Дракон и диковинка для драконёнка (СИ). Страница 17

Я закрываю глаза. Вот и всё.

Слёзы прокатываюся по щекам. Руки не поднять, чтобы вытереть мокрые следы. Бездна.

— Вы причините ему боль, лорд Харлан, — произношу я хрипло. — Вы же видели, как он изменился, пока мы с ним общались. Вы не…

Дэйнарин делает решительный шаг ко мне. Упирает ладонь в подушку рядом с моей головой, нависает точно коршун.

— Проделки Тиберия ни разу не подвергали угрозе его жизнь, — говорит холодно и строго. — А ваши с ним игры подвергли.

Он выпрямляется. Переводит дыхание.

— Какого Аша вы вообще решили играть в крыле Ветров?! — спрашивает с досадой.

— Чтобы не мешать вам, — цежу я сквозь зубы.

Внутри кипит такая злость, что я бы расцарапала ему лицо, если бы были силы.

— Мне воспитанник нужен жи-вым! — Дэйнарин последнее слово растягивает по слогам. — Тиберий — наследник очень знатного рода. Я должен сохранить ему жизнь до совершеннолетия, чтобы он смог вступить в права наследования. И, пока не появились вы, ему ничего не угрожало.

Я стискиваю зубы. Мне ничего не удастся доказать. И все доводы будут бесполезны. Это я знаю, что Тиберий выучил в крыле Ветров каждый уголок, что мы там играли постоянно и даже пыль со стен не осыпалась. Лорд Харлан просто не поверит.

— И ещё одно, леди Элина, — строго договаривает он. — Свадьбу придётся перенести на следующую луну. Фэрин сказал, что для выздоровления понадобится время. Минимум пара недель.

Аш меня задери. Я и забыла про эту свадьбу. Не то что я хочу замуж за этого негодяя, но валяться в кровати две недели, когда Тиберий там один, без меня — уж слишком.

— Вы же можете меня вылечить быстро, милорд, — шиплю я со злостью.

— Я больше не подвергну вас такому риску, — отвечает он холодно. — Мне хватило одного раза. Больше Белое пламя вас не коснётся.

Дэйнарин отходит к двери.

— Я приглашу Тиберия, чтобы попрощался с вами, — бросает он и выходит.

Я сжимаю кулаки и пытаюсь сесть. Нельзя, чтобы Ти увидел меня настолько умирающей. Он наверняка винит себя во всём. Пусть хотя бы не будет чувствовать вину за моё физическое состояние.

25. Прощание

25. Прощание

Элина

Вскоре дверь открывается, и Дэйнарин запускает в мою комнату Тиберия.

Драконёнок бледный как лист. Перенервничал, небось. Я улыбаюсь, хотя на душе кошки скребут, ведь я знаю, что это наш последний разговор. Дальше, дай Бог, Дэйнарин позволит нам видеться за столом.

Тиберий делает несколько шагов, глядя на меня, будто проверяет, действительно ли я дышу. А потом подбегает, но замирает рядом с кроватью, улавливая запах лечебных трав.

— Элина! — выдыхает он. — Я видел лорда Маранэля! Его зовут, когда кто-то умирает…

Боже, как он волновался. Сердце обливается кровью. Я заставляю себя улыбнуться ещё шире.

— Всё в порядке, малыш, иди сюда, — я с огромным усилием поднимаю руку и маню его.

Он аккуратно садится на край кровати. Дэйнарин остаётся у двери, наблюдая за нами с мрачным выражением надзирателя в темнице.

— Ты… не умираешь? — спрашивает он, будто не верит.

— Нет, Ти, — отвечаю я. — Просто… мне придётся какое-то время полежать в постели. Тело очень устало, и ему нужен покой.

Он кивает. Потом поднимает на меня сокрушённый взгляд.

— Это всё… из-за меня, — говорит он решительно. — Прости меня.

— Нет! — я едва не подскакиваю. Благо сил нет. Боль в груди разыгрывается с новой силой, и я заставляю себя не морщиться.

— Нет, — одновременно со мной произносит и Дэйнарин.

Мы с Ти смотрим на него.

— Леди Элина пострадала из-за обвала, Тиберий, — говорит он сухо. — Не из-за тебя.

Тиберий сглатывает.

— Я думал… — он вдруг поднимает голову с улыбкой. — Так ты поправишься?

— Со временем, Ти, — мягко отвечаю я.

Он выдыхает так резко, будто всё это время не дышал.

— И тогда научишь меня рисовать драконов, да? — я слышу в его голосе предвкушение.

Дети всегда помнят обещания взрослых. И ждут, что те их выполнят несмотря ни на что.

— Когда придёт время, — отвечаю я уклончиво, ловя мрачный взгляд Дэйнарина.

— Когда ты поправишься, да? — он почти подпрыгивает на месте. — Я буду приходить каждый день и читать тебе историю драконьих родов!

Я уже открываю рот ответить, но Дэйнарин опережает меня.

— Нет, — выговаривает он строго.

Тиберий замирает, поворачивается к своему опекуну.

— С сегодняшнего дня, — продолжает ровно лорд Харлан, — Элина больше не будете играть с тобой. Иначе в следующий раз кто-то из вас точно погибнет.

Тиберий, кажется, забывает вдохнуть. На лице на мгновение проступает отчаяние, которое он быстро прячет.

— Но… Если… — начинает он. — Лорд Харлан, прошу. Мы можем вообще не бегать по замку. Я не буду больше ходить в крыло ветров и на крышу…

Я закрываю глаза.

— На крышу?! — в голове Дэйна слышится рык. — Нет, Тиберий. Моё решение окончательное и не подлежит обжалованию. Возвращайся к себе в комнату.

В комнате становится очень тихо. Тиберий поворачивается ко мне. В глазах блестят слёзы.

Я лишь улыбаюсь ему.

— Всё будет хорошо, Ти, — произношу шепотом, потому что если скажу в голос, тоже разрыдаюсь.

Он вдруг тянется к шее и через голову стягивает амулет, который всегда прятал под одежду.

Небольшой камень в старой оправе на тонком шнурке.

— Ти… — тихо говорю я.

Он кладёт амулет мне в ладонь.

— Он будет тебя защищать, Элина, — произносит он с гордостью. Мой маленький защитник.

— Нет, — сразу отвечаю я. — Он твой.

— Мамин, — поправляет Ти и приглаживает мои пальцы, укрывая ими камушек. — Тебе он сейчас нужнее.

Я смотрю на Дэйнарина. Он молчит. Тиберий осторожно наклоняется и обнимает меня, стараясь не причинить боли и долго смотрит на меня.

Потом кивает с таким серьёзным видом, будто передо мной не ребёнок, а взрослый мужчина. И понуро идёт к двери.

Дэйнарин кладёт руку ему на плечо и мягко выводит в коридор. И единственная мысль, которая сейчас вертится у меня в голове — как так вышло, что одно происшествие одновременно расстроило мою свадьбу и лишило нас с Тиберием общения? И почему-то меня не покидает ощущение, что это всё слишком… удобно для кого-то.

26. Причина обвала

26. Причина обвала

Элина

Дверь закрывается, и в моей спальне становится тихо.

Шаги Дэйнарина и Тиберия удаляются по коридору. Сначала отчётливые, потом глухие, потом их совсем проглатывает камень замка.

Дэйнарин ушёл проводить Тиберия. Внутри пусто.

Грудная клетка так и ноет. Я вспоминаю, что у меня есть рёбра, при каждом вдохе. Спина горит, будто на неё всё ещё давит та проклятая балка. Но это всё терпимо. Гораздо хуже тишина, которая висит в комнате удушающей дымкой.

Без Ти комната кажется чужой. Ненужной.

Я пытаюсь выровнять дыхание. Надо просто поспать. Серебристый лекарь сказал, что мне нужен покой.

Я закрываю глаза, но сон не идёт. В груди, кроме физической боли, жжётся обида на несправедливость обвинений. На жестокость решения. Запрет общения с Тиберием рационален, я понимаю, но больше кажется похожим на наказание.

Дверь снова открывается. Я не поворачиваю головы. И так понятно, кто вернулся.

По камню звучат тяжёлые уверенные шаги.

У кровати останавливается Дэйнарин, накрывая часть моего одеяла огромной тенью.

— Тиберий уснул, — говорит он ровно.

Я ещё сильнее поворачиваю голову, чтобы не смотреть на него.

— Я не хочу с вами говорить, милорд, — пытаюсь сказать спокойно, но голос дрожит и ломается.

— Почему? — спрашивает дракон после паузы.

Я сухо усмехаюсь. И всё-таки смотрю на него.

— Вы издеваетесь? Или правда не понимаете? — спрашиваю, не тая злости в голосе.

— Объясните, — мрачно выговаривает он.

Я на мгновение поджимаю губы.

— Вы, лорд Харлан, очень жестокий дракон, — отвечаю.