Сорок третий 8 (СИ). Страница 19

— Господин герцог, — сказал маг. — Или лучше сказать пришелец?

— Лучше ничего не говорить, — ответил Ардор. — Я плохо переношу, когда трупы разговаривают.

Маг улыбнулся.

— Вы даже не понимаете, чем являетесь.

Наёмник дёрнул Риста ближе к себе.

— Ещё шаг — и он умрёт.

— Если бы вы хотели его убить, уже убили бы. Он нужен вам, чтобы я не ударил по вашей игрушке.

Маг поднял руку.

— Это не игрушка. Это первый мост в вечность после веков тьмы и невежества.

— Никакой мост не ведёт в вечность если построен из детских костей. Дерьмо и то выглядит привлекательнее чем ваши хари.

В этот момент кристалл вспыхнул. Не ярко, а глубоко, будто свет включился не в подвале, а внутри тела. Ардор почувствовал рывок. Не физический, не направленный на тело, а обращённый к той самой части его силы, которую враги уже пытались использовать в Гилларе. Его словно назвали чужим именем, и мир на мгновение решил, что он обязан обернуться.

Он не обернулся, а вместо этого шагнул влево, уходя с главной линии фигуры под ногами, и ударил силой по одному из боковых узлов схемы. Камень под ногой хрустнул, металлическая пыль поднялась чёрным облачком, кристалл мигнул, но не погас. Маг ожидал такой попытки и вторая фигура вспыхнула на потолке, третья — за спиной, и теперь подвал будто начал поворачиваться вокруг Ардора, собирая его присутствие в точку, удобную для чужого рывка.

— Вот теперь вы чувствуете, — сказал маг уже не спокойно, а с восторгом. — Вы отвечаете.

— Нет, — сказал Ардор. — Я сображаю, куда бить.

Он отпустил защиту ровно настолько, чтобы захват решил: сопротивление ослабло. Кристалл жадно потянул сильнее и в этот миг Ардор ударил не по центру и не по линиям, а по собственному следу в чужой схеме. Новый запас силы дал ему секунду, которой раньше не было бы. Прочные каналы приняли рывок, не сорвались, не дали боли и не ушли в судорогу. Он развернул давление через левую руку, правой выхватил пистолет и выстрелил в наёмника, державшего Риста. Пуля вошла под скулу и Рист упал на пол вместе с мёртвым телом, но успел откатиться в сторону, и это, пожалуй, было самым разумным действием директора за весь день.

Карабин второго наёмника ударил очередью. Ардор поднял «щит ветра» и пули ушли в сторону, хотя одна всё-таки успела проскочить, задев плечо и вспоров наплечную пластину. Егерь с лестницы ответил коротко, и наёмник исчез в облаке щепок от ящиков.

Маг выкрикнул слово на инойском, кристалл вспыхнул снова, теперь ярче, подвал качнулся, светильники погасли, стены на мгновение стали дальше, чем позволяли размеры здания, а Ардор увидел за спиной мага не тьму, а нечто вроде серого проёма, слишком тонкого и дрожащего, чтобы стать настоящей дорогой. За ним не было пространства, а только жажда, голодная и древняя, как чужая лапа, тянущаяся из тьмы.

— Прими зов! — крикнул маг. — Ты был призван для этого!

Ардор двинулся вперёд.

Каждый шаг давался тяжело, магема начертанная на полу держала ноги, цеплялась за каналы, пыталась сломить его волю, превратив в бездумное тело. Он чувствовал, как где-то вверху егеря входят в подвал через котельную, как Дост отдаёт приказ, как Рист ползёт к стене, оставляя на полу след крови, как за ящиками шевелится смертельно раненый наёмник. Но всё это оказалось на краю внимания. Главное стояло перед ним: маг, кристалл и тонкая дрожащая дверь, которую нельзя было оставить целой.

Он ударил кулаком по воздуху, словно в додзё, на сдаче экзамена, чётким, красивым и законченным движением, но при этом вкладывая в удар спрессованную волей эфирную энергию.

Сила вышла плотной иглой, словно кумулятивная струя, пронзающим ударом, от которого мел на полу вспух и сорвался с линий, металлическая пыль потекла чёрными ручьями, а кристалл на треножнике дал первую трещину. Маг закричал, но не от боли. От обиды. Так кричат люди, у которых на глазах ломают не вещь, а смысл их жизни.

— Ты не имеешь права!

— Пошли вы все нахер, — сказал Ардор и ударил второй раз, уже левой, словно молотом по наковальне.

Кристалл взорвался внутрь себя. Звука почти не было, только резкий хлопок воздуха и мгновенная пустота там, откуда секунду назад тянуло чужим зовом. Маг упал на колени, вытаращив глаза и жадно хватая воздух пересохшим ртом. За ящиками выстрелил наёмник, и Ардор, уже развернувшийся на движение, ответил выхватив пистолет. Три выстрела слились в один короткий ответ и мёртвое тело ударилось о трубы и сползло между мешками.

В подвал ворвались егеря. Один сразу подскочил к Ристу, второй — к магу, третий прикрывал работу остальных держа оружие в готовности к стрельбе. Маг попытался поднять руку к поясному амулету. Ардор наступил ему на запястье, с влажным хрустом ломая кости.

— Живым, бы… — сказал Дост не особенно надеясь на положительный ответ.

— Уговорил, — ответил Ардор. — Хотя я бы его насадил на кол.

Маг поднял голову. В темноте, где ещё плавала пыль разрушенной схемы, лицо его выглядело старше.

— Вы не понимаете. Если Врата открылись однажды, они откроются снова.

— Может быть, — сказал Ардор. — Но вряд ли при вашей жизни.

Маг попытался улыбнуться.

— Вас всё равно приведут.

Ардор наклонился к нему.

— И там, где я окажусь в следующий раз, я не оставлю живых.

Подвал постепенно наполнялся людьми: сапёры проверяли ящики, маг из министерства безопасности затирал остатки чужой фигуры, связисты докладывали наверх, что подвал взят, заложники живы, очаг магической угрозы погашен. Из малого зала вывели первых детей. Они плакали уже не от страха, а от того, что наконец можно было плакать. Одна девочка несла в руках сломанную деревянную птицу из будущей мастерской и никому её не отдавала.

Когда Ардор вышел на улицу, толпа встретила его не криком, а странной секундной тишиной. Потом женщины увидели детей, и площадь взорвалась. Люди бросились вперёд, опрокинув оцепление, и полицейские на несколько минут оказались в человеческом водовороте, Но люди дома Таргор-Увира, выдержали удар и Лиара принимала каждого ребёнка по имени, если знала, а если не знала, спрашивала тут же и передавала родным так, будто выполняла не благотворительную обязанность, а самое естественное дело в мире.

Альда подошла к Ардору, когда он остановился у машины. Она увидела торчавшую вверх пластину, кровь на плече, след пыли на лице, порез на руке, но не стала хвататься за него при всех.

В глазах у неё стояла злость, но не на него, а на тех, кто выбрал для удара место, созданное Лиарой и Ардором не для войны. И первыми её словами были не «Ты как?» или ещё что-то в этом духе. Первые её слова были о войне которую она, как его жена приняла как свою.

— Я нашла подрядчика, через которого они вошли. Фирма фиктивная, но документы настоящие. Их пустили как людей для проверки вентиляции подвала. Разрешение подписал младший инженер городской управы и человек из фонда медицинской помощи рабочим семьям. Этот фонд два года назад получал пожертвования через Винтраллу.

— Ларнас?

— Пока не знаю. Но деньги пахнут тем же мылом, которым они отмывают благочестие.

К ним подошла Лиара. Она держалась хорошо, но Ардор видел, что руки у неё дрожат. Не сильно. Только пальцы, когда она поправляла перчатку.

— Все дети живы, — сказала она. — Двое ранены, один тяжело, но врач говорит, вытащат. Мастер Торн потерял много крови. Рист ругается с носилками и требует не закрывать северное крыло больше чем на неделю.

В этот момент прибыл Ингро Талис. Его большая тяжёлая машина остановилась у оцепления, и начальник безопасности, одетый в егерский штурмовой комплект вышел так спокойно, словно не опоздал к бою, а приехал ровно к той части работы, которую считал своей. С ним приехали Лунгар, два следователя и маг в сером плаще. Ингро окинул взглядом фасад, врачей, егерей, заложников, потом Ардора.

— Вы, как я понимаю, снова решили поддержать статистику личным примером.

— Внутри был призывной якорь.