Сорок третий 8 (СИ). Страница 12

Тален вдруг улыбнулся. Не широко, не безумно, почти печально.

— Вы думаете, что успели вовремя?

Талис посмотрел на него спокойно.

— Я думаю, что вы сейчас скажете что-нибудь высокое, чтобы всем стало ясно, как мало мы понимаем.

Помощник библиотекаря замолчал.

— Не тратьте силы, — продолжил Ингро. — Высокие слова плохо выглядят в протоколе рядом с фальшивой печатью настоятеля и платежами за долг вашей сестры.

Впервые лицо Талена дрогнуло.

— Сестра здесь ни при чём.

— Вот это уже лучше. Наконец живой человек, погрязший в своих и чужих долгах, а не служитель тайного знания.

Лунгар дал знак, и сыщики вывели Талена, Шала и Вирта через служебный ход. Никто в храмовом дворе не увидел ни наручников, ни толпы, ни представления. Для прихожан всё выглядело как обычное движение людей из канцелярии в боковой корпус. Равис к тому времени уже не находился в храме. Наружное наблюдение сообщило, что утром он ушёл к порту и пока не возвращался.

— Возьмут, — сказал Лунгар, когда получил записку. — Порт перекрыт плотно.

— Живым, — уточнил Талис.

— Разумеется.

Они остались в кабинете настоятеля уже после выемки первых бумаг. Отец Элмар сидел за столом, перед ним лежала книга регистрации с поддельной печатью. Он смотрел не на неё, а куда-то дальше, туда, где вера, служба и служебная беспечность внезапно оказались одной линией в деле государственной безопасности.

— Я отвечаю за храм, — сказал он наконец.

— Да.

— Но я не знал.

— Суд будет устанавливать вашу вину, если появятся основания. Пока я вижу другое: ваши люди использовали порядок, построенный на доверии к их должности.

— Это мягкая формулировка.

— На данный момент — это самая точная формулировка. Позже она может стать жёстче.

Элмар усмехнулся без радости.

— Вы умеете утешать.

— Плохо. Меня учили другому.

Кейс положил перед настоятелем отдельный лист.

— Отец Элмар, церковному суду понадобится ваше заявление о предоставлении доступа к служебной части архива и о выявлении подложной пометы. Лучше написать сейчас, пока никто в Ларнасе не прислал вам совет молчать.

Настоятель взял перо.

— Ларнас не имеет права советовать мне молчать о преступлении в моём храме.

— Хорошо, что вы это произнесли, — сказал Талис. — Возможно, скоро придётся повторить.

Элмар начал писать. Рука у него оставалась твёрдой. Это тоже было важно. Человек мог быть потрясён, но ещё не сломлен. В ближайшие дни ему предстояло удержать храм от паники, прихожан — от слухов, честных служителей — от страха, а виновных — от попытки объявить себя жертвами светского гонения. Такая работа не попадала в доклады безопасности, но без неё государство получило бы скандал там, где ему нужны доказательства.

К вечеру Рависа взяли у складов винтралльского представительства. Он пытался передать портовому курьеру письмо, спрятанное в обложку карманного молитвенника. При задержании не сопротивлялся, только попросил не ронять книгу на землю. Молодой сыщик, помнивший утренний приказ Лунгара, поднял молитвенник аккуратно, положил в отдельный пакет и расписался в протоколе так старательно, словно от его почерка зависела судьба монархии.

В письме не было имён. Только короткая фраза, несколько цифр и знак песочных часов, вписанных в круг Первого Зова.

Специалист по древним языкам перевёл фразу ближе к полуночи.

«Свидетель цел. Три дома рядом. Ждём решения о втором обращении».

Талис прочитал перевод, потом оригинал, потом снова перевод. «Свидетель» почти наверняка означал Ардора. «Три дома рядом» могли обозначать Альду, Лиару и Эльгу или три линии защиты вокруг него. «Второе обращение» звучало слишком похоже на язык людей, которые уже не думали о похищении как о преступлении. Для них это было обращение к знаку, неудавшееся лишь по исполнению.

Лунгар стоял рядом и молчал. На этот раз даже ему не хотелось шутить.

— Теперь к королю? — спросил он.

— Сначала копии. Оригинал под опись и двойную печать. Талена, Шала, Вирта и Рависа развести по разным камерам, адвокатов дать сразу, но до утра не допрашивать. Пусть ночь поработает за нас. Утром каждый начнёт думать, кто уже говорит.

— А Ардор?

Талис сложил перевод и убрал его в папку.

— Ардор сегодня ужинает у короля. Теперь этот ужин перестаёт быть предупреждением и становится частью дела.

— Хотите поставить наружное наблюдение у дворца?

Ингро посмотрел на него.

— У дворца оно и так есть. Увеличьте людей у храмов, винтралльского представительства, переплётной лавки и домов задержанных. И проверьте все дороги к дому Таргор-Увиров. Не шумно.

— Понял.

Талис вышел из управления уже в темноте. Марсана дышала заливом, мокрым камнем и вечерним дымом. На улицах горели фонари, машины шли осторожно по блестящей мостовой, у газетного киоска спорили о свежих слухах из суда по Ордену, ещё не зная, что дело успело войти в храмовую канцелярию и достать оттуда имя, которое Ларнас наверняка предпочёл бы оставить на своих печатях, а не в шардальском протоколе.

У подъезда его ждала машина. Талис сел, положил папку на колени и приказал ехать во дворец.

До ужина оставалось меньше двух часов.

Глава 4

Ужин у короля устроили так, чтобы во дворце никто не получил повода объявить его совещанием.

В малой столовой не ставили длинный стол, не звали министров, не готовили отдельные места для секретарей и не раскладывали перед приборами папки с докладами. Логрис Девятый сидел у окна, где за тёмным стеклом отражались лампы, серебро, узкие бокалы с водой и спокойные лица слуг, давно научившихся понимать, когда за ужином говорят не о еде. Ардор пришёл с Альдой, Лиарой и Эльгой; Ингро Талис появился позже, уже после первого блюда, и это окончательно лишило вечер даже видимости обычного семейного приглашения.

Король не стал тянуть.

— Я пригласил вас не для светской беседы, хотя повара, как обычно, сделают вид, что именно ради неё они с утра мучили кухню. Ингро принёс новые материалы по делу Ордена Песочных часов. След ведёт не только к магам и академикам. Мы нашли связь с Ларнасом.

Ардор положил вилку и посмотрел на Талиса.

— Церковь Всех Богов?

— Не вся Церковь, Ардор, — ответил Ингро. — Пока речь о канцелярии Первого Зова и людях, использовавших храмовые каналы. Но найденные бумаги говорят, что Орден мог быть не заказчиком, а исполнителем.

Эльга сидела очень прямо. С тех пор как она стала женой Ардора, дворцовые разговоры перестали быть для неё привычной игрой родного дома. Теперь каждая фраза могла касаться не только короны, но и человека, сидевшего рядом.

— Что им нужно от Ардора? — спросила она.

Талис не смягчил ответ.

— Возможно, он нужен им как доказательство. Человек, выдержавший мощнейшие эфирные нагрузки, прошедший через запрещённые установки и сохранивший целостность. Если Ларнас строит вокруг Машины призыва религиозный смысл, вас могут попытаться представить не просто целью Ордена, а знаком, живым подтверждением их богословской теории.

Ардор усмехнулся без веселья.

— То есть меня уже не только похищают, но и толкуют?

— Боюсь, что именно это хуже всего, — сказал король. — От похищения можно поставить охрану, от убийцы — щит, от мага — другого мага, от дурака с пистолетом — егеря с хорошей реакцией. А вот когда человек в рясе начинает объяснять толпе, что чужая жизнь принадлежит высшему предназначению, простые решения сразу теряют актуальность.

Альда некоторое время молчала, и Ардор знал этот взгляд: она уже не слушала слова, а раскладывала последствия по людям, деньгам, дорогам, газетам и учреждениям.

— Практически что меняется? — спросила она.

— Никаких одиночных храмовых визитов, — ответил Талис. — Никаких встреч с жрецами, пришедшими без проверки дворца или Сыска. Благотворительные каналы Лиары будут просмотрены отдельно, но без шума, чтобы честные люди не решили, будто корона устроила гонение на храмы. Переписка, связанная с Ларнасом, идёт через дворцовую канцелярию. Если кто-то попробует прийти через просьбу о помощи, через больного ребёнка, через пророческое письмо или через старую святыню, сначала это увидят мои люди.