Цюрихское озеро. Страница 8

Лукас наконец сделал первый глоток давно остывшего кофе и сразу поморщился. Казалось, он только сейчас вспомнил, что чашка вообще стоит перед ним. За всё время разговора его тревога никуда не исчезла. Наоборот. Чем больше он рассказывал, тем чаще оглядывался по сторонам. Сьюзен заметила это ещё в квартире, но теперь поведение молодого человека выглядело особенно заметным. Каждый раз, когда открывалась дверь кафе, он невольно поворачивал голову. Каждый раз, когда кто-то задерживался возле их столика, его плечи напрягались. Подобные реакции невозможно сыграть долго. Либо человек действительно чего-то боится, либо живёт в страхе уже настолько давно, что перестаёт замечать собственные привычки.

— Лукас, — спокойно сказала Сьюзен, — вы считаете, что вам может угрожать опасность?

Он посмотрел на неё так, будто вопрос застал его врасплох.

— Не знаю.

Это был честный ответ. Не уклончивый. Не осторожный.

— Но вы об этом думали?

Он отвёл взгляд.

— После исчезновения Мии… да.

Сьюзен ничего не сказала.

Она уже ожидала подобного ответа.

— Почему?

Лукас некоторое время молчал, подбирая слова.

— Потому что я знал, чем она занимается. Не всё, конечно. Но достаточно много. Иногда мне кажется, что я должен был остановить её раньше.

В его голосе впервые появилась вина.

Та тяжёлая разновидность вины, которую люди испытывают после чужой смерти, когда начинают бесконечно искать момент, в котором могли что-то изменить. Сьюзен видела подобное десятки раз. И знала, насколько разрушительным может быть это чувство.

— Вы не могли знать, чем всё закончится.

Лукас невесело усмехнулся.

— Наверное.

Однако по его лицу было видно, что сам он в это не верит.

За окном начинал накрапывать дождь. Небо над озером окончательно потемнело. Прохожих на набережной становилось всё меньше. Кафе постепенно пустело, и Сьюзен понимала, что разговор скоро придётся заканчивать. Но прежде чем уехать обратно в Цюрих, ей нужно было задать ещё один вопрос.

Возможно, самый важный.

Она открыла блокнот и посмотрела на Лукаса.

— Вы знаете, где сейчас находятся документы, которые нашла Мия?

Молодой человек замер. Всего на секунду. Но этой секунды оказалось достаточно. Сьюзен заметила всё. Взгляд. Напряжение в плечах. Слишком долгую паузу. Именно так выглядит человек, который знает больше, чем говорит. Лукас медленно опустил глаза на стол.

Ответ Лукаса изменил бы все расследование.

Глава 5. Старое дело

Архив находился в старом крыле управления, куда редко спускались сотрудники. Большинство следователей давно перешли на электронные базы данных, поэтому длинные ряды металлических стеллажей постепенно превратились в место, о котором вспоминали только в случае крайней необходимости. Здесь стояла особенная тишина. Не та тишина, которая бывает в пустом помещении, а другая — наполненная присутствием чужих историй.

Тысячи дел покоились на полках в одинаковых папках. Убийства, исчезновения, аварии, самоубийства, ограбления. Когда-то каждое из этих расследований было для кого-то главным событием жизни. Кто-то плакал в коридорах полиции, кто-то давал показания, кто-то ждал справедливости. Теперь всё это превратилось в несколько сотен страниц бумаги и архивный номер. Сьюзен всегда чувствовала странное уважение к таким местам. Архив напоминал ей, насколько быстро трагедии становятся прошлым. Мир продолжает двигаться вперёд независимо от того, получил человек ответы или нет.

Пожилой архивариус молча положил перед ней толстую папку и удалился между стеллажами. Сьюзен осталась одна за длинным деревянным столом. Несколько секунд она просто смотрела на потёртую обложку. Имя Мартина Келлера находилось сверху. Ниже значилось имя его жены Элизабет. Ещё ниже сухая официальная формулировка: «Дорожно-транспортное происшествие». Для большинства людей это была бы обычная архивная запись. Для Сьюзен эти несколько слов неожиданно приобрели совершенно иной смысл. Чем глубже она погружалась в расследование смерти Мии, тем чаще возвращалась мыслями к её родителям. Складывалось ощущение, будто история девушки началась задолго до её рождения и теперь медленно выходила наружу. Сначала флешка. Потом дневник. Затем разговор с Лукасом. Все дороги вели сюда — к старому делу, которое много лет считалось закрытым.

Открыв папку, она сразу обратила внимание на аккуратность оформления. Каждая страница находилась на своём месте. Все документы были подшиты идеально ровно. Фотографии распределены по датам. Экспертные заключения лежали в строгой последовательности. Обычно старые расследования выглядели иначе. Где-то отсутствовала подпись. Где-то терялся рапорт. Где-то показания свидетелей противоречили друг другу. Здесь всё выглядело почти образцово. Настолько образцово, что это начало вызывать раздражение.

За годы работы Сьюзен заметила одну закономерность: реальные расследования редко бывают идеальными. Настоящая жизнь оставляет после себя хаос. Люди забывают детали. Эксперты спорят. Свидетели ошибаются. Чем серьёзнее происшествие, тем больше возникает нестыковок. В материалах дела семьи Келлер всё выглядело так, будто события специально подогнали под единственную версию.

Она начала читать отчёты с самого начала. Согласно официальным материалам, автомобиль семьи двигался по горной дороге в кантоне Берн поздним вечером. Погода была неблагоприятной. Шёл дождь. Покрытие дороги оставалось скользким. На одном из поворотов водитель потерял управление. Машина пробила защитное ограждение и сорвалась вниз по склону.

Эксперты установили неисправность тормозной системы. Следствие признало происшествие несчастным случаем.

Всё выглядело логично. Даже слишком логично. Пока Сьюзен листала страницы, её не покидало ощущение, что она читает не материалы расследования, а тщательно подготовленный отчёт, целью которого было подтвердить заранее известный вывод.

Она перешла к фотографиям места аварии. Именно фотографии чаще всего говорили больше, чем любые документы. Бумаги можно переписать. Формулировки можно изменить. Но объектив камеры обычно фиксирует реальность такой, какой она была. На первых снимках автомобиль лежал далеко внизу среди камней и мокрой травы. Металл оказался смят настолько сильно, что машина больше напоминала бесформенную груду обломков.

На других кадрах были видны сотрудники спасательных служб, дорожная полиция, следы торможения на асфальте. Сьюзен внимательно изучала каждую деталь. Несколько раз возвращалась к одним и тем же фотографиям. Затем начала сравнивать подписи под снимками с описаниями в отчётах. Внешне всё совпадало. Однако ощущение неправильности никуда не исчезало. Наоборот. С каждой новой страницей оно становилось сильнее.

Прошёл почти час, прежде чем она поняла причину собственного раздражения. В деле отсутствовали альтернативные версии. Совсем. Ни одного серьёзного обсуждения других вариантов. Ни одного подробного анализа возможного вмешательства третьих лиц. Ни одной попытки рассмотреть аварию как потенциальное преступление. Будто следователи с самого первого дня были абсолютно уверены в выводах. Это выглядело странно.

Любое серьёзное расследование начинается с вопросов. Здесь же вопросы практически отсутствовали. Были только ответы. Причём ответы появлялись подозрительно быстро. Сьюзен ещё раз открыла первые страницы дела и посмотрела на даты. Между аварией и окончательным закрытием расследования прошло удивительно мало времени. Намного меньше, чем она ожидала.

Она перевернула очередную страницу и впервые увидела фамилию следователя, который вёл дело. До этого момента её внимание было сосредоточено на материалах расследования, но теперь взгляд невольно задержался на подписи внизу документа. Имя показалось знакомым. Не потому, что она лично знала этого человека. Скорее потому, что когда-то уже встречала его в старых отчётах. Следователь обладал хорошей репутацией. За свою карьеру он раскрыл множество сложных дел и считался одним из лучших специалистов своего времени. Именно поэтому новая мысль показалась Сьюзен особенно неприятной. Если даже такой человек участвовал в расследовании, которое выглядит слишком чистым, значит проблема может оказаться гораздо глубже, чем она предполагала.