею и Монголию и держала в вассальной зависимости Китай. Япония — это агрессивный островной хищник, а Британия верна себе и плетёт интриги где-то за горизонтом. Я видел перед собой геополитическую шахматную доску, до боли знакомую по учебникам истории моего мира, только расстановка фигур на этой доске была иной.

— Валера, а что это за… Пыль? — спросил я, когда матрос переворачивал очередную страницу.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Так это… Пыль. Она и есть Пыль, — парнишка ответил так, словно ему пришлось объяснять мне очевидное. — Из Разломов она лезет, которые расположены в аномалиях. Та, которая дикая, она очень опасная, а вот обработанная… так из неё всё, что хочешь, делают. Вон, даже наши движки на ней работают. И господа-дворяне с помощью неё колдуют.

— Колдуют?

— Ну да, — ответил он шёпотом, хотя в каюте кроме нас никого не было. — У нас в деревне барин один был, Кинетик уровня Дельта. Так он мог из воздуха сделать клинок, острый, как бритва. А ещё говорят, что есть такие Кинетики уровня Альфа, что могут в броню одеться, как тот упырь, что на нас напал. Эти вообще, как боги, им и пуля не страшна.

Я слушал его, а мой мозг лихорадочно работал. Он сопоставлял слегка наивные, а порой и просто суеверные рассказы матроса с сухими строчками из газет и журналов. Я нашёл первую важную деталь огромной головоломки. И это не просто магия, а социальная магия, можно сказать, кастовая.

Мы перешли к подшивке журнала «Воздухоплаватель», и здесь мой пульс участился. Схемы, различные чертежи и технические выкладки полностью поглотили моё внимание. Я смотрел на разрез пылевого двигателя, и мой разум инженера плакал от восторга и недоумения. Передо мной была не технология, а удивительное чудо в виде чертежа. Я разглядывал «левитационные пластины», что снижали вес конструкции и «пылевые форсунки», создающие тягу, и удивлялся всё больше. Потому что сейчас перед моими глазами была физика другого порядка, без законов Ньютона и аэродинамики в её чистом виде.

Но самой важной для меня оказалась старая пыльная книга по истории. Валера перелистывал страницу за страницей, а я искал точку расхождения. Мне необходимо было найти тот момент, когда история этого мира свернула на другие рельсы. И вскоре я её нашел.

Середина восемнадцатого века.

«…и в год 1754 от Рождества Христова по всей земле Русской, равно как и в землях заморских, начали отверзаться Разломы в ткани мироздания. Из них исходили вихри пепла, названного в народе Пылью…»

Вот оно, начало. Точка бифуркации. В этом мире не было никаких Наполеоновских войн, как не было и Крымской войны, о которых я знал из истории своего мира. Вместо этих знаковых событий здесь произошли другие — «Пылевая Чума», которая унесла миллионы жизней, и последующая за ней «Эпоха Изменённых», когда выжившие начали проявлять сверхъестественные способности.

Я лежал на койке, а в моей голове выстраивалась стройная, пугающая своей логичностью картина.

Разломы — это источник неизвестного вещества или энергии.

Пыль — это вещество. Но что это было на самом деле, ответа не нашлось ни в одной книге или газете.

Кинетики — люди, чей организм мутировал, получив возможность взаимодействовать с этим веществом.

Местная аристократия за счёт потомков (первых, самых сильных мутантов) ещё больше закрепила свой статус, и в этом ей очень помогло то, что способности или хотя бы их часть передавались по наследству.

Мир перестал быть хаосом, теперь он превратился в систему. Сложную, с кучей неизвестных, но всё же систему, а любую систему можно изучить и взломать.

— Кирилл Андреич, вам чего ещё принести? — спросил Валера, видя мой горящий взгляд.

Я оторвался от книги и посмотрел на него.

— Валера, тащи литературу о медицине. Всё, что сможешь найти о строении нервной системы. И о самых первых Кинетиках. Мне нужно знать, как это работает.

Молодой матрос растерянно моргнул, но спорить не стал. По его лицу я понял, что он удивился тому, зачем калеке, которому уже вынесен смертный приговор, книги по медицине.

— Будет сделано, Кирилл Андреич. — кивнул Валера и направился к выходу.

Когда парнишка ушёл, я закрыл глаза. Головоломка в моей голове начала постепенно складываться. И теперь, чтобы действовать, у меня была не абстрактная картина мира, что я мог видеть за стеной моей каюты, а план, основанный на полученной информации из нескольких источников. Это был план по взлому этой реальности, и осуществлять этот план придётся именно мне, а я как раз только что нашёл первую зацепку.

Прошла ещё одна неделя. С помощью Валеры я уже кое-как мог садиться, и подложив под спину гору подушек, сидел на койке и часами изучал принесённые матросом книги. Отец, как и всегда, приходил каждый день. Он с надеждой и страхом наблюдал за моей лихорадочной деятельностью. Надежду ему придавало то, что я перестал быть живым трупом, а страх порождался непониманием природы этого внезапно возникшего огня в моих глазах. И вот, спустя ещё несколько дней, терпение отца лопнуло окончательно.