Кавказский рубеж 11 (СИ). Страница 18

— Аргументировал? — коротко спросил я, хотя ответ знал заранее.

— «Летать некому, учить некому, инструкторов не хватает». Говорит: «- Ты у меня командир звена адекватный, на тебе вся методическая работа. Куда я тебя отпущу?». Вот ответ такой.

Я вздохнул. Своего однокашника Скворцова я понимаю. Инструкторов в полку действительно дефицит. Но и парня понять можно. Школа лётчиков-испытателей — это элита. Туда шанс попасть может раз в жизни выпадает. Если сейчас крылья подрезать он и перегорит, будет лямку тянуть без искры.

— Значит так, Володя. Скворцов прав, людей у нас в обрез. Но если есть талант и тяга к испытательной работе, то надо пробовать.

Лицо Зыкова просветлело, но я тут же поднял ладонь, остужая пыл.

— Не спеши радоваться. Я ничего не обещаю. Давай договоримся, что в четверг, как полёты закончим и разбор проведём, зайдёшь ко мне. И Скворцова с собой бери. Сядем втроём, подумаем кем тебя заменить можно, если уедешь. Взвесим все «за» и «против». А потом, если найдём вариант, я сам с вами к командиру полка пойду. Конечное решение всё равно за ним будет.

— Понял, Сан Саныч! Спасибо! Мне бы только шанс, чтобы рапорт наверх ушёл, — чуть было не подпрыгнул Зыков.

— Иди, работай, — усмехнулся я.

— Есть! — ответил Зыков.

Я проводил его взглядом. Хороший парень. И отдать будет жалко, но и держать неправильно.

Только мы закончили разговор с Володей, как строй первой эскадрильи разошёлся. Лётчики и курсанты выдвинулись к вертолётам, а Сериков, взяв с собой из толпы пятерых парней, махнул им рукой в мою сторону и быстрым шагом направился к курилке.

Я внимательно разглядывал своих подопечных, пока они приближались. Все одеты в потёртые и уже выстиранные комбинезоны тёмно-синей расцветки. На ногах у всех уставные начищенные ботинки. Ощущение, что сегодня к полётам готовились тщательнее. У каждого в чехлах ЗШ-3 и картодержатели.

Сериков подошёл ко мне и начал докладывать:

— Товарищ подполковник, представляю вам курсантов второй лётной группы первой эскадрильи. Контроль готовности пройден, инструктаж проведён, к полётам допущены.

Вся «великолепная пятёрка» вытянулась в струнку, внимательно смотря на меня. Видно, что у каждого из ребят горят глаза. У Веселова так и вовсе улыбка не сходит с лица. Подтверждает свою фамилию.

— Вольно, всем доброе утро, — кивнул я и по очереди протянул руку каждому.

Все вроде спокойные, жмут руку уверенно. Особенно невозмутим был товарищ Доржиев. Это парень-бурят, невысокого роста. Лицо безэмоциональное, как у буддистского монаха, а рукопожатие крепкое.

А вот товарищ Молчанов немного выбивается из всех. Смотрит не в глаза, а куда-то в сторону. Да и ладонь… чуть влажная.

— Спасибо, Даниил Васильевич. Дальше я сам.

Сериков кивнул и быстрым шагом ушёл на стоянку.

— Ну пошли. По пути расскажете, что у вас и как, — махнул я рукой, заметив, как парни по инерции попытались сбиться в коробку и начать чеканить шаг. — И мы не на плацу. Ноги не бьём, идём спокойно.

Они неуверенно окружили меня плотной стайкой. Видно было, что им непривычно. Но напряжение чуть спало. Мы двинулись по бетонке к дальней стоянке, где стоял наш Ми-8МТ.

— Футбол смотрели? ЦСКА чемпионом будет? — спросил я.

Парни ничего не ответили. Только Веселов промямлил что-то «нечленораздельное».

— Я вроде громко вопрос задал. Чего в ступор впали? Что с футболом? — повторил я.

Видимо ребята не ожидали, что мы будем говорить на отвлечённую тему. По мне так про аэродинамику и остальные лётные науки надо говорить в классах и на разборе. А перед самым полётом надо чуть расслабиться.

— Так точно, товарищ подполковник! Ничья с киевлянами ничего не решит. «Спартаку» не светит золото. Садырин зверей воспитал! — первым «оттаял» Веселов.

— Ну подождите. «Спартак» ещё покажет зубы. Но ЦСКА сейчас и правда машина… — продолжил Басюк.

— Главное, чтобы не заглохла, — ответил я.

После футбола и обсуждения музыки, я решил и про кинематограф узнать.

— В видеосалоны-то ходите? Что там крутят?

Парни переглянулись. То ли были удивлены вопросу, то ли не знали как ответить.

— Ладно. Я вот недавно посмотрел «Коммандо» со Шварцем и «Рокки-3» со Слаем. Не видели?

— Видели. Мы тут смогли видик достать. Как раз одна из кассет была с двумя фильмами Шварценеггера. Вот это вещь, товарищ подполковник! Боевики крутые там, — вновь первым заговорил Веселов.

Доржиев, шагавший с краю с абсолютно непроницаемым видом, чуть повернул голову.

— Товарищ подполковник, а разрешите мысль изложить?

— Давай, Баир, — ответил я.

— Я вот думаю, что это балет, а не война. Красиво, да. Но в жизни так не бывает. В жизни пока он будет стрелять, ему уже и ухо отстрелят.

Философски подошёл к вопросу Доржиев.

— Верно ты подметил. Кино — это картинка.

— Да он у нас вообще, товарищ подполковник, только вольную борьбу признаёт, — сдал товарища Веселов, уже смелее.

— Борьба — это честно. Я про другое. На экране ведь совсем не война, — невозмутимо подтвердил Доржиев, не обращая внимания на подколку.

Доржиев был основательный парень со стержнем.

— Товарищ подполковник, а вы ведь знаете, как на войне. Расскажете нам? — спросил у меня Смирнов.

Я взглянул на парня и на остальных ребят. Все кроме Молчанова настроили «локаторы» и повернулись в мою сторону.

— Расскажу, ребят. Только не сейчас. Вкратце, на войне не как в кино. Совсем не так.

В это время мы подошли к нашему вертолёту. Бортовой техник — старший лейтенант Михайлов, уже спускался по стремянке, надевая пилотку.

— Товарищ командир, борт номер 121 к вылету готов. Заправка полная, — доложил бортач.

— Здорово, Дядь Вась. Принято.

Михайлов был опытный специалист. Он застал все стадии развития армейской авиации. Был ещё механиком на Ми-4 и бортачём на Ми-6 в Афганистане.

— Приветствую, командир. «Ёмкость» тоже заправил. Бабушка сделала, как вы любите, — пожал мою руку Михайлов, намекнув на мой любимый чай.

— Вот теперь точно борт готов к полётам, — улыбнулся я.

После осмотра вертолёта, первым место в левой чашке занял Басюк. Тот самый любитель вечерних прогулок без «увольняшки».

Пока Иван занимал место в кабине, я отправил всех остальных контролировать запуск и поднялся следом, занимая правое кресло. Бортовой техник быстро пробежался пальцами по АЗСам на верхнем электрощитке, щёлкая тумблерами.

Басюк подогнал педали, пристегнулся. Я подключился к кабелю связи и надел гарнитуру. В эфире уже начинали запускаться другие экипажи.

Басюк доложил, что готов к запуску, и я показал ему чтобы запрашивал разрешение у руководителя полётами.

— Снабженец, 123-й запуск.

— 123-й, запуск разрешил, — ответил руководитель полётами.

— 123-й понял.

— Группе руководства доброе утро! — поздоровался я.

— 002-й, здравия желаем.

Не могу я начать полёт, чтобы не поздороваться.

Вскоре над головой медленно начали проворачиваться лопасти. С каждым оборотом свист становился громче. Вертолёт начало мелко потряхивать.

— Обороты норма, температура газов тоже. Левый запустился. Запуск правого, — доложил Дядя Вася.

— Запуск правого, — ответил я, и Басюк показал остальным курсантам, стоящим недалеко от вертолёта два пальца.

Тем самым он показывал, что запускаем правый двигатель и они должны были контролировать, чтобы не было внешних признаков пожара или отказа.

— 123-й, карту выполнил, запуск произвёл, предварительный, — запросил Басюк.

Руководитель полётами разрешил руление. Басюк снял машину с тормозов и поехал к транзиту. После занятия предварительного, мы приготовились взлетать.

— 123-й, зона 3, взлетайте, — дал команду руководитель полётами.

— 123-й понял.

Иван на секунду замер, глядя на меня.

— Сам готов? — спросил я.

— Так точно.

— Взлетай. Я посмотрю, — сказал я по внутренней связи.