Беспощадный целитель. Том 6 (СИ). Страница 29

— Вот теперь верю, — сказал Кайзер.

И сам удивился, насколько это было приятно — поверить. Не потому что история была безупречна; в ней по-прежнему зияли дыры, и про эти дыры Кайзер ещё подумает на досуге. А потому что он увидел дно мальчишки — настоящий страх, голый, без прикрас, — и решил, что глубже дна врать незачем.

Он встал. Обошёл стол. Дэмион напрягся — самую малость, выучка, тело помнило, что от Кайзера на расстоянии руки добром не пахнет. Кайзер положил ему ладонь на здоровое плечо. Тяжело, но почти по-отечески.

— Иди, Дэмион Кросс. Ты выполнил последнее, что я тебе поручил, — выжил и вернулся. Долга нет. Иди и живи, парень, но если ты захочешь стать тем, кто кидает палку псам, а не бегать за ней по приказу, то ты знаешь, как меня найти. Я готов научить тебя.

Мальчишка встал. У двери обернулся — будто хотел что-то сказать, поблагодарить, может. Кайзер качнул головой: не надо. Благодарность — тоже долг, а они только что разошлись.

Дверь закрылась.

Кайзер вернулся к окну. Внизу, на арене, служитель катил тележку, собирал что-то после вчерашних боёв. Ветер гнал по трибунам обрывок афиши.

Он стоял и думал не о Дэмионе. О том, кого Дэмион выгораживал, сам, наверное, до конца не понимая, что выгораживает. О сломанной ешке, которая вышла из разлома на своих ногах, оставив там его бойца.

— Алекс Доу, — сказал Кайзер окну, тихо, пробуя имя на вес. — Кто же, свет тебя побери, ты такой?

Бесстыдно обнажённая Лидия сидела в кровати, обложенная подушками, и выглядела почти в порядке, несмотря на бинты, перетягивающие её прекрасное тело чуть ниже её высокой груди. Это было поистине хорошо. Ещё неделю назад она выглядела как боец, которому полевой хирург вешает чёрную метку, а не как тот, у кого есть шанс выжить. Штайнер посмел тронуть его любовницу и аналитика, значит, ему предстоит за это заплатить. Когда-то в прошлой жизни он проповедовал принцип «никаких женщин и детей», но годы шли, и принцип растворился. Кайзер запомнил каждое лицо в окружении Штайнера, что могло быть ему дорого, но все агенты говорили одно и то же: старый ублюдок любит лишь себя и свои деньги, так что его семья останется живой. Пусть руки Германа были в крови по самые плечи, лить бессмысленную кровь он не любил, и поэтому атака на Вернера будет в его самое уязвимое место — кошелёк.

— Ушёл? — спросила она.

Голос ещё был слабым, с присвистом на вдохе — лёгкое заживало медленно. Но глаза были прежние. Лидия могла истекать кровью и при этом считать варианты быстрее, чем здоровый человек считает сдачу.

— Ушёл. — Кайзер сел в кресло у кровати, и оно едва слышно скрипнуло под его весом. — Отныне долг закрыт, и парень теперь свободный человек.

Она повернула голову. Медленно — резкие движения ещё отдавали в бок.

— Значит, ты всё-таки отпустил Кросса.

— Отпустил, красавица.

— Должника, который два года был у тебя на крючке и которого ты мог отпустить уже давно. Парень отработал долги дуры-сестры давным-давно. — Она не спрашивала, она вытаскивала из него объяснение, как вытаскивают занозу — нажимая вокруг. — Парень знает наши дела изнутри, пусть не все, но в случае чего может доставить неприятностей, и теперь он свободен и не обязан тебе ничем. Почему?

Кайзер не ответил сразу. Налил себе воды из графина на тумбочке и сделал глоток.

— Потому что я его дожал, — сказал он наконец. — До самого края. Ещё немного — и он бы слетел с резьбы. Он не испугался удерживать при мне тьму.

— Значит, почти слетел.

— Ты сама знаешь, что бывает, когда у таких едет крыша. — Кайзер покрутил стакан. — Тихий, правильный, исполнительный — а потом ломается шарнир, и человек становится опаснее бешеного пса, потому что ему уже нечего терять и некуда падать. Такой может рискнуть всем. Пойти в полицию графства и выложить всё, что знает, в обмен на защиту сестре. Пойти на поклон к графу. Сделать что угодно, лишь бы вырваться. — Он поставил стакан. — Мне сейчас не нужен в Блэкфене сорвавшийся мальчишка, который знает, где у меня что зарыто. Дешевле отпустить. Он выполнил то, что я ему ставил по-настоящему, — он мне больше не нужен, а как угроза он дороже, чем как актив. Я просто закрыл убыточную позицию.

Лидия молчала, переваривая. Потом кивнула — медленно, признавая логику.

— Логично, — сказала она. — Но, Герман, это же не вся правда.

— Не вся, — согласился Кайзер, и впервые за разговор в углу его рта появился намёк на настоящую улыбку. — Вокруг Дэмиона появились интересные вещи, Лидия.

— Какие?

— Домой его после инициации завозил Вэй Чен.

Лидия замерла. Даже присвист на секунду пропал.

— Вэй Удавка, — сказала она. — Ты уверен?

— Абсолютно.

— Личный пёс Цао Чена. Который без приказа дома не покидает. — Она смотрела в стену, и Кайзер видел, как за её глазами щёлкают костяшки счётов. — Старик послал Удавку забрать мальчишку из школы для отбросов?

— И это не всё. — Кайзер откинулся. — Парень снова трётся возле Эйры Чен, похоже, они снова стали друзьями. А возле его сестры видели страхующего из свиты Цао.

— Человек Цао страхует его сестру, — выдохнула Лидия. — Второй генерал вновь вышел из тени?

— Именно, а ещё как-то внезапно умерло несколько цинлан и полукровок на землях графства, и угадай, как погибла большая часть из них?

— Ты хочешь сказать, что на шее у каждого погибшего были отпечатаны бусины?

— Вот за это я тебя и ценю, твой мозг ещё прекраснее сисек.

— Цао Два Ножа выпустил на охоту своего верного пса, и этот же пёс отвозил Дэмиона домой.

Она прикрыла глаза. Кайзер не торопил. Он любил эти моменты — когда умный человек видит ту же картину, что увидел ты, и приходит к тому же выводу, и тебе не надо ничего объяснять.

— Ты не можешь его тронуть, — сказала Лидия. — Свобода Дэмиона — абсолютно правильный ход. Тронешь его — заденешь Ченов.

— А войну с Ченами я не переживу. — Кайзер сказал это спокойно, как говорят о погоде. По канону его жизни это и была погода — данность, с которой не спорят. — Я делю с ними Блэкфен по одному-единственному соглашению, и держится оно на том, что я не лезу к их людям. Этот мальчишка теперь — почти их человек. Почти. Достаточно «почти», чтобы я держал руки при себе.

— И за него ещё Тэйлор просил, — сказала Лидия тихо.

— И за него ещё Тэйлор просил. — Кайзер кивнул. — А Клык пусть и не одарённый, но хороший солдат, жаль, не удалось завербовать его банду.

— Но ты всё же ему отказал.

— Я отказал. — Кайзер развёл руками. — Я не продаю должников по чужой просьбе, ты меня знаешь. Должник, которого я отдал, потому что попросили, — это уже не мой должник, это просьба, которой я уступил. Так разваливается репутация. Я отпустил Кросса сам, сегодня, по своему расчёту — и это совсем другое дело. — Он помолчал. — Но сам факт, что за этого пацана впрягся президент Стальных Волков… Это говорит мне больше, чем сказал бы сам Кросс под пыткой. Вокруг Дэмиона стало слишком много веса, Лидия. А ещё Кросс водил Доу закупаться ядрами, может, конечно, думал, что тот сдохнет от неочищенных, но я уже сомневаюсь.

— Что думаешь про Доу?

— Всё странно. Слишком много странностей. Сломанная ешка калечит гильдейского бойца и при этом выходит в финал школьных соревнований. Получает Череп Молчания от Ляна Чена, а Мясник просто так не раздаёт монеты.

— Опять Чены. Их слишком много в этом городе.

— Ты права, но без гвардейцев нам не удастся их подвинуть. У них десяток одарённых, а у нас остались ты да я. Нужны новые кадры.

— И поэтому ты отпустил Дэмиона, надеясь, что он захочет получить силу.

— В том числе. Тьма заставляет людей хотеть большего, а как бы парень ни выпячивал свой лёд, но я-то чую, что тьма в нём куда сильнее льда.

Лидия долго смотрела на него.

— Вернёмся к Доу, кто он, по-твоему? — спросила она.

— Не знаю, — честно сказал Кайзер. — И мне это не нравится больше всего остального.