Беспощадный целитель. Том 6 (СИ). Страница 11

Наивный мальчик, от меня не уйдёшь.

Кадавр-ядо стремительно пульсировала истекая силой и одновременно ей же наполняясь. Законы мироздания жестоки, но их можно нарушать если знаешь как и можешь заплатить за это. И то и другое у меня было.

Чёрное солнце вспыхнуло изнутри и тут же погасло до тлеющего уголька. Из переполненного оно стало почти пустым, но важнее было другое, вокруг него теперь плавал огонек души Виктора Райса, ставшего моим рабом.

Сразу стало холодно. Тело без избытка энергии разлома оказалось голым против самого разлома — давление навалилось так, как должно было давить с самого начала, и я почувствовал, как меня шатает, но мои губы расплылись в улыбке.

Кровь пошла у меня из носа, из обоих ушей, из уголков глаз. Я харкнул кровью на пыль — тёмной, с привкусом железа. Правое плечо отказало совсем — рука повисла плетью. Где-то под печенью лопнул сосуд побольше, и в животе стало тепло, но я выдержал.

Я склонился над телом. Левой рукой вытащил из внутреннего кармана его куртки манок. Тёплый плоский диск из тёмного металла, с маленькой выгравированной печатью в центре. Такой артефакт стоит очень много, но куда важнее, что он может быть крайне полезным.

Спрятав во внутренний карман своей куртки артефакт, потом вытер нож о одежду Райса и выпрямился.

— Кажется это твое. Кросс, протянул мне мои иглы выдернутые из тварей.

— Спасибо, за помощь.

— Я сделал свой выбор, Алекс. Как и он, осталось закрыть все красиво, но это уже на мне. А ты иди, я догоню.

— Спасибо, что не кинул.

— Мы не сдохнем, Мертвец. Только не сегодня. — От этих слов у меня появилась улыбка и я ответил:

— Мы не сдохнем, Отморозок. Только не сегодня.

Я повернулся к занавесу Кросса и сделал первый шаг к свету.

Глава 7

Каждый новый шаг отдавался болью по всему телу. Левая рука горела огнем, теперь когда азарт битвы утих и надпочечники перестали выделять адреналин. Сожженная плоть причиняла поистине адскую боль, но боль ничто перед целью. Старые слова одного из мастеров прошлого сейчас пришлись как нельзя кстати.

Плевать на начавшееся внутреннее кровотечение, там не было ничего опасного. По крайне мере я не сдохну от него ближайшие несколько часов, а там в случае чего я уже себя подлатаю. Есть большой плюс в умении не только убивать людей, но и их чинить. Помогает не сдохнуть самому.

Черное солнце еще несколько мгновений назад опустошенное в ноль, теперь снова жрало энергию разлома, словно голодная свинья. Оно поглощало в себя свободную энергию разлома плотной струёй, не давая мне толком даже поставить фильтры, или закрывать каналы, только перенаправлять. Душа Райса вокруг ядра ещё не улеглась на положенное ей место, продолжая дергаться слабым шевелением рыбы вытащенной из воды, и из-за этого вся система перекосилась — энергия шла внутрь без приёма, как вода в воронку с забитым горлом.

Если бы я сейчас стоял на месте и медитировал, в ядро входило бы процента на три, хотя скорее на пять в минуту. Вот только если бы я сейчас медитировал, то мои шансы сдохнуть были бы попросту запредельные.

Но я не стоял. Я шёл. И каждый шаг был тем еще трюком, потому что левый бок вместе с рукой заставляли меня хотеть оживить Райса и убить его уже крайне медленно, чтобы он осознал, что испытываемая им боль лишь мелочь. Но ублюдка не вернуть и поскольку мне не выместить на нем свою состояние, то остается лишь стиснуть зубы и продолжать шагать к своей цели.

Как только ядро оказалось заполнено на четверть, то я начал активно ее тратить латая собственный организм. Да это конечно не точная и аккуратная практика, с выверенными до микрона действиями, но сейчас заливать раны энергией заставляя их срастаться было куда лучше чем пытаться одновременно управлять энергией разлома, чтобы она не разорвала мне ядро и при этом лечить себя. Даже у моей воли есть пределы.

Я закрыл глаза на полсекунды, не сбавляя шага, и потянул нить из ядра в правое плечо. Не тонкую, какой обычно зашивают мелочи. Толстую, в два пальца. Канал вспыхнул жаром, мышца запела от боли — и одновременно начала срастаться. Волокно к волокну, как старая жена, штопающая мужнину рубашку перед боем.

Расход был поистине чудовищный целых тринадцать процентов. Из которых лишь три процента ушли по назначению, а остальные рассеялись из-за пренебрежения к деталям. За такое расточительство меня бы посадили на рис и воду, будь я снова учеником лекаря. Но сейчас для меня было куда важнее, что за счет моих манипуляций чёрное солнце освобождало место для новой порции, а я продолжал себя лечить матерясь на нескольких языках.

Я повторил то же с лопнувшим сосудом под печенью. Еще минус пятнадцать процентов. Обожженный бок обошелся мне ещё в пять, там оказалось ничего серьезного, просто неприятно. Кожа на левом предплечье сыпалась лохмотьями, а на моих губах играла улыбка. Великое Небо любит шутить с людскими судьбами. Не сломай они ядро Алистеру и не приди вместо него я, то парень мог бы просто сгинуть в этом разломе и не надо было ничего выдумывать с такими сложностями. Даже с целым ядром нормальный Е-ранговый тут бы сдох повстречай он хотя бы одного костяного пса. Лишь за счет кадавр-ядра и моих знания это тело все еще функционировало.

К тому моменту, когда тропа вышла на маленькую плоскую площадку среди скал, я уже сжёг целую прорву сил на регенерацию, и теперь черное солнце в моей груди ровно гудело, занятое перевариванием новой партии разломной энергии. С каждым новым шагом моя уверенность в том, что все будет хорошо лишь крепла.

Боль никуда не ушла, но тело стало слушаться гораздо лучше и самое главное я перестал терять свою кровь, что лилась из носа и ушей. Уверен, что сейчас мои глаза выглядят не лучше чем у одержимых. Мало кому идут лопнувшие капилляры.

В моей прошлой жизни разломы как и здесь были с одной стороны кормушкой, из которой можно было добывать кучу драгоценных ресурсов. А с другой смертельной опасностью. Секты много где зарабатывали. Да зачастуб платя за это жизнями своих учеников, но кроме разломов были и трещины в ткани мира, откуда сочилась грязь, медленно отравляющая всё вокруг — болото, в котором мох пах сладко, а звери ходили с двумя сердцами и умели говорить. Нормальные люди туда не лезли, как и большая часть духовных существ, а вот те кто хотел заработать рисковали своей жизнью и возможно посмертием, чтобы собрать травы и камни. И стоили эти травы дороже, чем годовая зарплата провинциального судьи. И за каждую корзину, вытащенную живым из Гнилых Земель, кто-то платил кровью.

Но, Небо, почему же мы никогда не водили своих учеников в разломы пока их ядро еще формируется и может вбирать чужую силу? Наоборот все практики говорили о том, что пока ядро окончательно не сформировалось, надо держаться от разломов как можно дальше.

Ирония судьбы, что тут все по другому и школы водят сюда учеников раз в год, когда ядро наиболее восприимчиво. Под охраной инструкторов и согласно четким протоколам. Получая более сильных одаренных из слабаков, которые будут лишь обузой. Жестокая логика войны, которая говорит о том, что дешевле заплатить компенсацию родственникам погибших, чем лишиться столь мощного усиления.

В моём мире за такую же экономию платили сожжёнными деревнями в приграничье. Здесь хотя бы делали вид, что заботятся о детях. Подписывали бумажки, выдавали страховку, ставили браслеты с мониторингом пульса. Прогресс и гуманизм. Если закрыть глаза на то, что Виктор Райс лежал в двухстах метрах позади с дыркой под нижней челюстью и тоже считался учеником, но он сам виноват решившись охотиться на слишком опасную дичь.

Тропа повернула и наконец-то эти проклятые скалы расступились и передо мной открылась прекрасная картина. Сердце разлома в виде кристалла стояло посреди небольшой круглой котловины, в центре которой кто-то когда-то выложил круг из чёрного камня. Высотой с человека, может, чуть выше. Шестигранный, узкий в основании, расширяющийся к середине и снова сужающийся к острию. Внутри него двигалось что-то медленное, плотное — будто варился густой кисель цвета грозовой тучи. Поверхность кристалла гудела ровно, низко, на тонкой ноте, от которой у меня свело зубы.