Дракон и диковинка для драконёнка (СИ). Страница 27

Мир для меня будто замирает. Я не сразу понимаю смысл слов. Они как будто… проходят сквозь меня, не задерживаясь.

А потом доходят. Я цепенею.

— Что?.. — выдыхаю в шоке.

— У меня была жена, — говорит он тихо. — Я любил её. Но у нас не было связи.

Вроде спокойный, ровный, но за его спокойствием я чувствую… глубину. И скорбь.

— Я думал, что это уже не для меня, — продолжает он. — Что я не встречу женщину, в которой почувствую истинную.

Он берёт меня за руку, переплетает наши пальцы. Нежно, тепло, доверительно.

— Пока я не коснулся тебя в ту ночь, — добавляет он воодушевлённее. — Тогда, в снегах, когда поднял тебя на руки, когда вдохнул твой аромат.

Перед глазами вспыхивает тот момент. Холод. Снег. Его руки. Его жар и то, как он меня спас. Как выхаживал. Я резко втягиваю воздух.

— И ты… — голос срывается. — Ты всё это время знал?

Он качает головой.

— Я догадывался, — отвечает он, и слова звучат искренне. — Но не был уверен.

Я сжимаю одеяло свободной рукой. Внутри поднимается обида. Глупая, будто детская обида, что он держал от меня в тайне такую важную догадку. И скрывал эмоции.

И особенно обидно становится за тот момент, когда он объявил мне, что я его пленница.

— И когда ты собирался сказать? — спрашиваю, уже не сдерживая укола.

Он на секунду прикрывает глаза, поднимает брови разочарованно. Будто только сейчас понял, что заблуждался.

— После свадьбы… — тянет он, но я не могу сдержаться. Перебиваю.

— После того, как объявил, что свадьба будет в любом случае? Как запер меня в замке в изоляции от Тиберия?!

Дэйнарин сокрушённо выдыхает.

— Я хотел, чтобы ты сначала выбрала меня сама, полюбила, — он отпускает мои пальцы и трёт переносицу. — Я жалею о том своём решении. Это была ошибка. И она стоила мне уже слишком много.

Внутри взрывается фейерверк чувств. Обида, которая почти умерла во мне за это время, снова вспыхивает, но тут же перекрывается облегчением и теплом. И желанием наконец заключить мир.

— Ты идиот, — выдыхаю я.

Даэйнарин усмехается. Беззлобно. Мы оба понимаем, что это не ругательство, а выражение эмоций.

— Не спорю, — отвечает. — Но я осознал ошибки, невеста.

— Обещай, что больше не будешь скрывать от меня…

Я не успеваю договорить, Дэйнарин притягивает меня к себе и запечатывает губы горячим поцелуем.

Внутри разливается лава, желание затапливает душу, мысли стягиваются в точку. Я не понимаю, что со мной происходит. Я должна оттолкнуть его. Должна держать дистанцию. Но вместо этого жадно отвечаю на поцелуй, почти не осознавая, что творю. Будто наконец получила воду, после вечности в пустыне без единого оазиса.

Я отрываюсь на вдох, снова целую уже сама. В теле поднимается такая дрожь, что пальцы дрожат.

Он отстраняется, смотрит на меня, и его взгляд темнеет, тяжелеет, становится таким обжигающим, что я снова тянусь к нему, потому что не выдерживаю.

Между нами натягивается почти болезненное напряжение, будто всё, что было до этого — только подготовка.

— Почему ты мне не сказал… раньше? — шепчу я ему в губы.

— Потому что, когда хотел, ты меня уже ненавидела, — отвечает он.

— Теперь всё изменилось, — говорю я так же тихо.

Ладонь Дэйнарина забирается мне в волосы, пальцы ложатся на затылок, но не стискивают пряди, просто держат так, что не вывернуться. Я не сопротивляюсь, и он снова топит меня в своём поцелуе, и я понимаю, что назад дороги уже нет, отступать некуда, поздно и не хочется.

39. Дыхание

39. Дыхание

Элина

Мы целуемся, будто не видели друг друга тысячу лет.

Меня охватывает жар. Дыхание сбивается, внутри всё дрожит, будто я стою на краю чего-то очень высокого. И понимаю — если шагну вперёд, сорвусь. Назад дороги не будет.

Я разрываю поцелуй и чуть отодвигаюсь. На самом деле не хочу останавливаться, но мне очень страшно.

Смотрю на Дэйнарина. Он смотрит в ответ. Взгляд горячий и цепкий, будто читающий меня насквозь.

— Ты боишься? — тихо спрашивает он.

— Нет, — отвечаю слишком быстро и отвожу взгляд.

Это сильнее меня, но я заставляю себя снова посмотреть на Дэйна. Он чуть улыбается. Не насмешливо. Мягко и тепло.

— Боишься, — повторяет он уже увереннее. — И это нормально.

Я сглатываю. Пальцы сжимаются в ткани его рубашки.

— Я просто… — начинаю и замолкаю.

Потому что не знаю, как это произнести. Как объяснить, что я не знаю саму себя? Что я не знаю, было ли у меня это раньше? Что я не знаю, чего боюсь — боли или того, что её не будет.

Дэйнарин будто чувствует это. Конечно, чувствует, он же дракон.

Он медленно поднимает ладонь к моему лицу. Нарочно даёт мне время отстраниться. Я не двигаюсь.

Пальцы касаются щеки, касание нежное, кожа тёплая, и у меня за ухом пробегают мурашки.

— Посмотри на меня, — тихо произносит Дэйнарин.

Я поднимаю взгляд и тону в его тёмных глубоких глазах с белыми искорками. Дракон выглядит спокойно, несмотря на жар, который я чувствую всем телом.

— Мы никуда не спешим, — мягко рокочет он. — Я не возьму ничего, что ты не захочешь мне дать сама.

Внутри будто трескается скорлупа, сдерживающая внутри себя тепло, и теперь оно разливается по всему телу. К горлу подступает ком. Уважение и благодарность смешиваются, не дают нормально дышать.

Дэйнарин не давит. Не говорит «должна, раз истинная», не требует ничего, не торопит.

— А если… — я замолкаю, кусаю губу.

Он ждёт. Не перебивает.

— Если я не знаю, — выдыхаю наконец.

Он чуть наклоняет голову.

— Чего именно?

Я закрываю глаза, чтобы не смотреть. Мне очень стыдно. Бездна!

— Была ли я… — голос почти шёпотом. — С кем-то до…

Тишина. Я даже дышать перестаю. В голове уже рисуются сценарии, как Дэйнарин отстранится, встанет, отвернётся от меня. Или охладеет. Или…

Его пальцы чуть сильнее сжимают мой подбородок.

— Тогда мы узнаем вместе, — спокойно говорит он.

Я открываю глаза. Ловлю уверенный взгляд Дэйнарина.

— И это ничего не изменит, — добавляет он тихо.

Я выдыхаю, прижимаюсь к нему плотнее. Кажется, мне и правда нечего бояться.

— Я не буду первым… если уже был кто-то, — продолжает он чуть хриплее. — И ты не станешь для меня другой. В груди волной поднимается болезненное тепло.

— Ты слишком… спокойный, — выдыхаю.

Он усмехается.

— Это обман, Элина, — произносит он хрипло. — Я хочу тебя до потемнения в глазах. С самой первой секунды. И сейчас держусь из последних сил.

От этих слов внутри становится жарко.

— Тогда… — я делаю вдох. Воздуху тесно в груди. — Не надо.

Он замирает.

— Не надо… сдерживаться? — уточняет тихо.

Я не отвечаю словами. Просто тянусь к нему сама. Целую в угол губ и слышу его тихий сдержанный рык. Его рука мягким длинным движением укладывает меня на кровать на лопатки. Сам нависает надо мной, опираясь одной рукой о кровать рядом с моей головой, другая уже находит пуговицу рубашки, расстёгивает.

И взгляд у него такой, будто он меня на куски разорвать хочет.

Я замираю как зверёк перед хищником. Инстинктивно. Не потому что правда боюсь. Дэйнарин мгновенно замечает. Выпрямляется. Всё равно следит за мной обжигающим взглядом, но пальцы на пуговице замирают.

— Элина. — произносит он тяжело дыша. — Просто скажи, если не готова, и я остановлюсь.

Я касаюсь шнуровки на вороте платья. Тяну за тонкую тесёмку, открывая Дэйнарину вид на ключицы.

— Не надо… — дыхание сбивчивое, голос дрожит. — Останавливаться, Дэйнарин.

40. Жар

40. Жар

Элина

Взгляд белого дракона скользит по моей коже, и искры в глазах становятся ярче, а сами глаза темнее. Выглядит завораживающе красиво. Взгляд голодный, жаждущий, горячий. И внутри от него появляется трепет, дрожь пробегает по коже.

Дэйнарин поднимается с кровати, начинает снимать одежду. Камзол, рубашку, брюки… Без стеснения, но и без демонстрации. Естественно. Ткань падает на пол с тихим шелестом. Когда он заканчивает и предстаёт передо мной обнажённым, я, кажется, впервые вижу голого мужчину.