Сорок третий 8 (СИ). Страница 20

Юмор ушёл с лица Талиса мгновенно.

— Где?

— Подвал. Кристалл разрушен. Маг жив, если Дост не передумал по дороге наверх.

— Не передумал, — сказал капитан, подходя. — Задержанный в машине Сыска. Двое нападавших живы, один ранен тяжело. Остальные мертвы. Заложники выведены. Подвал проверяем.

Талис посмотрел на Ардора.

— Вы почувствовали захват?

— Да.

— Он был рассчитан на вас?

— Думаю, да. Слабее чем в Гилларе, грубее, но идея та же. Они пытались заставить меня ответить.

— И вы ответили?

— Я что-то там сломал.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Это лучший ответ, который у меня есть.

Ингро принял это без спора, но Ардор видел: в голове начальника безопасности уже выстраивалась новая линия. Ларнас больше не просто искал подходы. Ларнас проверял, как Ардор взаимодействует с неполным призывом после лечения, после предупреждения и в условиях, стресса.

Ардор вышел к крыльцу вместе с Альдой и Лиарой. Эльга приехала позже, уже с дворцовыми врачами и охраной, и теперь стояла возле машин с таким лицом, что Ардор сразу понял: если бы ей дали оружие и точный адрес, спорить с Предстоятелем первых Врат пришлось бы недолго.

Ардор легко словно пушинку подсадил Лиару и она встала на крыше машины поднявшись над всей толпой. Городовые хотели попросить людей отойти, но Ардор жестом остановил их.

— Сегодня Дом культуры пытались превратить в ловушку, — сказала Лиара, и её голос, усиленный амулетом, разошёлся по улице, эхом уйдя дальше. — Там, где должны быть книги, мастерские, занятия и детский смех, люди с оружием захотели устроить бойню но проиграли и выжившие будут преданы суду. Все захваченные люди выведены. Раненым уже помогают врачи. Северное крыло будет восстановлено. Работы не остановятся.

Толпа слушала. Кто-то плакал. Кто-то держал ребёнка так крепко, что тот пытался освободить плечо.

— Завтра фонд оплатит лечение пострадавших и помощь семьям. Послезавтра строители вернутся к работе после проверки безопасности, а Дом культуры откроется. Не ради нашей фамилии и не ради газет. Ради того, чтобы люди, пришедшие сюда с детьми, знали: чужая подлость не имеет права решать, где им учиться, петь, читать, спорить и жить.

Она не стала заканчивать красивой фразой, а просто опустила амулет, спрыгнула прямо в объятия мужа и сказала уже тише.

— Теперь надо найти всех, кто это сделал.

Глава 6

Прямые доказательства пришли не из большого архива, не из тайника в храмовой стене и не из торжественного признания человека, сломленного допросом.

Они пришли из бухгалтерской книги.

Ингро Талис всегда считал, что ни у какого государства нет возможности вычистить все следы грязных дел и тайных операций. Людей можно было убрать, архивы сжечь, книги по истории переписать, но деньги так себя не вели. Они переходили со счёта на счёт, оставляя дату, подпись, сумму, назначение, иногда глупую пометку на полях и почти всегда человека, которому не хватило ума понять, что никакая цель не отменяет приходно-расходной книги.

Фонд Святой Лоары оказался не большим учреждением, а аккуратной тихой трубой, через которую Винтралла годами перегоняла деньги в разные страны под видом помощи вдовам, больным детям, церковным школам, переплётным мастерским и благотворительным кухням. Большая часть этих денег действительно доходила до вдов, больных детей и кухонь. Именно поэтому схема жила долго. Если бы всё воровали, фонд давно бы заметили сыщики и журналисты. Если бы всё шло на тайную работу, не хватило бы прикрытия. Умные люди смешивали настоящее милосердие с преступлением так, чтобы первое защищало второе от слишком острых вопросов.

К утру у Талиса на столе лежали копии счетов фонда, выписки по строительной управе, протокол задержания раненого мага, остатки документа с отметкой о проверке вентиляции и письмо, найденное у связного, не успевшего добраться до Винтралльского торгового представительства. Письмо было коротким, написанным шифром, уже вскрытом по материалам марсанской ячейки. В нём не было имени Ардора, но были слова, которые не оставляли места для двойного толкования.

«Свидетель вошёл в контур. Захват сорван, но оболочка годна. При повторном обращении допустимо переходить к отсечению, если взятие невозможно».

Ингро прочитал перевод, потом оригинал, потом снова перевод. Он не любил слово «оболочка». Не из-за отвращения к грубости. Грубость хотя бы честно называла предмет. Это слово было хуже. Оно превращало человека в сосуд ещё до убийства, будто преступление уже совершили в языке и теперь оставалось только догнать его телом.

Лунгар стоял у окна, пил солго из большой чашки и смотрел на лист так, будто хотел прожечь его взглядом.

— «Допустимо переходить к отсечению», — сказал он. — Вот за это я люблю высоких духовных людей. Обычный наёмник пишет: «если не взяли — убить». А эти делают вид, что режут не горло, а ветку в саду.

— Подпись?

— Не личная. Кодовое имя Палаты Первого Зова. Но у нас есть ещё кое-что.

Олдар положил перед Талисом папку.

— Перевод из фонда Святой Лоары на марсанскую медицинскую контору. Назначение — срочное обследование вентиляции и санитарных ходов при объекте общественного пользования. Дальше деньги ушли фиктивной строительной фирме, которая выдала пропуска нападавшим. Перевод санкционирован казначеем закрытых фондов Ларнаса отцом Ригосом. Его имя было в бумагах Талена. Подпись подтверждена двумя независимыми специалистами.

— Это ещё не Патриарх, — сказал Талис.

— Нет. Но есть приказ.

Олдар достал тонкую пластину памяти, вставил в считыватель и нажал воспроизведение. На ней сохранилась часть голосового распоряжения, переданного через храмовый узел связи и записанного в конторе фонда для внутреннего подтверждения расходов. Запись была повреждена, но специалисты вытащили достаточно. Голос принадлежал брату Марсену, секретарю Палаты Первого Зова. Он говорил спокойно, с той сухой канцелярской уверенностью, которая встречается у людей, привыкших отдавать преступные распоряжения так же, как распоряжения о поставке свечей.

«Средства направить через Святую Лоару. Светский ход предпочтителен. Храмовые каналы не использовать. Цель — вынудить свидетеля войти самостоятельно, получить реакцию на малый зов, при возможности удержать до подхода второй группы. При невозможности удержания — не дать Шардалу сохранить его целым».

Лунгар поставил чашку на подоконник.

— Вот это уже не богословская переписка.

— Это прямое участие церковной канцелярии Ларнаса в террористическом нападении на шардальской земле, — сказал Талис. — С финансированием, исполнителями и приказом не сохранять Ардора целым.

— Королю?

— Уже.

Король Логрис Девятый принял материалы в малом зале дворца, где обычно проводили не торжественные аудиенции, а разговоры, после которых люди выходили с приказами, повестками или очень плохими новостями. На столе перед ним лежали не только шардальские документы, но и копия старого договора в тёмно-зелёной папке. Договор подписали почти сто лет назад король Шардала Горис Третий и тогдашний глава Церкви Всех Богов. Бумага за это время успела пожелтеть, но печати сохранились хорошо. Закон, если его редко достают из архива, не перестаёт быть законом. Он только успевает стать неприятным сюрпризом для тех, кто решил, что старые подписи умерли вместе с людьми.

Логрис прочитал расшифровку записи, положил лист поверх договора и некоторое время молчал.

— «Не дать Шардалу сохранить его целым», — произнёс он наконец. — Какое аккуратное словцо для убийства человека, который мешает чужой святости.

— Запись подлинная, Ваша Милость. Эксперты готовы подписать заключения. Деньги прошли через фонд Святой Лоары, казначей закрытых домов Ларнаса санкционировал перевод, шифровка Палаты Первого Зова подтверждает цель. У нас есть задержанный маг, двое живых исполнителей, документы строительной фирмы и связь с марсанской ячейкой.