Кавказский рубеж 11 (СИ). Страница 19

Басюк резко выдохнул и отвернулся к приборам. Левой рукой он начал аккуратно поднимать рычаг «шаг-газ», а правой плотно обхватил ручку управления.

— Взлетаю, — ответил он.

Гул двигателей изменил тональность, стал натужнее. Вертолёт начал оживать.

Басюк чуть двинул правую педаль, компенсируя реактивный момент винта, чтобы нос не уводило влево.

И вот колёса оторвались от бетона. Вертолёт мягко завис в нескольких метрах над землёй. Ни рывка, ни провала. Иван мелкими, почти незаметными движениями ручки парировал колебания, удерживая машину над рулёжкой.

— Контрольное норма. Разгон, — доложил Басюк.

— Понял, — ответил я, продолжая сидеть спокойно, не хватаясь за органы управления.

Иван чуть отдал ручку от себя, добавляя шаг. Нос вертолёта опустился, и вертолёт, набирая скорость, пошёл вперёд.

Наготове у меня только правая нога, чтобы не дать вертолёту уйти в левое вращение. Пока вертолёт разгонялся, я быстро глянул на обороты винта, температуру газов, крен и тангаж. Всё было в норме.

Взлёт у Басюка вышел на оценку «пять». И первый разворот он выполнил неплохо. Спокойно, без дрожи и колебаний.

— 123-й, на втором, 450, выход в третью, — запросил Иван.

— 123-й, в третью с набором разрешил, — ответил РП.

Полёт с Басюком прошёл спокойно. Несколько помарок было, но они незначительные. Даже с отключённым автопилотом он хорошо справлялся с пилотированием вертолёта.

После посадки и пересадки я заметил, что Ваня был весь в поту. То ли так устал, то ли нервничал. Его место занял Костя Смирнов.

Он сел в левое кресло с серьёзным выражением лица. Да так что чересчур подтянул привязной ремень.

— Вдох-выдох, Костя. И не напрягайся. У тебя всего-то одна зона. Начать и закончить.

В этот раз мой обучаемый был в себе не сильно уверен, и мы уже отрывались от бетонной поверхности с ним вместе. Точнее, это он так думал.

— Не торопись разгоняться. Повиси немного. Ориентир наметил? — спросил я, когда Костя выполнил висение.

— Да.

— Следи за набеганием земли. Пошли в разгон, — сказал я и Смирнов начал отклонять ручку управления вперёд.

На самом деле я только делал вид, что помогаю в управлении. Усилий к отклонению органов управления не прикладывал.

— Скорость 40–50 км/ч. Следи за направлением на ориентир. Не давай вертолёту сделать крен и опустить ниже нос. Вот пошёл переход с осевой на косую обдувку.

В приборы Смирнов не смотрел, хотя надо было ему обозначить, что он должен проконтролировать обороты турбокомпрессора и скорость.

— Скорость? — спросил я, наблюдая что стрелка указателя уже подошла к 130–140 км/ч.

— Оу, — сказал Смирнов и начал брать ручку на себя, устанавливая нужную скорость.

На взлёте Костя держался молодцом, но стоило выйти в горизонтальный полёт и набрать скорость, как началось. Вертолёт шёл нервно. Нос то задирался, то клевал, а машина рыскала по курсу. «Шарик» гулял в центре прибора, как маятник.

Я скосил глаза на руки курсанта. Так и есть. Вцепился в ручку управления так, что костяшки побелели. Он не пилотировал, он боролся с вертолётом, как на ковре. Машина чуть качнётся от порыва ветра, так Костя тут же суёт ручку в противоход, но слишком резко и с запаздыванием. Вертолет шарахается в другую сторону, он снова ловит. В итоге — раскачка.

— Дядь Вась, у тебя там чай же есть?

— Конечно, командир.

— Наливай. Неполную кружку. И сюда давай.

Я услышал возню за спиной, звон откручиваемой крышки термоса. Через минуту слева от меня просунулась рука с дымящейся крышкой.

Пока мы летели в зону, ещё была возможность попить чай. Я перехватил чай, стараясь погасить колебания своей рукой. Чай плескался у самой кромки, грозя выплеснуться на комбинезон и приборную доску.

— Константин, — позвал я по внутренней связи.

— Я, товарищ подполковник, — напряжённо отозвался Смирнов.

Он даже голову повернуть боялся, весь взгляд был то в авиагоризонт, то на какой-нибудь другой прибор.

— На меня посмотри.

Он на долю секунды скосил глаза.

— Видишь мою импровизированную кружку?

— Так точно.

— Твоя задача — выдержать вертолёт так, чтобы я попил чай.

Я демонстративно поднял кружку повыше, держа её над центральным пультом. Очередной рывок ручкой, и горячие капли упали на металл.

— Значит так, Костян. Если ты сейчас хоть каплю на пол или, не дай бог, на панель прольёшь, то после лётной смены берёшь ведро, тряпку и драишь всю кабину. И «третью звезду» вертолёта заодно. Понял меня?

— Понял, — буркнул Смирнов.

— Расслабь кисть. Нежнее работай. Миллиметрами. И не забывай про снятие усилий кнопкой триммера.

Смирнов выдохнул. Я увидел, как хватка на ручке чуть ослабла. Амплитуда движений уменьшилась.

— Видишь, вертикальная скорость снижения появилась. Не хватайся за шаг. У тебя скорость чуть больше. Чуть ручку на себя возьми. Внимание на горизонт.

— Понял, — отвечал Костя.

Вертолёт через пару минут перестал рыскать и пошёл ровнее. Чай в кружке лишь мелко дрожал от вибрации винта.

— Вот так держи, — сказал я, делая осторожно глоток.

В остальном у Смирнова всё было неплохо. После посадки мы зарулили на место для пересадки.

Пока Смирнов отстёгивался, дядя Вася наклонился ко мне. Я чуть сдвинул наушник с левого уха.

— Командир, ты со следующим, аккуратнее. Он… ну увидишь. Мандражирует сильно.

Я кивнул и посмотрел в блистер. На бетонке действительно разыгрывалась сцена. Молчанов стоял и теребил шнур связи защитного шлема. Рядом с ним крутились уже отлетавший Басюк и вечно активный Веселов. Они что-то активно Олегу Молчанову втолковывали и хлопали по плечу. Веселов даже показывал руками какие-то движения, имитируя работу ручкой управления.

Мы остановились, и курсанты приступили к смене. Молчанов сел, пристегнулся, но дышал он часто.

— Готов, Олег? — спросил я.

— Готов, товарищ командир.

Я подрулил к месту взлёта. Ветер был встречный и слабый.

— Давай вместе.

— Я сам смогу.

— Не спорю. Тогда давай сам, — ответил я, держа руки и ноги наготове, чтобы взяться за управление.

Молчанов выдохнул и запросил разрешение на взлёт.

— 125-й, взлетайте, по кругу, — ответил руководитель полётами.

Олег провёл рукой по лицу, смахнув испарину. Он взялся за ручку управления и щёлкнул кнопкой триммера несколько раз.

— 125-й понял.

Молчанов потянул рычаг «шаг-газ». Вертолёт качнулся, отрываясь от земли… и тут началось.

Глава 9

Вертолёт резко накренился вправо. У меня даже шею слегка дёрнуло. Олег начал выравнивать борт, но отклонил ручку управления в обратную сторону слишком резко. Но и этого было мало. Он ещё и вперёд вертолёт наклонил так, что я чуть ли не стыки бетонных плит сумел рассмотреть.

— Не раскачивай. Спокойно, — произнёс я, удерживая вертолёт, чтобы он не выходил за рамки «разумных» отклонений.

Однако амплитуда была такая, что мы даже не смогли удержаться в пределах пространства над рулёжной дорожкой.

— Вместе работаем. Держись за ручку. Почувствуй движение, — продолжал я общаться с Олегом по внутренней связи.

— Я чувствую. Поймать… не могу, — отвечал он.

Было заметно как он «борется» с вертолётом, что совсем неправильно.

Я быстро погасил колебания и Ми-8 завис над площадкой. За нами столпилась очередь из вертолётов, готовых вылетать с транзитной точки. Но так было нужно.

— Теперь сам. Вертолёт оттриммирован, — произнёс я и ослабил «хватку» на органах управления.

И тут вновь вертолёт раскачался от амплитуды движений Олега.

— Переводи в разгон. Ручку от себя и… паашли! — чуть громче сказал я, чтоб хоть как-то взбодрить Молчанова.

Олег ручку управления не просто начал отклонять, а прям «толкнул» от себя. В последний момент я не дал вертолёту как следует «клюнуть» носом. К этому времени я уже понял, что с Молчановым будет не просто.