Дракон и диковинка для драконёнка (СИ). Страница 16

А потом... объявить этой бестии, что больше к Тиберию она не приближается.

23. Что-то было не так

23. Что-то было не так

Тиберий

Я остаюсь в своей в комнате. Без Элины слишком тихо.

Я некоторое время сижу на краю кровати и смотрю на свои руки. Они грязные. Под ногтями серая пыль. Каменная.

Я уже два раза мыл их в тазу, который принесла служанка. Но всё равно кажется, что на ладонях остался запах камней.

В носу стоит запах крови. Тошнотворный. Я сглатываю.

Элина говорила, что всё будет хорошо. Много раз говорила.

— Ничего, Ти. Всё нормально. — Сначала отчётливо. — Не двигайся. — Потом тише. — Я держу… всё держу… — Потом совсем тихо. — Ты только не бойся…

В голове та галерея. Крыло Ветров. Моё любимое место в замке лорда Харлана.

Тот треск был неправильный. Я подумал, что это ветер. Потом Элина закричала.

— Ти!

Я обернулся, а она уже бежала ко мне. Испугалась, словно кто-то за ней гнался. А потом она толкнула меня. Я упал. И раздался грохот. Вдруг стало темно.

Камни падали со всех сторон. Я слышал, как они бьются об пол. Один ударил совсем рядом с моей рукой.

Элина накрыла меня собой. И она быстро так дышала, будто слишком запыхалась, бегая за мной. А потом она стала дышать тяжелее. Я видел, как на неё упала большая доска. Она поморщилась, но потом улыбнулась.

— Всё… — прошептала она. — Всё хорошо…

Но это было неправда. Я слышал, как камни всё ещё падают. И видел, как пот выступил у Элины на шее.

У меня начинает щипать глаза.

Я быстро вытираю их рукавом. Я не маленький.

Мне уже семь.

Я не должен плакать.

Зачем я побежал? Если бы я не полез под галерею. Если бы я не крикнул «догоняй». Я бы не побежал туда первым.

И тогда…

Резко мотаю головой. Ненавижу себя. Ненавижу!

Элина говорила, что я не виноват. Но она сказала это, когда уже почти не могла говорить. Я слышал, как её голос становится слабее.

С каждым словом. Я тогда начал кричать.

Громко. Очень громко. Чтобы кто-нибудь услышал.

Потом пришёл лорд Харлан. Когда он разломал камни, мне стало страшно.

Его глаза были ледяные как ветер зимой над пропастью.

Он поднял Элину, и она сразу уснула. Наверное, она не засыпала, пока я был под ней. Тогда балка бы упала на меня.

За стеной замка хлопают крылья.

Я вздрагиваю и подбегаю к окну — на балкон у комнаты Элины приземляется серебристый дракон. И когда он обращается, я сразу узнаю его. Лорд Маранэль.

У меня внутри всё холодеет. Его вызывали ко мне, когда я был маленький. Мне было три. Я почти ничего не помню, но помню его. И как слуги шептались, что серебряных лекарей вызывают, когда всё очень плохо. Когда кто-то может умереть.

Я сажусь обратно на кровать.

Элина не может умереть.

Она обещала научить меня рисовать драконов. И показать, как можно пробраться на башню незаметно. И ещё она сказала, что я вырасту и буду самым быстрым драконом в небе.

Я беру деревянного дракончика со стола. Пытаюсь играть.

— Ты летишь… — говорю тихо.

Но дракончик падает из руки. Мне вдруг становится очень холодно.

В дверь вдруг стучат, и я подскакиваю с кровати. Может, Элина проснулась? Лорд Харлан пришёл пригласить меня к ней?

Я открываю дверь, но за ней не лорд Харлан. В комнату входит леди Марианна.

Плечи у меня опускаются, и я отступаю на шаг. Она злая. Она мне не нравится. Было хорошо с Элиной.

— Бедный мой мальчик, — говорит с мягкой улыбкой леди Марианна. — Такое происшествие! Ты испугался?

Я молчу. Хочу, чтобы она просто ушла. И ничего не говорила.

— Ужасная случайность, — вздыхает она. — Я всегда говорила, что леди Элина слишком… легкомысленна.

У меня внутри что-то резко дёргается.

— Это не случайность, — говорю я.

Она приподнимает бровь.

— Вот как?

Я смотрю на неё.

— Вас там не было. Вам откуда знать? — спрашиваю в ответ. Злюсь. Руки обжигает магия.

Леди Марианна вздрагивает, переводя взгляд на мои пальцы.

— Мне сказали слуги, маленький лорд, — холодно говорит она, поднимая подбородок. — Ты ведёшь себя очень грубо. Я сообщу лорду Харлану, что леди Элина тебя совсем разбаловала.

Что-то с треском вбивается в пол рядом с моей ногой.

Мы одновременно смотрим — обугленное место.

Леди Марианна вздрагивает и пятится.

— И об этом я тоже сообщу, лорд Эрриан, — цедит злобно. — Вы совсем не контролируете свою магию!

Она разворачивается и уходит. Дверь закрывается. Я сжимаю кулаки.

Если она ещё раз скажет что-нибудь про Элину… Я ударю её молнией. Не случайно, а по-настоящему. Пусть даже лорд Харлан меня накажет.

Время останавливается.

Мне очень грустно. И страшно за Элину. Это всё я виноват. Что теперь будет?

Я пытаюсь чем-то себя занять. Считаю про себя, но забываю предыдущее число. За окном начинает темнеть. Сумерки сгущаются. В сумерки всегда появляются слишком длинные тени. Пугающие длинные тени. А с ними приходят плохие вести.

Дверь наконец снова открывается, я сразу вскакиваю.

На пороге стоит лорд Харлан. Он выглядит… будто постарел. И осунулся.

— Лорд Харлан… — шепчу я.

Он смотрит на меня долгим свирепым взглядом.

— Ты хотел увидеть леди Элину? — спрашивает он глухо, будто в горле застрял песок.

Я часто киваю. Он делает шаг в сторону, пропуская меня в коридор.

— Тогда иди.

Ноги хотят бежать, но я заставляю себя идти как подобает лорду. Прохожу мимо него, и он бросает мне вслед:

— Попрощаешься.

Я вздрагиваю всем телом, но не останавливаюсь. Наоборот, ускоряю шаг. Плевать на приличия.

Попрощаться? Почему… попрощаться? Нет! Не может быть!

24. Обратно в сознание

24. Обратно в сознание

Элина

Сознание возвращается медленно. Сначала я ощущаю тяжесть в теле, такую плотную, будто меня снова придавили камнями. Почти сразу с ней приходит боль. Разливается по спине, рукам. От первого же вдоха рёбрам застревает жгучая резь. Грудная клетка вспыхивает огнём, и на глазах выступают слёзы. Дышать лучше осторожно.

— Не двигайтесь, миледи. — Чей-то голос звучит рядом спокойно и уверенно.

Я открываю глаза, фокусирую взгляд, вижу серебристые волосы. Надо мной склоняется серебристый дракон. Лорд Маранэль.

— Снова вы, — выдавливаю глухо.

— Вы были при смерти, миледи, — отшучивается он.

Воспоминания вспыхивают клоками. Крыло Ветров. Треск. Камни. Тиберий.

— Ти! — вырывается у меня хрипло.

— Он жив, — слух улавливает голос лорда Харлана.

Он стоит у окна. Я поворачиваю голову. Он не двигается, но напряжение от него идёт такое, будто в комнате слишком мало воздуха.

— Он цел, — повторяет он.

Я закрываю глаза на секунду. Слава богам.

Лорд Маранэль убирает в саквояж какие-то артефакты, говорит что-то о покое и осторожности, потом тихо выходит. В комнате остаёмся только мы.

Я чувствую взгляд Дэйнарина. Тяжёлый, как огромный валун.

— Лорд Харлан… — начинаю осторожно.

— Вы понимаете, что могли убить его? — свирепо перебивает меня Дэйнарин.

Я замираю. Понимаю его злость, но в груди вспыхивает ощущение несправедливости.

— Я… защищала его! — возражаю, но голос звучит тихо.

— Я это вижу, — Дэйнарин подходит к кровати. Возвышается надо мной огромной грозовой тучей, даром, что с белыми волосами. — Но это не отменяет того, что вы повели ребёнка играть под ветхими перекрытиями!

Он чеканит слова как монеты. Я отворачиваюсь к окну. Слова застревают в горле. Я и сама понимаю, как это выглядит.

— С этого дня, — произносит он тихо, — я отстраняю вас от Тиберия. Вы больше не будете проводить с ним время.

Сердце будто проваливается. В глазах жгутся слёзы, но я не плачу. Надо попытаться призвать к логике:

— Но… лорд Харлан! Ти нужно общение со мной…

— Ваше общение чуть не стоило жизни! — почти рявкает Дэйнарин, отходя к окну, и тише добавляет: — Моему воспитаннику и вам. Я больше этого не допущу.