Ты не заслуживаешь любви (СИ). Страница 14

— Ты там уснула? — кричит он, когда доходит до двери. Как же вкусно пахнет его курточка. И несмотря на все свои доводы, я просовываю руки в рукава и лишь сильнее кутаюсь в неё. Тепло и приятно пахнет. Слишком приятно, чтобы я снова вспомнила свои слова.

— Да иду я, иду, — бурчу и выхожу на улицу, подставляя лицо холодному ветру. Даня открывает мне дверцу и ждёт, пока я сяду в его чёрный внедорожник. Ещё два дня назад я даже мечтать не смела, что могу на таком ездить, а за эти сутки еду уже второй раз.

Что же будет дальше? К чему мне готовиться?! И могу ли я быть готова хоть к чему-то, когда речь касается самого Даниила Ахматова?!

Глава 15. Полина

Слишком близко. Слишком быстро. Слишком правильно — чтобы быть правильным. Слишком опасно — чтобы отступить.

Мы приезжаем к большому торговому комплексу. Я была в похожих, но именно в этом не была. Да и чего мне в них ходить, когда денег на покупки нет. Так, стекать слюнкой и мечтать о нереальном?! Я таким не страдаю. С детства практична — что имею, то имею. Главное — не сдыхать с голоду и не болеть. Всё остальное решаемо.

Даня выходит первым, и я не жду, пока он откроет мне дверь, быстро тоже покидаю салон. Нужно избегать любых касаний, потому что это неправильно и нехорошо. А ещё мне начинает всё это нравиться. Это глупо и, ещё раз повторюсь, — неправильно. Я не принцесса, а Даниил уж точно не принц, который спасёт меня от бедности и влюбится по уши. Такие, как он, в принципе любить не умеют. Только брать и владеть. А ещё — покупать. Я не вещь, со мной такое не работает. А мнимые иллюзии я развею прахом, как только вернусь в общагу и вспомню, что из-за этого придурка меня лишили работы.

Ахматов разговаривает с кем-то по телефону и быстро движется вперёд. Я же плетусь за ним сзади. Можно подумать, что мы пришли по отдельности сюда. Ничего не говорит о том, что вместе. И только иногда Ахмат поворачивается в мою сторону, чтобы проверить, тут ли я.

Честно признаюсь, что мысли отстать от него и потеряться где-то среди толпы у меня, конечно, были. Множество раз. Но есть одна проблема. Эта штука на моей ноге может в любой момент заорать. Я ещё не знаю, как она работает и как отключается. Потому что когда мы вышли из квартиры Дани, она даже не пискнула. Это что, чудо? Ага, чудо. Это всё монстр, который идёт впереди меня.

На нём только чёрная рубашка и брюки. Но чёрт возьми, как это красиво смотрится. Даже со спины. Эти мышцы. Кубики. Я вчера касалась этого всего…

— Ладно, Гром, давай. У меня дела. Когда решишь вопрос с доставкой, позвони, — говорит Ахматов и отключается. Он снова пробегается по мне взглядом и, приподняв руку, показывает, куда мне идти. Как швейцар возле отеля. Ну не клоун? Хотя назвать Ахмата клоуном язык не повернётся. Он вообще когда-то улыбается? Суровый весь такой, грозный, сдержанный.

— Здравствуйте, Даниил Валерьевич, — тотчас к нам подбегают продавцы. Ну как к нам?! Мимо меня пробегают и замирают возле него. Я краем глаза успеваю заметить, что девушки прямо по струнке смирно вытянулись возле него. И смотрят во все глаза, готовые выполнять любые его пожелания. И я уверена, если бы он сказал стать на четвереньки и лаять как собака, они так и сделали б.

— У нас мало времени, — не здороваясь с ними, говорит он, — нужно подобрать весь гардероб для девушки.

Я выпучиваю на него глаза и открываю рот, чтобы возмутиться. Но не успеваю, так как продавщица первая говорит.

— Бельё тоже?

— А когда я сказал «весь», вам что-то стало непонятно? — грубо отвечает он и припечатывает ту взглядом.

— Да, конечно, извините, — притихает она и сразу же переводит на меня взгляд. Ох, ей для полной убедительности оставалось только фыркнуть и переспросить: «Вот эту?» Потому что она смотрит на меня, как на вонючего бомжа, который сидит возле магазина и просит милостыню подать. Меня это вовсе не задевает.

Мы с ней разные. Это можно сказать даже по одному взгляду. И дело не во внешности. Хотя и тут мы действительно разные. Дело во взгляде. В том, как они смотрят на Данила. Я бы сказала — как на мешок с деньгами. Они бы всё отдали, чтобы быть на моём месте. И я стою, одетая в мужскую футболку, куртку и лосины. Они обе мне завидуют. И только я сама себе вообще не завидую. Наверное, это и называется воспитание.

Но мысли о девчонках отходят на второй план, когда я понимаю, что он решил одеть меня как куклу. По своему вкусу и желанию. Или же это он решил таким образом заплатить мне за секс? Я что, какая-то проститутка, что мне деньги надо за интим-услуги? Я резко делаю к нему выпад, но, наперекор самой же себе, я не кричу, лишь тихо говорю:

— Мне ничего не надо от тебя!

Звучит вроде убедительно. Даже голос не дрожит, хотя мне чертовски обидно.

— Твой рот так и желает сегодня доставить мне удовольствие, — говорит он на ухо после того, как наклонился. Продавщицы ничего не услышали. Эта информация предназначалась только мне, но разве от этого легче. — Сама пойдёшь в примерочную или вместе? Вот только вдвоём…

Вот же гад, ему и договаривать не надо — я всё и так понимаю. Потому, когда он выравнивается и ехидно улыбается, мне ничего не остаётся, только следовать за девушками.

Следующий час был самым странным и долгим в моей жизни. Мне приносили вещи в гримёрку, я надевала их, выходила в зал, Даня смотрел и либо одобрительно кивал, либо кривился, что означало — ему не нравилось. Я же только и смотрела во все глаза: то на себя в зеркало, не веря собственным глазам, то на Даниила… Его расслабленная поза, изучающий взгляд. Вот ему больше нечем заняться? Дел важных нет у мафиози? Или он всех своих игрушек приводит в этот бутик?

Когда приносят бельё, я офигеваю. Я не буду это примерять и выходить к нему. Быстро примеряю один комплект, потом второй. Ткань настолько приятная к телу, что хочется прикрыть глаза от удовольствия. А ещё… Как ни крути, куда красивее тело выглядит в этих кружевных наборах, нежели в моём обычном хлопковом.

Шторка примерочной резко отодвигается в сторону, а затем снова возвращается на место почти бесшумно.Но воздух мгновенно накаляется.

Он становится плотным. Тяжёлым. Да так, что вдохнуть выходит с трудом.

Даниил стоит слишком близко. Не прикасается. Даже не тянется. Просто занимает всё пространство собой. Его присутствие само по себе уже давит.

Я прижимаюсь спиной к зеркалу, словно оно может защитить. Глупо. Зеркало только отражает меня — растерянную, раскрасневшуюся, в кружеве, которое я не должна была надевать. Не для него. Ни для кого-то другого.

Ахмат молчит, и это молчание пугает. Потому что его взгляд медленно скользит по мне. Не торопясь, словно с наслаждением. Будто он уже всё видел. Будто это не первая его победа. И от этого внутри что-то сжимается — болезненно и сладко одновременно.

Я ловлю себя на том, что не могу оторвать глаз от его лица. Слишком спокойного. Слишком уверенного. Он смотрит так, словно давно решил, что я принадлежу ему.

Не сегодня.

Всегда.

Сердце начинает биться быстрее. Слишком быстро. Я чувствую каждый удар где-то в горле. Дыхание сбивается, становится неглубоким, рваным. Я делаю вдох — и он будто не доходит до лёгких.

— Не дрожи, — говорит он тихо. Но, в противовес, я лишь сильнее вздрагиваю.

Как он это заметил?

Я опускаю взгляд, но от этого становится только хуже. Потому что теперь вижу, как он стоит — расслабленно, руки в карманах, будто ему никуда не нужно спешить. Будто он здесь хозяин. А я — случайная деталь интерьера, выбранная по вкусу.

— Я не… — пытаюсь сказать что-то, но голос предательски садится.

Он усмехается — едва заметно. Не злорадно. Опасно. Почему я при нём теряю способность разговаривать? Вроде же не боюсь его.

Не боюсь? Ха-ха. Вот это я пошутила.

— Не надо оправдываться, — произносит он. — Я и так всё вижу.

От этих слов по коже пробегает волна. Я чувствую себя разоблачённой. Прозрачной. Как будто он видит не бельё, не тело — а мысли. Те самые, от которых мне стыдно и жарко одновременно.